ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сэр! — взревел он своим судебным голосом, настолько громким и резким, что на миг заставил замолчать даже тявкающий хор собак. — Я — магистрат Вудворд, прибывший из Чарльз-Тауна!

Бидвелл услышал. Он задохнулся от изумления, подавился последним глотком смеха и встал, потрясение таращась на полуголый грязевой пирожок, который только что объявил себя магистратом.

Единственная мысль вонзилась в мозг жалом шершня: «Если они нам кого и пришлют, то психа какого-нибудь, вытащенного из ихнего местного дурдома!»

Он услышал стон совсем рядом. Веки у него задрожали. Мир — буря с ливнем, голос Бога, зеленая глушь во все стороны, попрошайки и магистраты, вредители яблонь, развал и разруха, как тени крыльев падальщика, — закружился вокруг него. Он шагнул назад, ища, на что опереться.

Не на что. Бидвелл свалился на улице Гармонии, голова наполнилась серым туманом, и он заснул, как в колыбели.

Глава 5

В дверь постучали.

— Магистрат? Мастер Бидвелл послал меня сказать вам, что гости скоро будут.

— Иду немедленно, — отозвался Вудворд, узнав шотландский выговор домоправительницы.

Ему тут же вспомнилось, как в последний раз, когда стучали в дверь, его чуть не прикончили. Разумеется, сама мысль, что этот негодяй сейчас носит его вышитый камзол, вызывала дрожь в пальцах, застегивающих пуговицы светло-голубой рубашки, которую магистрат только что надел.

— Черт! — сказал он своему отражению в овальном стенном зеркале.

— Сэр? — переспросила миссис Неттльз из-за двери.

— Я сказал, что уже иду! — повторил он.

— Да, сэр, — ответила она и тяжелой походкой удалилась по коридору в сторону комнаты, отведенной Мэтью.

Вудворд застегнул рубашку до конца — она оказалась чуть коротка в рукавах и более чем тесна в талии. Рубашка была в числе предметов одежды — рубашек, брюк, жилетов, чулок и башмаков, — которые собрал для него и Мэтью их хозяин, как только пришел в себя и узнал, что произошло с их пожитками. Бидвелл, поняв, что провидение — у него в руках, с величайшей благодарностью отвел им две комнаты у себя в особняке, организовал сбор одежды, подходящей приблизительно по размеру, а также постарался предоставить свеженаправленные бритвы и горячую воду для ванн. Вудворд уже боялся, что никогда не сможет содрать со своей шкуры всю эту грязь, но последние следы исчезли под действием грубой мочалки и приложенных в достаточном количестве трудов.

Он уже надел ранее пару черных брюк — опять-таки слегка тесноватых, но вполне пригодных, — и белые чулки вместе с черными тупоносыми башмаками. Поверх рубашки Вудворд натянул жемчужно-серый жилет, одолженный Бидвеллом из собственного гардероба. Еще раз рассмотрел в зеркале свое лицо, молча сокрушаясь, что придется предстать перед новыми людьми с голой головой и неприкрытыми старческими пятнами, поскольку парик — вещь настолько личная, что вопрос о том, чтобы его одолжить, даже не ставился. Но да будет так. Зато хотя бы голова сохранилась на плечах. Если сказать правду, он предпочел бы проспать весь вечер, нежели быть главным гостем на ужине у Бидвелла, поскольку он все еще был измотан, но Вудворду удалось продремать три часа после ванны, и этого хватит до тех пор, пока снова представится возможность вытянуться на этой превосходной перине, на настоящей кровати с четырьмя ножками, что сейчас у него за спиной.

Напоследок Вудворд открыл рот и проверил состояние зубов. Горло слегка пересохло, но не в такой степени, чтобы это нельзя было исправить глотком рома. Потом, благоухая сандаловым мылом и лимонным лосьоном после бритья, он открыл дверь просторной комнаты и вышел в освещенный свечами коридор.

Вудворд спустился вниз на шум голосов и оказался в обшитой панелями комнате, расположенной рядом с вестибюлем главного входа. Здесь уже все было готово для собрания: кресла и прочая мебель сдвинуты в стороны, чтобы дать место для передвижения людей, в каменном камине пылал предусмотрительно разведенный огонь — дождливый вечер становился прохладным. С потолка свисали люстра из оленьих рогов, среди их острых кончиков горела дюжина свечей. Бидвелл уже находился здесь, в новом пышном парике и бархатном костюме цвета темного портвейна. С ним были двое других джентльменов, и, когда Вудворд вошел, Бидвелл, прервав разговор, объявил:

— А, вот и наш магистрат! Как отдохнули, сэр?

— Боюсь, что недостаточно долго, — признался Вудворд. — Я не до конца избавился от последствий невзгод прошедшей ночи.

— Магистрат рассказывает потрясающую историю! — обратился Бидвелл к своим собеседникам. — Похоже, что его вместе с его писцом чуть не убили в придорожной таверне! Этот негодяй явно опытен в убийствах, так, сэр?

Он приподнял брови, приглашая Вудворда перехватить нить рассказа.

— Да, это так. Мой клерк спас наши шкуры — и это все, что нам удалось спасти. По необходимости нам пришлось оставить весь багаж. О, я с нетерпением жду завтрашнего дня, мистер Бидвелл.

— Магистрат попросил меня послать отряд милиции, чтобы вернуть его земные сокровища, — объяснил Бидвелл двоим своим собеседникам. — А также арестовать этого человека и предать его правосудию.

— Я тоже поеду, — объявил Вудворд. — Я не пропущу удовольствия видеть выражение лица Шоукомба, когда на его руках замкнутся оковы.

— Уилла Шоукомба? — Один из джентльменов — тот, что помоложе, лет тридцати с небольшим, — нахмурился. — Я останавливался как-то у него в таверне, когда ездил в Чарльз-Таун! У меня были подозрения относительно этого человека.

— Они были отнюдь не безосновательны. Более того, он убил магистрата, который ехал сюда две недели назад. Его звали Тимон Кингсбери.

— Позвольте мне вас представить, — сказал Бидвелл. — Магистрат Айзек Вудворд, перед вами Николас Пейн, — он кивнул в сторону молодого человека, и Вудворд пожал протянутую руку Пейна, — и Элиас Гаррик. — Вудворд пожал руку и Гаррику. — Мистер Пейн — капитан нашей милиции. Он возглавит утреннюю экспедицию за мистером Шоукомбом. Вы согласны, Николас?

— Это мой долг, — ответил Пейн, хотя по блеску стальных глаз было очевидно, что он возмущен планами ареста, составленными без его утверждения. — И для меня честь служить вам, магистрат.

— Мистер Гаррик — владелец нашей крупнейшей фермы, — продолжал Бидвелл. — Он также один из первых, кто связал свою судьбу со мной.

— Да, сэр, — подтвердил Гаррик. — Я построил здесь дом в самый первый месяц.

— А! — глянул Бидвелл в сторону двери. — Вот и ваш писец!

Мэтью как раз входил, обутый в башмаки, которые жали ему ноги.

— Добрый вечер, господа, — поздоровался он и сумел выдавить улыбку, хотя был усталым, как собака, и совершенно не расположен к веселой компании. — Простите за опоздание.

— Вам не за что извиняться, — ответил Бидвелл, жестом приглашая его заходить. — Мы как раз слушали историю ваших ночных приключений.

— Я бы назвал их злоключениями, — поправил Мэтью. — Ни за что на свете не хотел бы их повторять.

— Это клерк магистрата, мистер Мэтью Корбетт, — объявил Бидвелл, представил Мэтью Пейну и Гаррику, и снова произошел обмен рукопожатиями. — Я как раз рассказывал магистрату, что мистер Пейн — капитан нашей милиции и должен будет повести…

— …экспедицию для захвата Шоукомба завтра утром, — перебил Пейн. — И, поскольку дорога долгая, мы выйдем прямо на рассвете.

— Это одно удовольствие — подняться рано ради возмездия, сэр, — сказал Вудворд.

— Очень рад. Я найду еще одного-двух человек, чтобы ехать с нами. Следует брать с собой оружие, или вы полагаете, что Шоукомб сдастся без насилия?

— Оружие, — ответил Вудворд. — Непременно оружие.

Разговор перешел на другие темы, особенно о том, что происходит сейчас в Чарльз-Тауне, и потому Мэтью — одетый в белую рубашку, коричневые бриджи и белые чулки — получил возможность бегло рассмотреть Пейна и Гаррика. Капитан милиции был здоровяком роста примерно пять футов десять дюймов. Мэтью дал ему на взгляд около тридцати лет. Длинные волосы песочного цвета Пейн заплетал сзади в косичку, перевязанную черным шнурком. Лицо его было отлично уравновешено длинным носом с тонкой переносицей и густыми светлыми бровями, нависшими над серо-стальными глазами. По телосложению Пейна и экономности его движений Мэтью определил, что это человек серьезный, не чуждый активной жизни и, возможно, завзятый лошадник. Пейн явно не был франтом: его костюм составляли простая серая рубашка, сильно поношенный кожаный камзол, темно-коричневые бриджи, серые чулки и коричневые сапоги.

15
{"b":"18739","o":1}