ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да. Линимент на основе свиного сала.

— У этой мази есть отталкивающий запах?

— Ну… не слишком приятный, но выдержать можно.

— Что будет, если подвергнуть свиное сало действию жара перед наложением мази, чтобы оно прогоркло? Мистер Уинстон, магистрат говорил мне, что этот запах заставил вас отпрянуть. Это так?

— Да. И очень быстро отпрянуть, как мне помнится.

— Видите? Это защита. Чтобы никто слишком пристально не рассматривал это колено или — упаси Бог — его не касался. Я прав, мистер Джонстон?

Джонстон смотрел в пол. Он потирал выпирающее колено, и жилка билась у него на виске.

— Конечно, это было не слишком приятно. Вы это использовали, чтобы заставить себя хромать? Наверное, вы и в самом деле не могли подняться по лестнице с этой штукой, не правда ли? Поэтому вы ее сняли, когда шли посмотреть на ту золотую монету. Вы ее собирались украсть, или просто вас случайно застигли? И ваша жадная рука схватила ее, поскольку это ваша нормальная реакция?

— Постойте! — сказал доктор. Он пытался уследить за словами Мэтью, но его ум еще был оглушен собственным признанием. — Вы хотите сказать… что Алан никогда не учился в Оксфорде? Но я же сам слышал, как они с магистратом вместе вспоминали Оксфорд! И Алан отлично его знал!

— Отлично притворялся, что знает, сэр. Я полагаю, он играл роль учителя в какой-нибудь пьесе и минимум информации имел. Он также знал, что город, имея дело с выпускником Оксфорда, охотнее расстанется с человеком, который был здесь учителем до него.

— А как же Маргарет? Жена Джонстона? — спросил Уинстон. — Я знаю, что она была немножко тронутой, но… разве она не знала бы, что он не настоящий учитель?

— У него была жена? — Мэтью сейчас впервые об этом услышал. — Он женился в Фаунт-Рояле или привез ее с собой?

— Привез с собой, — ответил Уинстон. — И она ненавидела Фаунт-Роял и всех нас с самого начала. Так ненавидела, что ему пришлось отправить ее к родителям в Англию. — Он мрачно глянул на Джонстона. — По крайней мере так он сказал нам.

— А, теперь вы понимаете, что то, что он вам говорил, далеко не всегда должно было быть правдой — и очень редко ею было. Мистер Джонстон, что вы можете сказать об этой женщине? Кто она была?

Джонстон продолжал смотреть в пол.

— Кто бы она ни была, я сильно сомневаюсь, что вы состояли с ней в браке. Но это был разумный ход, джентльмены, и он весьма укрепил его маску учителя. — Мэтью вдруг осенила мысль, блеснула откровением, и он чуть улыбнулся, разглядывая лису. — Итак, вы вернули эту женщину в Англию к ее родителям?

Ответа, конечно же, не последовало.

— Мистер Бидвелл, как скоро после возвращения Джонстона из Англии здесь появился крысолов?

— Это случилось… не помню точно… где-то через месяц. Или через три недели.

— Меньше, — сообщил Уинстон. — Я помню тот день, когда Линч предложил свои услуги. Мы тогда страшно обрадовались, потому что крысы нас одолевали.

— Мистер Джонстон? — спросил Мэтью. — Вы, будучи актером, видели когда-нибудь выступления Джона Ланкастера, как его звали на самом деле? Вы слышали о его магнетических способностях, когда ваша труппа ездила по Англии? Может быть, даже были с ним знакомы? — Джонстон все так же молча пялился в пол. — Как бы там ни было, — продолжал Мэтью авторитетно, — вы не ездили в Англию отвозить вашу так называемую жену к ее родителям. Вы ездили в Англию искать человека, который помог бы вам осуществить задуманную интригу. Вы знали, что для этого будет нужно. Потом вы, наверное, решили, кого выбрать жертвами — хотя, думаю, преподобного Гроува вы убили в первую очередь для того, чтобы избежать разоблачения, — и вам был нужен человек, обладающий необычной способностью выдавать иллюзию за истину. И вы его нашли.

— С ума сошел, — прозвучал хриплый, раненый голос Джонстона. — Совсем… спятил…

— Вы его убедили присоединиться к вам, — продолжал Мэтью. — Наверное, у вас была пара безделушек, чтобы показать ему в подтверждение? Вы ему дали эту брошь? Она была среди тех предметов, которые вы нашли, выдавая себя за землемера? И вы отклонили гостеприимство мистера Бидвелла и раскинули палатку возле источника, чтобы нырять в него без помех? Что вы еще там нашли?

— Я не стану… — Джонстон с усилием попытался встать, — не стану здесь сидеть и слушать бред сумасшедшего!

— Смотрите, как он держит образ! — обратился Мэтью к слушателям. — Я должен был признать в вас актера в тот самый вечер, когда мы познакомились! Должен был понять по пудре на лице, как и в тот вечер, когда здесь ужинали странствующие актеры, что никогда актер не будет чувствовать себя уютно перед публикой без грима!

— Я ухожу!

Джонстон сумел встать на ноги и обратился землистым вспотевшим лицом к двери.

— Алан? Я все знаю про Джона Ланкастера.

Джонстон собирался пробраться к двери, но снова застыл при звуке спокойного властного голоса Бидвелла.

— Я все знаю о его способностях, хотя и не понимаю, как это может быть. Зато я понимаю, откуда Ланкастер взял своих трех демонов. Это были уроды, которых он видел в цирке, где работал отец Дэвида Смайта.

Джонстон стоял неподвижно, лицом к двери, спиной к Мэтью. Может быть, лиса затрепетала, поняв, что спасения нет и сейчас псы разорвут ее на части.

— Видите ли, Алан, — продолжал Бидвелл, — я распечатал письмо, которое Мэтью оставил магистрату. Я прочел его… и задумался, почему такой одержимый демонами юноша так беспокоится за мою жизнь. Мою, после всех моих оскорблений и издевок. Я задумался… не стоит ли нам с мистером Уинстоном съездить в Чарльз-Таун и найти труппу «Красный Бык». Они стояли как раз к югу от города. Я нашел мистера Смайта и задал ему вопросы, указанные в письме.

Джонстон стоял неподвижно. Не двинулся он и сейчас.

— Сядь, — велел Бидвелл. — Как бы там тебя ни звали на самом деле, мерзавец.

Глава 19

На глазах у Мэтью и всей аудитории произошло преображение. Вместо того чтобы под этим приказом съежиться, свалиться под железным кулаком правды, Алан Джонстон медленно выпрямил спину. В считанные секунды он стал выше на два дюйма. Плечи расправились под тканью темно-синего сюртука, будто раньше этот человек туго был сжат вокруг своей тайной сердцевины.

Когда он повернулся к Мэтью, это было сделано с неспешной грацией. Джонстон улыбался, но истина нанесла свой удар: лицо его было в испарине, глаза запали и смотрели оглушенно.

— Сэры, — произнес он, — сэры! Я должен сознаться… я никогда не учился в Оксфорде. Это… да, я этого стыжусь. Я учился в сельской школе в Уэльсе. Я был… сыном шахтера и рано понял… что будут двери, для меня закрытые, если я не постараюсь утаить некоторые… гм… непривлекательные и неудачные моменты моего происхождения. Поэтому я придумал…

— Ложь, такую же, как придумываете сейчас, — перебил Мэтью. — Вы вообще не способны говорить правду?

Рот Джонстона, готовый произнести очередную выдумку, медленно закрылся. Улыбка исчезла, лицо стало мрачнее гранитного надгробия.

— Он столько лет жил во лжи, что она для него теперь как одежда, без которой он чувствует себя голым, — сказал Мэтью. — Но вы много узнали про Оксфорд, не правда ли? Вы действительно туда поехали и покрутились там, когда вернулись в Англию, просто на всякий случай, чтобы набраться сведений? Никогда не лишне добавить к пьесе подробностей, не правда ли? А ваш клуб! — Мэтью покачал головой и прищелкнул языком. — Действительно существует клуб «Раскин» или это ваша настоящая фамилия? Знаете, я мог догадаться еще в ту ночь, что у меня есть доказательство вашей лжи. Называя вам девиз своего клуба, магистрат привел его по-латыни, считая, что собрат по Оксфорду не нуждается в переводе. А вы, сообщая девиз «Раскина», сказали его по-английски. Вы когда-нибудь слышали о братстве, у которого девиз не был бы на латыни? Скажите, вы тогда этот девиз на месте придумали?

Джонстон засмеялся. Но смех вышел напряженным из-за крепко стиснутых зубов и потому был не столько веселый, сколько кровожадный.

166
{"b":"18739","o":1}