ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Невозможное возможно! Как растения помогли учителю из Бронкса сотворить чудо из своих учеников
Говорите ясно и убедительно
Неправильные
Я продаюсь. Ты меня купил
Земное притяжение
Тени ушедших
Нетленный
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Шаман. В шаге от дома
A
A

— Мы скребем днищем по камням, и паруса у нас почти опали. Еще две недели — и наш город станет призраком! И кто приедет сюда жить, когда эти сукины сыны в Чарльз-Тауне распустят слух о ведьме?

— Мои чувства на вашей стороне, Роберт, но…

— Дайте ему что-нибудь, — сказал Бидвелл.

— Простите?

— Дайте ему что-нибудь, чтобы поднять на ноги. Что-нибудь достаточно сильное, чтобы он смог завершить суд. Наверняка в вашем волшебном мешке есть зелье, которое может вышибить человека из постели!

— Я врач, а не фокусник.

— Вы меня поняли. Дайте ему средство достаточно сильное, чтобы поднять на ноги.

— У меня нет стимуляторов. Есть только опиум, а это успокаивающее лекарство. Кроме того, в том средстве, что я ему дал, опиум был.

— Вы куда больше можете, — прошипел Бидвелл, приблизив лицо к доктору почти вплотную. — Сколько денег вы хотели бы послать жене?

— Что?

— Послать жене. Белошвейке в Бостоне. Ей же нужны деньги? И ваш счет в таверне Ван-Ганди тоже, как я понимаю, немало весит. Я буду рад списать весь ваш долг и гарантировать, что ваша жажда рома не будет встречать препятствий. Будьте мне другом, Бен, и я буду другом вам.

— Я… я не могу вот так…

— Бен, кто нам этот магистрат? Орудие, и ничего больше! Всего лишь инструмент, привезенный ради конкретной цели, как простой заступ или топор. — Он оглянулся, услыхав открывающуюся дверь, и увидел миссис Неттльз, несущую чашку с солью, а за ней — служанку с кастрюлей воды, от которой шел пар, и белой чистой тряпкой. — Деньги для вашей жены и рома сколько хотите, — шепнул Бидвелл доктору, сверкая бешеными глазами. — И все, что для этого нужно, — залатать наш инструмент так, чтобы он мог работать.

У Шилдса уже был готов ответ, но он его не произнес. Доктор заморгал по-совиному, на виске у него забился пульс, и он проговорил севшим голосом:

— Я… я должен посмотреть пациента.

Бидвелл сошел с дороги.

— Держи кастрюлю ровно, — велел Шилдс служанке.

Воду только что сняли с огня, и она почти обжигала. Шилдс взял чашку и погрузил в воду, потом ложкой размешал соль так, что взвесь стала совершенно непрозрачной. Рука его застыла возле голубой бутылочки. Глаза прищурились, но заметил это только Бидвелл. Потом доктор взял флакон и почти все его содержимое вылил в чашку. Еще раз как следует перемешал смесь и поднес ее ко рту Вудворда.

— Пейте, — велел он.

Вудворд сделал глоток. То, что последовало, когда горячая соленая вода вошла в соприкосновение с воспаленными тканями и созревшими гнойниками, приятным не было. Боль полоснула Вудворда по горлу с такой силой, что в глазах потемнело, заставила задергаться и вскрикнуть задушенным голосом — Бидвелл испугался, как бы жители не проснулись до первых петухов. Служанка отшатнулась от постели, чуть не пролив кастрюлю, и даже стальная миссис Неттльз отступила на шаг, пока вновь не собралась с духом.

Слезы лились по щекам магистрата. Он задрожал и покрасневшими глазами поглядел на доктора Шилдса.

— Простите, — сказал доктор, — но надо сделать еще глоток.

— Не могу, — прошептал Вудворд.

— Соль должна подействовать. Будет больно, но уже не так. Вот возьмите мою руку и держите изо всех сил. Роберт, вы не возьмете его другую руку?

— Я? Почему я?

— Если не трудно, — сказал Шилдс не без некоторой досады, и Бидвелл с большой неохотой взял другую руку магистрата. — Теперь, — обратился доктор к магистрату, — вы должны продержать соленую воду в горле как можно дольше, чтобы дать ей выжечь заражение. Вы готовы?

Вудворд сделал судорожный вдох. Он крепко зажмурился, вновь открыл глаза — мир перед ними расплывался. Зная, что другого пути нет, он кивнул и раскрыл рог.

Шилдс плеснул на побелевший язык Вудворда порцию сдобренного опиумом рассола. Снова, когда соль поразила горло болью, магистрат застонал, но продержал воду в горле столько, сколько было в человеческих силах. Пот выступил блестящими капельками на лысине и на лице.

— Вот это уже очень хорошо, — сказал Шилдс, когда Вудворд проглотил рассол.

Он отставил чашку, опустил тряпку в горячую воду, потом вытащил и немедленно приложил к лицу Вудворда. Магистрат задрожал, но ощущение горячей ткани на коже ни в какое сравнение не шло с тем, что он только что вытерпел. Шилдс начал энергично растирать щеки Вудворда через ткань, стараясь открыть носовые ходы сочетанием тепла и трения. Потом перестал растирать, чтобы пальцами через ту же ткань очистить ноздри магистрата от слизи и корок. Жар размягчил сгустки, и Шилдсу удалось почти все их убрать. Он снова стал массировать лицо Вудворда, сосредоточив усилия на обеих сторонах носа. В следующую секунду он убрал ткань, вновь погрузил ее в кастрюлю с водой и приложил к лицу больного, особенно надавливая на те места, где должно было иметься серьезное воспаление глубинных тканей.

И вдруг, хотя все мысли еще вертелись вокруг боли, которая его терзала, Вудворд осознал, что снова может дышать носом. Дыхательные пути медленно открывались. Горло по-прежнему ощущалось мертвым, но все же не сравнить с тем, что было. Он сделал глубокий вдох носом и ртом, вдохнув при этом и пар от материи.

— Улучшение! — заметил Шилдс, не прекращая неустанно работать пальцами. — Кажется, нам удается снять отек.

— Хвала Всевышнему! — воскликнул Бидвелл.

— Хвала-то хвала, — отозвался Шилдс, — но кровь магистрата была отравлена зловредными испарениями болота. Сгущение крови и вызвало смыкание горла и носовых пазух. — Сняв тряпку с лица Бидвелла, ставшего теперь розовым, как вареная свинина, он снова опустил ее в воду. — Вам легче дышать?

— Да.

Однако голос Вудворда остался хриплым шепотом.

— Это хорошо. Можешь поставить кастрюлю и не мешаться под ногами. — Последние слова были сказаны чернокожей служанке, которая тут же послушалась. — А теперь, — обратился Шилдс к магистрату, — вы должны понимать: это состояние почти наверняка вернется. Пока кровь у вас настолько сгущена, что пропитывает ткани, есть вероятность повторного закрытия дыхательных путей. Поэтому… — Он замолчал, доставая из саквояжа небольшую миску из сплава свинца и олова, внутренность которой была отмечена кольцами, обозначающими количество унций. Оттуда же он вытащил кожаный футляр, из которого появились на свет несколько прямоугольных инструментов из черепашьего панциря. Выбрав один из них, доктор вытащил из черепаховой рукоятки тонкое лезвие два дюйма длины. — Я должен буду пустить вам кровь, — сказал он. — Когда вам последний раз отворяли кровь?

— Много лет назад, — ответил Вудворд. — От приступа лихорадки.

— Огонь, пожалуйста, — попросил Шилдс. Миссис Неттльз открыла лампу и подставила ее горящий фитиль. Доктор вложил в огонь лезвие ланцета. — Я сделаю вам разрез за левым ухом, — сказал он Вудворду. — Для этого вам придется свесить голову с кровати. Роберт, вы ему не поможете?

Бидвелл призвал служанку, и вместе они повернули Вудворда на кровати так, чтобы голова оказалась в должном положении. Бидвелл попятился к двери — от вида крови у него закрутило в животе, и съеденные за ужином угри и устрицы вступили в единоборство.

— Возьмите это между зубами. — Шилдс вложил в правую руку Вудворда кусок корня сассафраса, все еще сохранившего ароматную кору. Вудворд не мог не заметить, что на нем остались следы других зубов. Но все равно это лучше, чем прикусить себе язык. Он вложил в рот сассафрас и прижал зубами.

Лезвие было наготове. Шилдс встал рядом с головой магистрата, наставив ланцет в точку, где хотел отворить кровь, у основания левого уха, и подставив чашу.

— Лучше всего сжать кулаки и не разжимать, — предложил он. Потом тихо добавил: — Мужайтесь, сэр!

Его рука сделала первый разрез.

Вудворд напрягся и впился зубами в корень, когда ланцет вошел в его тело. Надо отдать доктору должное, первый разрез был сделан быстро. Кровь закапала в чашу, а Шилдс сделал второй прокол, затем и третий. Алые капли побежали быстрее, и Шилдс сложил ланцет, убрав лезвие в черепаховую рукоять.

66
{"b":"18739","o":1}