ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иди на мой голос
Трэш. #Путь к осознанности
Три принца и дочь олигарха
Сладкая горечь
Владелец моего тела
Последний Дозор
Рабы Microsoft
Пчелы
Родословная до седьмого полена
A
A

Как получить ключ у Грина? Может быть, что-нибудь придет на ум. Мэтью на это надеялся. И компас — вопрос жизни и смерти. И одежда и обувь для Рэйчел — тоже. Потом следует добыть еды, предпочтительно — вяленую говядину, хотя, если она будет сильно просолена, воды понадобится больше. Надо написать письмо магистрату, и это — самая трудная из работ.

— Бог мой, — шепнул он. — Что же это я делаю?

По крайней мере сто сорок миль. Пешком. Через земли жестокие и коварные, идя путем наименьшего сопротивления, обозначенным давно умершим картографом. До самой Флориды, где он отпустит свою ночную птицу на свободу. А потом обратно? Одному?

Миссис Неттльз права. Он ни черта не знает о том, как ловить рыбу.

Но когда-то он, предоставленный сам себе, выжил четыре месяца в гавани Манхэттена. Он дрался за крошки, воровал и питался падалью в этих городских джунглях. Он выдержал все лишения, потому что должен был выдержать. И то же было на пути с магистратом через мокрый лес по раскисшей земле от таверны Шоукомба. Он заставлял магистрата идти, когда Вудворд хотел все бросить и сесть прямо в грязь. И Мэтью сделал это, потому что должен был сделать.

Двое детей добрались почти до самой Флориды. И добрались бы, не сломай мальчик ногу.

Это возможно. Должно быть возможно. Другого ответа нет.

Но остался вопрос, и он не давал покоя, прогонял сон.

Что же это я делаю?

Мэтью перевернулся на бок, свернулся как младенец, которому предстоит изгнание из утробы в жестокий мир. Он был испуган до мозга тех самых костей, что, по предсказанию миссис Неттльз, будут лежать разгрызенные в логове лесного зверя. Он боялся, и горячие слезы страха жгли глаза, но он смахивал их рукой раньше, чем они могли пролиться. Да, он не борец, не кожаный чулок, не рыбак.

Но он, видит Бог, умеет выживать. И он сделает так, что Рэйчел тоже выживет.

Это можно сделать. Можно. Можно.

Можно!

Он повторял это сотни раз, но на рассвете под крик петухов страх был не меньше, чем в безжалостной темноте.

Глава 13

— Мэтью, что с тобой? Только честно.

Мэтью смотрел из открытого окна комнаты магистрата, откуда видны были омытые солнцем крыши и сверкающая синяя вода источника. Стоял полдень, и только что Мэтью видел, как очередной фургон проехал сквозь далекий свет жаркого дня. Сегодня с самого утра почти непрерывно уезжали фургоны и телеги. Скрип колес, глухой топот копыт, пылевая дымка, повисшая занавесом возле ворот. Но самое грустное зрелище являл собою Роберт Бидвелл, в пыльном парике, с выбившейся позади рубашкой, стоявший посреди улицы Гармонии и умолявший жителей не покидать дома. Потом Уинстону и Джонстону удалось увести его к Ван-Ганди, хотя сегодня и было воскресенье. Сам Ван-Ганди уже погрузил пожитки — в том числе свою дурацкую лиру — и отряхнул от ног прах Фаунт-Рояла. Мэтью предположил, что сколько-то бутылок в таверне еще осталось, и в них Бидвелл и пытается утопить муку провидимого поражения.

Мэтью был бы удивлен, если бы из Фаунт-Рояла уехали меньше шестидесяти человек. Конечно, опасения встретить ночь между поселком и Чарльз-Тауном убавляли поток по мере того, как утро сменялось днем, но нашлись, очевидно, и такие, которые предпочли рискнуть ночной поездкой, чем провести хоть один вечер в городе, где правит ведьма. Мэтью предвидел такое же бегство и на следующее утро, вопреки даже тому, что это будет утро казни Рэйчел, поскольку из декларации, столь умно написанной в доме Ланкастера, следовало, что любой сосед может оказаться слугой Сатаны.

Церковь сегодня опустела, но лагерь Исхода Иерусалима переполнился перепуганными жителями. У Мэтью мелькнула мысль, что Иерусалиму воистину свалился в руки горшок с золотом. Громовой голос проповедника взлетал и падал, как терзаемое штормом море, и взлетали и падали в унисон с ним горячечные крики и вопли утонувшей в страхе публики.

— Мэтью, что с тобой? — снова спросил лежащий на кровати Вудворд.

— Я просто задумался, — ответил Мэтью. — Подумал, что… хотя солнце ярко светит и небо синее… день сегодня очень пасмурный.

С этими словами он закрыл ставни, которые только минуту назад открыл. Потом он вернулся к стулу у кровати магистрата и сел.

— Что-нибудь… — Вудворд запнулся, потому что голос у него все еще был слаб. Горло снова заметно болело, ныли кости, но он не хотел приставать к Мэтью с этими тревожащими вестями накануне казни. — Что-нибудь случилось? У меня слух, похоже, отказывает, но… кажется, я слышал колеса фургонов… и сильную суматоху.

— Некоторые жители решили уехать из города, — объяснил Мэтью, стараясь говорить небрежно. — Подозреваю, что это как-то связано с сожжением. На улице произошла неприглядная сцена, когда мистер Бидвелл встал посередине, пытаясь их отговорить.

— Ему это удалось?

— Нет, сэр.

— Ах, бедняга. Я ему сочувствую, Мэтью. — Вудворд положил голову на подушку. — Он сделал все, что мог… но Дьявол смог больше.

— Согласен, сэр.

Вудворд повернулся получше посмотреть на своего клерка.

— Я знаю, что мы последнее время… во многом были несогласны. Я сожалею о любых сказанных мною суровых словах.

— Я тоже.

— Я также понимаю… какие у тебя сейчас должны быть чувства. Подавленность и отчаяние. Потому что ты все еще веришь в ее невиновность. Прав ли я?

— Вы правы, сэр.

— И ничем… ничего я не могу сказать или сделать, чтобы тебя переубедить?

Мэтью вымученно улыбнулся:

— А я вас, сэр?

— Нет, — твердо ответил Вудворд. — И я подозреваю, что… мы никогда в этом деле не найдем общий язык. — Он вздохнул, на лице его отразилось страдание. — Ты, конечно, не согласишься… но я призываю тебя отложить в сторону очевидные эмоции и рассмотреть факты, как это сделал я. Свой приговор я вынес… на основании этих фактов, и только фактов. Не на основе физической красоты обвиняемой… или ее мастерстве выворачивать слова… или злоупотреблять разумом. На фактах, Мэтью. У меня не было иного выбора… как объявить ее виновной, и приговорить именно к такой смерти. Как ты не можешь понять?

Мэтью не ответил — смотрел на собственные сложенные руки.

— Никто никогда мне не говорил, — тихо сказал Вудворд, — что быть судьей легко. На самом деле мне было обещано… моим учителем… что это как железный плащ: раз надев его, никогда не снимешь. Оказалось, что это — вдвойне правда. Но… я всегда старался быть справедливым и старался не ошибаться. Что еще я могу сделать?

— Больше ничего, — ответил Мэтью.

— А! Тогда, быть может… мы все-таки еще найдем общий язык. Ты это будешь понимать куда лучше… когда сам наденешь железный плащ.

— Не думаю, что это случится, — прозвучал ответ, который Мэтью даже не успел обдумать.

— Это ты говоришь сейчас… и это в тебе говорят молодость и отчаяние. Твое оскорбленное чувство… правоты и неправоты. Тебе сейчас видна темная сторона луны, Мэтью. Казнь заключенного… никогда не бывает радостным событием, каково бы ни было преступление. — Он закрыл глаза: силы покидали его. — Но какая радость… какая легкость… когда удается найти истину и возвратить свободу невиновному. Одно это… оправдывает железный плащ. Ты это сам увидишь… когда Бог даст.

Легкий стук в дверь объявил о посетителе.

— Кто там? — спросил Мэтью.

Дверь открылась. На пороге стоял доктор Шилдс со своим саквояжем. Мэтью заметил, что со времени убийства Николаса Пейна доктор так и ходил осунувшись, с запавшими глазами — такой, каким нашел его Мэтью тогда в лазарете. Если честно, то Мэтью казалось, будто доктор страдает под собственным железным плащом. Чуть влажное лицо Шилдса стало молочно-бледным, глаза слезились и покраснели под увеличительными стеклами очков.

— Извините за вторжение, — произнес он. — Я принес магистрату дневную дозу.

— Входите, доктор, входите! — Вудворд даже сел в постели, с нетерпением ожидая целительного средства.

Мэтью встал и отошел, чтобы доктор Шилдс мог дать лекарство. Доктор сегодня утром еще раз — как вчера — предупредил, чтобы магистрату не говорили о происходящих в Фаунт-Рояле событиях, на что у Мэтью хватило бы собственного здравого смысла без всяких предупреждений. Доктор согласился с Мэтью, что, хотя магистрат, кажется, и поправляется, лучше будет не напрягать его здоровье разрушительными новостями.

146
{"b":"18739","o":1}