ЛитМир - Электронная Библиотека

К счастью, на данном этапе, анализ был закончен. Росс продолжал:

– Ты нравишься Аните. Эта девчонка Джуди явно была в тебя влюблена – насколько она была на это способна.

Сейчас она не очень в этом уверена, но ее можно понять. Я не думаю, что после того, как люди побывали внутри разума друг у друга, между ними возможна любовь. Предполагается, что муж и жена должны быть единой плотью, но головы у них при этом остаются разные…

– Зачем ты хочешь, чтобы я поговорил с Анитой?

– Черт тебя побери, Флетчер, почему ты даже не пытаешься меня понять? Я знаю только один способ получить то, что хочу – пойти и взять. Но с Анитой это невозможно. Мы все это знаем – и она и я. Поговори с ней.

– От твоего имени?

– Флетчер, я хочу тебе показать себя. Может быть, после этого мы будем понимать друг друга.

Другого предупреждения Флетчер не получил. В следующее мгновение он погрузился в девятнадцать лет жизни Яна Росса.

Росс был сиротой. Его родители погибли в автокатастрофе через три недели после его рождения, в тот вечер, когда они впервые за последние шесть месяцев отправились пообедать в ресторан.

Они бы любили его. Они были очень молодыми и преданными друг другу. Им не хватало мудрости. Сама катастрофа и смерть были всецело их собственной виной; во всем был виноват Гарри Росс, которому тогда было восемнадцать – на один год меньше, чем его сыну сейчас.

Ребенок попал на попечение дяди и тети, которые не могли бы спать спокойно, если бы ребенок Гарри и Мэри Росс попал в приют.

Однако они не смогли сделать свой дом настоящим домом для него.

Маленький Ян почему-то все время оказывался грязным. Он постоянно пачкался, и им приходилось раз за разом мыть его. До появления маленького Яна, дом Мередит и Гастона Дойлов был самым аккуратным и чистым во всем цивилизованном мире. Позднее, когда Ян научился ходить, он всегда умудрялся находить лужи и падать в них, наступал в кошачьи и собачьи экскременты – и где он только их находил?

Они терпеливо пытались обучить его вести себя прилично и, конечно, добились своего. В тот день, когда Ян впервые пошел в школу, он был самым аккуратным, самым чистым и безукоризненным маленьким мальчиком из всех, кого доводилось видеть учителям. А кроме того, он был невероятным педантом, который так и напрашивался на насмешки.

В последующие десять лет над маленьким Яном постоянно насмехались. Ведь он сам напрашивался. Полностью приняв стандарты Мередит и Гастона Дойлов, он неустанно критиковал всех остальных.

Возможно, все это и не имело бы значения, но главная проблема дяди и тети Росса заключалась в том, что они не могли выразить (а может быть и ощутить) никакой любви по отношению к ребенку, которого они никогда не хотели, и взяли к себе в дом только из-за обостренного чувства долга. Они не только были всегда правы, они еще и всегда сохраняли честность. Позднее, когда они узнали немного больше о том, как надо растить детей, они поздравляли Яна с каждым успехом, а ругали только за те неудачи, которых он мог и должен был избежать. Но они никогда не гордились его успехами.

Много позднее, когда Ян Росс начал изучать психологию – как и многие другие он заинтересовался ею из-за того, что надеялся благодаря психологии лучше понять себя и окружающий мир, он обнаружил много очень интересного и важного для себя. Но больше всего Росса поразило то, как часто человеческий разум бросается от одной противоположности к другой. Сын скупердяя ведет себя, как последний расточитель; дочь нимфоманки оказывается фригидна; дети религиозных фанатиков становятся атеистами.

И все же были вещи, которые не могли перейти в свою противоположность – например, ребенок, никогда не знавший тепла, не сможет стать человеком, отдающим тепло.

Таким образом, Росс преуспевал в школе, вел себя корректно и законопослушно. А потом Мередит и Гастон, которые всегда считали, что родители Яна виноваты в собственной смерти, сами погибли в автомобильной катастрофе. Все их не слишком большое достояние осталось Россу.

В других отношениях Росс стал таким, каким бы Мередит и Гастон не хотели его видеть. Он пил, играл, ругался, прелюбодействовал – и все только потому, что они этого не делали.

И все-таки, он не мог любить, потому что они не могли. А теперь его ужасно тянуло к Аните.

– Благодарю тебя, – сказал Флетчер.

– За что?

– За честность, – ответил Флетчер.

– Тут я ничего не мог поделать, – отпарировал Росс. – Я бы с удовольствием приврал, если бы мог. Кстати, я вспомнил лимерик одного известного поэта: «Что бы ты стал делать, если бы был мной, чтобы доказать, что ты это ты?» До тошноты похоже на наш случай.

– Так или иначе, но я не вижу особого смысла в разговоре с Анитой. Тебе же хорошо известно о моих успехах с женщинами.

– А тебе известно о моих.

– Ты еще молод, ты можешь измениться. А я уже давно прошел точку возврата.

– Поэтому ты и вернулся, – усмехнулся Росс.

– Ты можешь измениться.

– Я не хочу меняться.

В этом-то все и дело. Росс не хотел меняться, и на это у него были все права.

Флетчер, у которого на время вдруг появились надежда, уверенность в себе и смысл жизни, снова потерял их.

Теперь, когда он по-настоящему узнал Росса, Флетчер уже не чувствовал, что у него есть право оставаться в его теле.

Он был человеком, который занимает место в шлюпке, в то время как другие утонули. У него не было права на спасение. Тот факт, что он утонул еще раньше, постепенно отходил в прошлое, а он продолжал цепляться за жизнь, пытался спастись, занимая чужое место. Флетчер постарался скрыть эти мысли от Росса, а Росс подумал, что он скрывает что-то другое.

– Ты не хочешь поговорить за меня с Анитой?

– Пойми – это бессмысленно.

– Тогда будь я проклят, если когда-нибудь снова заговорю с тобой, – с обычной для себя детской обидчивостью отозвался Росс.

После этого Росс постоянно оставался где-то на периферии сознания Флетчера, предоставив ему самостоятельно решать задачу на тему: «День из жизни Яна Росса». У Флетчера не было выбора, Росс отказывался отвечать. В целом Флетчер справился со всеми проблемами гораздо лучше, чем они оба ожидали, в основном потому, что ему было нечего терять.

Когда он встретил Эрика Стерлинга, тот сразу спросил:

– Ну, что произошло?

– О том, что произошло, или не произошло, я не собираюсь тебе рассказывать.

Реплика была достаточно грубой, чтобы принадлежать Россу, но ее суть была совсем не характерной для Росса. Эрик был явно удивлен.

Сандра, девушка, которая забеременела от Росса, отвела его в сторонку и начала свои пронзительные жалобы.

– Подожди, пожалуйста минуточку, – сказал Флетчер. – моей вины нет в том, что, когда мужчина и женщина решают поваляться на соломе, с мужчиной ничего не может произойти, а девушка может обзавестись ребенком.

Насколько я помню, мы в равной степени разделяли идею поваляться на соломе. Скорее даже, это была твоя инициатива. Так что теперь не надо сваливать все на меня.

– Я могла бы предвидеть, что ты отнесешься к этому именно так!

– Да, – весело согласился Флетчер. – Тебе следовало это знать. Ты что, пытаешься внушить мне, что ты не знала, как я к этому отношусь?

Девушка замолчала. Флетчеру было немного не по себе из-за того, что он так разговаривал с Сандрой, но он искренне верил, что иногда необходимо быть жестоким, и это был именно такой случай. Речи о том, что Росс женится на Сандре быть не могло. Представить себе, что он будет заботиться о ней после того, как Флетчер перестанет быть частью его существа, было довольно трудно. Чем раньше Сандра это поймет, тем быстрее она сообразит, что должна сама справиться с ситуацией, в которую иногда попадают легкомысленные девушки.

Встретив Аниту, он просто сказал:

– Извини меня.

– Мне все равно. – Она попыталась пройти мимо него.

– Я не Ян Росс. Я Джон Флетчер.

– Сделав это сообщение в такой неожиданной и резкой форме, Флетчер надеялся, что таким способом сумеет возбудить в ней интерес, но Анита осталась совершенно спокойной.

19
{"b":"18726","o":1}