ЛитМир - Электронная Библиотека

Из груди изумленного Дэвида вырвался нечленораздельный звук.

– Да, не удивляйся, – продолжала Саавик. – Мои наблюдения кажутся мне поучительными.

– Значит, я для тебя просто объект для эксперимента? – разочарованно произнес Дэвид, понимая, что его собственное влечение к молодой женщине не только физическое. Его чувства были глубже и сильнее.

– Да, ты мне интересен и с этой стороны, – ровным и жестким тоном заявила Саавик. – Но гораздо в меньшей степени, чем с других. Я благодарна тебе, что ты помог мне понять саму себя, что у меня есть способности и чувства, в существовании которых я сомневалась.

– Способности?! Например, способность любить?

– Я… Мне… я бы не набралась смелости сделать такое заявление. Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, – голос Саавик стал сердитым и колючим. – Этому чувству еще никто не дал вразумительного объяснения.

– И никогда не дадут, – тихо рассмеялся Дэвид.

– В самом деле? Я пока не встречала достойного определения любви, но это совсем не значит, что его вообще нет. Может, я буду первой, кому поддастся этот орешек.

– Любовь нельзя подогнать под математическую формулу, – поддразнил Дэвид.

– Прежде всего нужны наблюдения и эксперименты.

– Эксперименты!.. – расхохотался Дэвид. Его вдруг охватил приступ безудержного веселья.

– Конечно. И мы, без сомнения, смогли бы их произвести на бумаге.

– Саавик… – сквозь смех выдавил из себя Дэвид.

– Я уже слышала некоторые рассуждения. Не знаю только, много ли в них истины.

– Ладно, – смирился Дэвид. – Что это за рассуждения?

– Например, что ромуланцы ненасытны в любви. Не хочешь ли проверить эту гипотезу на себе? Ты уже должен был понять, что все это правда с точностью наоборот, – Саавик приподнялась на локте и заглянула Дэвиду в глаза.

Молодого человека вновь обуял смех. С такой странной и своеобразной женщиной он еще никогда не встречался. Приняв вызов, Дэвид коснулся лица Саавик, ласково провел по ее щеке и нежно очертил пальцем контуры ее губ. Глаза женщины светились даже в темноте. «Способности и чувства…» Дэвиду хотелось смеяться. Не переставая удивляться, он решил, что такого чувства юмора, как у этой леди, не сыскать во всей Галактике.

– Ты меня убедила. Я не против проверить мифы всех народов Вселенной на практике, прямо здесь и сейчас, – Дэвиду тоже было не чуждо чувство юмора.

* * *

Джеймс Кирк вновь оказался в кают-компании. Поминки продолжались. Кадеты стояли по одному и группами, ведя себя довольно тихо. В воздухе царила подавленность. И лишь старшие офицеры чувствовали себя немного раскованнее.

Скотт, где-то оставивший свою рюмку, держал сейчас в руках целую бутылку и что-то горячо объяснял молодому стажеру. Маккой возлежал в кресле, издавая свистящие рулады.

Кирк подошел к маленькой группе кадетов.

– Думаю, джентльмены, пора расходиться по каютам.

– Есть, сэр, – отозвался один из кадетов, он виновато улыбнулся, но тут же спрятал свою улыбку.

Это была первая улыбка, которую Кирк увидел за целый день.

Вскоре все кадеты без препирательств выполнили приказ адмирала. Более трезвые под руки увели своих пьяных товарищей. Остался лишь тот стажер, который внимательно выслушивал наставления Скотта. Завидев приближение адмирала, кадет побледнел и испуганно заморгал.

– Скотти… – осуждающе произнес Кирк, обращаясь к бортинженеру.

– Да, капитан, жизнь иногда не имеет никакого смысла. Я только что говорил кадету Гренни, что все в жизни относительно…

– Мистер Скотт…

– И не надо отрицать этого. Парень, кажется, настоящий мужчина. Из него выйдет толк.

Стажер переминался с ноги на ногу, не зная, как себя вести в данной ситуации.

– Полковник Скотт!.. – Кирк повысил голой.

– Да, сэр! Что-нибудь не так, адмирал? Почему вы так взволнованы?

– Взволнован? С чего вы взяли, что я взволнован? Вы свободны, кадет.

– Есть, сэр.

Через пару секунд стажера уже не было в кают-компании.

– Мистер Скотт, завтра мне нужна трезвая и выспавшаяся команда. Ступайте в свою каюту.

– Какой у меня был племянник, мистер Кирк… Давайте споем песню в его память. Вы знаете «Дэнни Бой»?

– Это приказ, мистер Скотт.

– Да, сэр, – главный инженер стал напевать нехитрую песенку:

– О Дэнни Бой, ты слышишь трубы? Те трубы, что зовут в дорогу?..

– Мистер Скотт! – рявкнул Кирк. Инженер замолчал и посмотрел на капитана полными слез глазами, в которых застыла боль. Кирк смягчился:

– Скотти, идите, пожалуйста, спать. Завтра очень трудный день.

– Прошу прощения, сэр. Конечно, сэр. – Скотт оглянулся, словно что-то искал. Кирку показалось, что инженер вдруг постарел лет на десять. Опустив голову, Скотт нетвердой походкой направился к выходу.

В кают-компании остался один лишь Маккой. Присев перед креслом, Кирк толкнул своего друга в плечо.

– Боунз, проснись, Боунз…

Издав чавкающий звук, Маккой сменил позу и вновь захрапел.

– Давай-ка, старина.

Кирк поднял доктора на ноги и крепко обхватил рукой, намереваясь довести его до каюты. Но Маккой, едва стоя на ногах, навалился на капитана всем телом и грязно выругался.

– Что?!

Обидевшись, Кирк стал трясти доктора. Неожиданно Маккой вытянулся в струнку, на мгновение вытаращил на капитана глаза и вновь повалился в кресло.

– Доведешь ты меня когда-нибудь, Боунз, – качая головой, проворчал Кирк.

Глава 2

Своим трудолюбием и любовью к профессии доктор Кристина Чэпел, несомненно, являлась образцом для подражания. Любой, побывавший в медицинском отсеке, с восторгом рассказывал о ее доброте, чуткости и заботе, которой она окружала своих пациентов. Начальство было о Кристине высокого мнения, ни разу за время ее службы не высказав ни единой претензии. Но сама себе Кристина казалась робкой, неуклюжей и неумелой.

В эти горячие дни Чэпел пришлось особенно тяжело: палаты были забиты ранеными, большей частью молодыми кадетами, пострадавшими во время безжалостных атак Хан Синха. Ко всем больным и раненым она относилась, как к самым близким людям, но особой теплотой Крис окружила Леонарда Маккоя, у кушетки которого находилась постоянно.

Чэпел остановилась на пороге палаты, куда прошлой ночью она вместе с адмиралом Кирком привела невменяемого Маккоя, и услышала долгие стоны и недовольное ворчание. Огни в комнате были притушены, в воздухе пахло целебной хвоей.

Крис подошла к доктору и в который раз потрогала его блестящий от пота лоб. В мокрой, как после дождя, тунике Маккой беспокойно ворочался на кушетке. Температура его заметно поднялась, но не настолько, чтобы бить тревогу.

– Леонард, – тихо окликнула Крис.

Доктор Маккой приподнялся на локтях, потом сел, выпрямив спину, и уставился перед собой.

Через несколько секунд он медленно повернул голову в сторону Чэпел и неожиданно произнес:

– Вулканцы… им не дано любить. – Кристина отпрянула назад, словно от удара.

– Как вы смеете говорить мне такое? – тихо спросила она.

Боль, изо дня в день точившая душу, разгорелась в Крис с новой силой. Она отвернулась и закрыла лицо руками. Нет, сникать нельзя. Надо забыть о душевных муках и продолжать работать. Необходимо, как и прежде, улыбаться и находить теплые слова для каждого раненого. Кораблю нужен врач, а Маккой еще слишком слаб, чтобы работать.

Чувства Чэпел к Споку разгорелись несколько лет назад, становясь все сильнее и сильнее. Каждое утро Кристина просыпалась с мыслью, что сегодня опять увидит своего любимого, и ощущала себя счастливой. Теперь же, со смертью Спока, все рухнуло, унеся в темноту самое лучшее, что было в ее жизни.

Усилием воли Кристина заставила себя успокоиться и вытерла слезы. Сейчас не время плакать, надо постараться забыть жестокие слова Маккоя.

* * *

Проснувшись, Саавик села и отбросила одеяло. Только что с ней говорил Спок. Его низкий голос по-прежнему эхом звучал в ушах лейтенанта.

5
{"b":"18724","o":1}