ЛитМир - Электронная Библиотека

Т'Мей, облокотившись на парапет, задумчиво смотрела вниз.

– Как бы и мне хотелось быть сейчас там, – неожиданно призналась она. – Вряд ли такое удивительное стечение обстоятельств произойдет еще раз при наших жизнях.

– Этого не случится даже в ближайшее тысячелетие, – сухо заметила Аманда. – Но я хочу быть там, потому что я – мать Спока, а не в силу уникальных исторических причин.

– Ваше желание нелепо, – запальчиво заявила Т'Мей. – Студент-адепт, близкий родственник субекта, не может присутствовать или даже наблюдать за тем, как субъекту возвращают его душу.

– Да, – согласилась Аманда. – Душа – слишком хрупка и ранима…

По крайней мере, уже тысячу лет никто не вселял в бренное тело душу. Наоборот, студенты-адепты помогали отделять одно от другого. Для этого между адептом и умершим вулканцем устанавливалась тесная духовная связь, которая исчезала сразу же после того, как душу помещали в храм Кладезя Мудрости. Если же адепт и умерший принадлежали к одной и той же семье, то возникшие ментальные связи вызывали такой резонанс и такие вибрации, что адепт погибал. Произошло немало трагических случаев, прежде чем жрецы во всем разобрались и запретили родственникам умерших участвовать в обрядах.

Но многое оставалось непонятным. Как, каким образом родственные узы могли конкретно влиять на результаты таинства, было загадкой и по сей день.

Трагическое, а затем вдохновляющее послание Джеймса Кирка породило много вопросов, ответы на которые не могли дать в течение веков самые знаменитые вулканские философы и медиумы.

Аманда с самого начала знала, что ее отстранят от участия в ритуале. Умом она понимала, что ее просто избавляют от ненужного риска, но душой она не могла принять категоричного решения Высшего Совета жрецов.

– Жаль, что вы не смогли принять участия в таком захватывающем эксперименте, – произнесла Т'Мей спокойно, будто речь шла о наблюдении за воздействием искусственной гравитации на живых существ.

– Пойми же, моя девочка, что для меня это не просто ритуал! Речь идет о жизни и смерти моего ребенка! Прости, ты еще слишком молода… – в сердцах произнесла Аманда. Кровь кипела в ней, как масло на сковородке. Она перешла на земной язык, потому что для выражения сильных чувств в вулканском языке не было подходящих слов. – Черт возьми! Клянусь, с этой минуты я никогда не притронусь к учебникам по древней философии!

– Аманда, – Т'Мей была в недоумении, – причем тут учебники? Не понимаю…

– Да если бы я не была студентом-адептом, я бы не подверглась опасности, присутствуя на ритуале, и сейчас могла бы находиться внизу, с моим сыном!

Аманда заплакала, громко проклиная свою беспомощность и несовершенство мира. Т'Мей молча стояла рядом, не в силах постигнуть всю глубину материнского горя, страданий, надежд и любви.

* * *

Джеймс Кирк смертельно устал, замерз и проголодался. Ему пришлось провести всю холодную вулканскую ночь под открытым небом у храма.

Хотелось спать, но адмирал мужественно боролся с липкими объятиями сна. Неужели в эту ночь он потеряет двух своих самых близких друзей, которые так много для него значат? Он уже потерял Дэвида, а ему не дали даже связаться с Кэрол, чтобы сообщить ей о страшном горе. Вернее, ему не мешали это сделать, но дали ясно понять, что если он покинет храм до окончания ритуала, то может уже не возвращаться. Для вулканцев такие строгости и ночные бдения были обычными делами. Кирку же эти намеки показались издевательством, но он остался.

Адмирал позавидовал Скотти, который, свернувшись калачиком прямо на холодной земле и обняв, как подушку, какой-то камень, мирно посапывал.

Чехов сидел, поджав ноги и уронив голову на колени. Ухура спала, подстелив под себя какое-то тряпье, а Саавик ждала рассвета. Она сидела в позе «лотоса», сложив руки на коленях, и немигающим взглядом смотрела на звезды. Недалеко, полузакрыв глаза, на коленях в позе «сэй-цза» стоял Зулу.

Кирк ходил между спящими, размахивая руками и подпрыгивая от холода. К утру камни покрылись белым прозрачным инеем. Не в силах справиться с усталостью, адмирал присел на валун и закрыл глаза. Веки тотчас налились свинцом. Боясь заснуть, Кирк широко открыл глаза и посмотрел на небо, усыпанное крупными вулканскими звездами.

Постепенно утих пронизывающий предутренний ветер. Рассвело, а еще через десять минут из-за горизонта выплыл багряный диск местного солнца.

Где-то в храме ударили в гонг. Кирк вскочил на ноги. Из храма вынесли паланкин, в котором, прикрыв глаза, восседала верховная жрица. Было видно, что ритуал измучил Т'Лар и отнял у нее все силы. Она даже не шевелилась. Паланкин медленно пронесли мимо Кирка и остальных землян.

Следом из огромных каменных дверей появился Маккой. Его поддерживал Сарэк. Прищурившись от утренних солнечных лучей, доктор шагнул на крыльцо. За ним степенно вышли жрицы и жрецы в длинных сакральных одеяниях. Их лица были совершенно бесстрастны и походили на бледные восковые маски.

У Кирка екнуло сердце. «Боже праведный… – прошептал он. – Что же случилось за ночь?..»

Процессию, появившуюся в дверях, замыкала одинокая фигура в белоснежном просторном одеянии с огромным капюшоном.

Саавик вскочила на ноги. Затаив дыхание, она уставилась на неуклюжую фигуру в белом, то и дело наступающую на фалды собственного балахона.

Процессия поравнялась с землянами, и Сарэк передал им Маккоя.

– Леонард… – вырвалось у Кирка.

– Все в порядке, – усмехнулся Маккой и шепотом уточнил:

– Я в порядке, Джим.

Подошедший Зулу крепко обнял доктора, почти повалив его на себя.

Мимо, беспрестанно путаясь в одеждах, прошествовала таинственная фигура. Под капюшоном нельзя было разглядеть лица, но Кирк сразу узнал эту осанку, эту походку. Саавик бросилась было к загадочной фигуре, но адмирал решительно ее остановил. Лейтенант нехотя подчинилась…

– Что… со Споком? – наконец спросил Кирк у Сарэка.

Посол вздохнул.

– Не знаю. Только время покажет. Кирк, я благодарю вас. То, что вы сделали, не поддается… – Сарэк не договорил: на его глаза навернулись слезы.

– Я сделал то, что обязан был сделать, – твердо произнес Кирк.

– Но какой ценой? – напомнил Сарэк. – Ценой жизни вашего сына, вашего корабля.

– Если бы я сидел дома сложа руки, я потерял бы свою душу, – философски заметил адмирал.

Сарэк молча кивнул и отошел к таинственной фигуре в белом. Красное солнце Вулкана быстро нагревало воздух и землю. Поднявшийся ветер трепал фалды одеяния загадочной фигуры.

Кирк, стоя в окружении друзей, не сводил глаз с белоснежных одежд. «Живи долго! – мысленно напутствовал он. – Живи долго и процветай!»

Словно услышав напутствие, фигура повернулась к землянам. Навстречу шагнул и Кирк. Один из жрецов бросился к загадочной фигуре, но Сарэк остановил его.

Подойдя к адмиралу, таинственный незнакомец медленно откинул капюшон. Это лицо нельзя было не узнать. На Кирка смотрели умные, живые и такие знакомые глаза.

Спок медленно обвел взглядом всех своих друзей: Зулу, Ухуру, Маккоя, Чехова, Скотта, Саавик и снова Кирка.

Не сводя глаз с адмирала, Спок тихо произнес:

– Я вас знаю, не правда ли?

– Да, – ответил Кирк. – А я вас.

Внизу, в долине, ветер гнал клубы красноватой пыли. Стало довольно жарко.

– Отец сказал, что вы были моим другом и теперь, пришли, за мной.

– Вы сделали бы ради меня то же самое, – ответил Кирк, судорожно выискивая в памяти эпизоды, которые помогли бы Споку вспомнить прошлое.

– Почему вы так поступили? – спросил Спок.

– Потому что… – Кирк запнулся, не в силах освободиться от целого роя различных мыслей. – Потому что потребности и желания одного бывают важней потребностей и желаний всех.

Спок смотрел на адмирала, пытаясь что-то вспомнить. Поняв тщетность своих усилий, он смущенно направился к отцу и другим вулканцам. «Не надо было удерживать Саавик, – подумал Кирк. – Может быть, ей удалось бы напомнить несчастному Споку о его прежней жизни и подобрать ключик к его сердцу и памяти. А я… Что я могу ему сказать? Какие слова были бы самыми точными?»

55
{"b":"18724","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Список ненависти
64
Заложники времени
Синдром зверя
Бессмертники
Колыбельная звезд
Собиратели ракушек
Русь сидящая
Метро 2033: Спящий Страж