ЛитМир - Электронная Библиотека

Я развернулся по разметке, предназначенной для занятий строевой, и затормозил в тени акации. Роман открыл дверь, сначала поставил на сиденье ящик, напоминающий посылочный, а затем влез сам.

– Как у тебя здесь прохладно! – сказал он, блаженно помахивая перед лицом газетой.

Я покосился на ящик.

– Все в порядке? Не тяни, показывай!

Роман поставил ящик на колени и сдвинул крышку в сторону. Зашелестела пергаментная бумага. Он опустил ладонь внутрь и выгреб горсть горящих солнцем монет.

– Ну? Что скажешь?

Я взял одну монету, рассмотрел ее, подкинул на ладони и кивнул:

– Годится. Не отличишь от настоящей. Сколько здесь?

– Полторы тысячи штук. Почти четыре кило. Не мало?

– Хватит! Поставь на заднее сиденье.

Я отсчитал несколько стодолларовых купюр и протянул Роману.

– Возьми за труды. Купишь что-нибудь жене и дочке.

Роман взглянул на меня так, что мне стало не по себе.

– Не надо, Кирилл, – сказал он, не прикасаясь к деньгам. – У нас с тобой не те отношения, чтобы ты платил за мою верность тебе. Друзьям не платят.

– Друзья тоже есть хотят. И верные, и неверные, – возразил я и сунул деньги в карман его рубашки.

Роману стало неловко. Он помолчал, опустив голову, словно я его унизил.

– Да брось ты! Не комплексуй, – сказал я каким– то поганым бодреньким голосом, обхватил его затылок ладонью и притянул к себе. Мы боднулись головами.

– Где он еще не искал? – Роман вернулся к нашему делу.

Я раскрыл блокнот на чистой странице и нарисовал на нем схему гостиницы и прилегающей к ней территории.

– Смотри сюда: гараж он обследовал – вычеркиваем. Двор кафе забетонирован – вычеркиваем. Вот этот оазис с сиренью добросовестно перепахал в ту ночь, когда я был на съемках. Что у нас осталось? Два цветника при входе в бар.

– Там же чугунная калитка на замке! Как он туда пройдет?

– А я сегодня «забуду» ее запереть.

Роман с сомнением покачал головой.

– Побоится ковыряться в цветниках. Незаметно это сделать невозможно. Открытая площадка, твои окна сверху.

– Он сможет! Хитрый, гад, саперную практику стал использовать. Знаешь, какую штуковину я нашел в его инструментах? Щуп! Это такой стальной штырь на палочке, мы что-то похожее в Афгане на разминировании использовали. Вгоняешь его в грунт, как иглу шприца в задницу. Если на полметра ушел – чисто. Если во что-то уперся – копай лопатой.

– Ты думаешь, там? – с некоторым скептицизмом спросил Роман и тотчас согласился: – Что ж, давай попробуем там.

– Сможешь все аккуратно сделать?

– Мне нужен как минимум час.

– С четырех до пяти. Мы поедем заказывать кафель для бассейна. Вот ключи от моего кабинета. В выдвижном ящике возьмешь ключ от калитки. Перед уходом не забудь все запереть! И, пожалуйста, сделай так, чтобы тебя никто не видел.

– Не беспокойся, – сказал Роман, пряча ключи в карман.

– В половине одиннадцатого я уеду вместе с девчонкой. Ты в это время уже должен сидеть с прибором ночного видения на Консульском замке и смотреть в оба!

– В оба не получится, – ответил Роман. – У прибора только один окуляр.

* * *

Походкой делового человека, у которого есть все, кроме свободного времени, я вышел из гаража через тыльную дверь и, стряхнув с плеча крошки щебня, поднялся по пружинящей вагонке на цокольный этаж. Доходяга, сидя на корточках, густо намазывал на ракушечный блок густой раствор. Лысый, в черной робе, он очень напоминал осужденного.

Я похлопал рабочего по спине и сказал:

– Зайди ко мне через минуту.

В кабинете он появился сразу же, как только я сел за стол. Переступил порог, низко пригнувшись, словно опасался задеть косяк, и стянул с головы белую от цементной пыли кепку.

– Я хочу спросить твоего совета, – сказал я, подпирая подбородок кулаком.

Рабочий переступил с ноги на ногу и кашлянул, прочищая горло для ответа.

– Я подыскал новую бригаду из двенадцати человек. Парни все крымские, дружные, работать умеют. Но вот бригадира я решил оставить прежнего – Романа. Что ты по этому поводу думаешь?

Доходяга, напрягая губы, молча покрутил в разные стороны головой. Я давно заметил: когда он собирался что-либо сказать, то мучительно долго подыскивал слова.

– Простите, хозяин, – наконец произнес он. – Я не в порядке доноса, а так… ради совета.

– Я тебя ради совета и позвал.

Доходяга так посмотрел на меня своими печальными глазами, что я почувствовал себя должником.

– Выпить хочешь? – предложил я, чтобы немного его расслабить.

– Ну-у-у… – простонал он, боясь опустить глаза, – если вам не жалко, то трошки можно… Так, чуть-чуть. Для символики…

– Тогда садись, не торчи в дверях, – попросил я, выставляя на сервировочный столик два бокала и наливая по глотку «Мартеля».

Доходяга присел на край стула, взял бокал в ладони, как птенца, и понюхал коричневый маслянистый коньяк.

– Вино – не вино, водка – не водка, – бормотал он.

Я смотрел на его черную куртку без пуговиц, на руки с грязными ногтями, на изможденное лицо, и оттого, что между нами была бездна, испытывал к нему странную отталкивающую жалость, как к бездомному псу, которому не рискуешь слишком часто выносить кости, чтобы не приручить.

– Хороший у вас кабинет, – произнес он, смакуя коньяк и глядя на зеркальный потолок. – Так сказать, евроремонт.

– Ты мне собирался что-то сказать? – напомнил я.

– Что сказать? – неопределенно пожал плечами Доходяга. – Сначала вроде как что-то хотел сказать, а теперь, думаю, и говорить нечего…

Я выжидающе смотрел на рабочего. Кулак устал держать тяжелую от проблем голову.

– Роман – дурной человек, – повторил он, опуская бокал на столик и хлопая себя по карманам. – Сигареточку бы. Свои забыл…

– Почему же он дурной?

– Потому что зла вам желает. Оттого, что вы его со строительства прогнали, может вам сделать гадость.

– Так ведь не сделал же! Да и поздно уже. Я снова беру его на работу.

– А он злопамятный. Мстительный. А вдруг украдет у вас что? И тогда на всех рабочих тень упадет!

– Понятно, – ответил я и встал из-за стола. – Спасибо, что предупредил. Я буду за ним внимательно следить.

– Да как не предупредить! – засуетился Доходяга, тоже поднялся со стула и торопливо схватил бокал, в котором что-то еще оставалось на дне. – Вы, хозяин, человек хоть строгий, но справедливый. В общем, за вас!

Он вытряхнул последнюю каплю себе на язык, причмокнул и бережно поставил бокал на столик.

– Надень что-нибудь почище, – сказал я, глядя на белые отпечатки двух полушарий, оставшиеся на стуле. – Поедем с тобой подбирать плитку для бассейна.

Глава 31

Ночное шоссе в свете фар напоминало ребро точильного камня. Мы бесшумно катились по нему, не видя в кромешной тьме ни гор, ни моря, и в свет фар, как мотыльки, попадали лишь белые ограничительные столбики. Было без четверти одиннадцать, мы подъезжали к сороковому километру трассы, соединяющей Ялту с Феодосией.

– Ты сумеешь его ударить? – спросил я Ингу.

Она была взволнована, напряжена, но старалась не показывать этого.

– Чем?

Я опустил руку, достал из-за сиденья графитовую теннисную ракетку и протянул ей.

– Как мячик, что ли? – усмехнулась Инга, проверяя кулаком натяжку струн.

– Нет, не как мячик. Ты должна ударить его ребром ракетки, как топором. И прямо по темечку.

Инга кинула на меня взгляд, пожала плечами.

– Я попробую.

– Пробовать у тебя не будет времени. Бить надо один раз и наверняка… Не бойся, это не смертельно. Ракетка, конечно, сломается, но его череп выдержит.

– А если он не просунет сюда голову?

– Просунет, – заверил я. – Ты должна быть предельно внимательной, как только я открою свою дверь, положу себе на колени мешочек с монетами и стану его развязывать… Ты меня внимательно слушаешь?

– Да, внимательно.

– Потом я возьму горсть монет и покажу ему, чтобы он убедился, что это не «кукла».

44
{"b":"18736","o":1}