ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— А еще дети у вас есть?

— Нет, только Бара… — Мэри улыбнулась. — Только Дэвид.

Взгляд ее опять скользнул на молодого человека. Он снова пялился на нее. Она почувствовала на щеках горячечный пот. На что же уставился этот проклятый хиппи?

— Погляжу, найдется ли для вас спальный мешок, — сказала Рэйчел. — У нас всегда есть в запасе под рукой для туристов.

Она прошла через зал и вышла в другую дверь, а Мэри нашла место на полу, где можно было сесть в стороне от людей.

Она поцеловала Барабанщика в лоб и стала тихо ему напевать. Его кожа была прохладной на ее губах.

— Едем в Калифорнию, да, вот так. Едем в Калифорнию, мама и сыночек.

Вдруг она с испугом заметила, что на бедре ее джинсов видны два пятнышка крови величиной с четверть доллара. Кровь просочилась сквозь самодельную перевязку. Она отложила Барабанщика в сторонку, сняла пальто и положила себе на колени.

Потом подняла глаза и увидела, что хиппи за ней наблюдает.

Мэри подтянула к себе сумку с «магнумом» и «кольтом» тридцать восьмого калибра из арсенала Роки Роуда.

— Он знает.

Этот голос вызвал ледяные мурашки по всей ее спине. Слова были произнесены слева от нее, у самого ее уха. Она повернула голову. Там был Бог, сидящий возле нее на корточках, с худым глянцевым лицом и темными от истины глазами. Он был одет в облегающий костюм черного бархата, на шее золотая цепь с распятием. На голове черная широкополая шляпа с лентой из змеиной кожи. Так он был одет и тогда, в Голливуде, когда она видела его совсем близко. Кроме одного: сейчас на лацкане у Бога был желтый значок — «улыбка».

— Он знает, — шепотом повторил жестокий рот. Мэри Террор уставилась на молодого хиппи. Он опять разглядывал свои ногти, потом метнул взгляд на нее, переменил позу и стал смотреть на огонь. Или притворялся, что смотрит.

— Дорога закрыта, — сказал Бог. — Свиньи сторожат на выезде. У тебя опять открылась рана на ноге. И этот гад знает. Что ты будешь делать, Мэри?

Она не ответила. Не могла.

Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Она чувствовала, что этот за ней наблюдает, но ни разу, открыв глаза, она не могла его на этом поймать. Рэйчел вернулась с потрепанным, но вполне еще годным спальным мешком, и Мэри расстелила его как матрац и легла сверху, а не стала влезать внутрь, ограничивая свободу движений. Ремень сумки она обернула вокруг руки, молния на сумке застегнута, а Барабанщик то дремал, то беспокойно ерзал около нее.

— Он знает, — услышала она шепот Бога в ухо, когда стала уплывать в сон. Его голос вырвал ее из отдыха. Она распухала от влажного, пульсирующего жара, раны на бедре и на руке отяжелели от корки застывшей крови под бинтами. Твердое прикосновение к бедру отозвалось волной острой боли, прокатившейся от бедра до колена, и пятна крови росли.

— Что ты будешь делать, Мэри? — спросил Бог, и ей показалось, что он вроде бы слегка рассмеялся.

— Будь ты проклят, — хрипло ответила она и пододвинула Барабанщика поближе к себе. Их было двое против ненавистного мира.

Усталость взяла верх над болью и страхом, по крайней мере на время. Мэри уснула, Барабанщик деловито сосал пустышку, а молодой хиппи почесывал подбородок и внимательно разглядывал женщину и ее ребенка.

Глава 4

ГРОМОВЫЕ ЯЩЕРЫ

Миновало два часа дня; «катлас» ввинчивался в белые вихри.

За рулем была Диди, ее лицо застыло побелевшей маской напряжения. «Катлас», делавший тридцать миль в час, был одинок на восьмидесятом шоссе. Лаура вела автомобиль несколько часов, пока они были в Небраске, между Линкольном и Норт-Платтом, и она здорово наловчилась вести автомобиль одной рукой л локтем. Но после Норт-Платта вьюга усилилась, боковой ветер бодал машину, как разъяренный бык, и Лауре пришлось уступить той, у которой было две руки. Последний трейлер, который они видели, свернул у Ларами в десяти милях позади, и заметенное снегом шоссе ровно поднималось к Скалистым горам.

— Надо было остановиться в Ларами, — сказала Диди. Это стало у нее присказкой с тех пор, как они миновали огни этого города. — В такой мешанине ехать нельзя. — Дворник перед ее лицом с натугой скрипел, сбрасывая снег, а дворник со стороны Лауры замер еще к востоку от Шайенна. — Надо было остановиться в Ларами, как я и хотела.

— Она не остановилась, — сказала Лаура.

— Откуда тебе знать? Может, она еще в Небраске, спит в теплой гостинице!

— Она будет ехать, сколько сможет. Она будет ехать, пока сможет вести машину. Я бы ехала.

— Мэри, может, и сумасшедшая, но она не дура! Она не даст себе с Дэвидом здесь погибнуть! Смотри! Даже грузовики не справляются! — Диди позволила себе отцепить пальцы правой руки от руля и показать на трейлерный прицеп, оставленный на обочине, мигающий аварийными огнями. И тут же снова вцепилась в руль, когда порыв ветра ударил по «катласу», отбросив на левую полосу. Диди ударила по педали газа, стараясь выровнять машину, сердце ее колотилось, в груди свился клубком страх. — Господи, ну и заваруха!

Вьюга, несущая снежные хлопья размером в полудолларовую монету, вилась в свете фар почти горизонтально. Лаура тоже боялась, и каждый раз, когда колеса оскальзывались и буксовали, она чувствовала, как сердце подкатывается к горлу и застревает там, будто персиковая косточка, но ярость ветра не давала снегу засыпать шоссе. Пятна льда блестели на шоссе серебряными озерами, но сама дорога была чиста. Лаура обшаривала взглядом снежную тьму, сломанную руку охватило милосердное онемение.

«Где же ты? — думала она. — Впереди нас или позади?»

Мэри не свернула бы с восьмидесятого шоссе для объездного маршрута, потому что дорожный атлас, купленный на последней заправке, куда они заезжали залить бензин и поесть, показывал, что единственный путь через штат на запад — это широкая синяя линия восьмидесятого шоссе. И где-то на этом шоссе, вероятно, сейчас уже в Юте, Мэри Террор рассекает ночь, и Дэвид рядом с ней. И ночевка в Ларами только увеличила бы расстояние между Лаурой и Мэри по крайней мере на четыре часа. Нет, Мэри рвется вперед, чтобы найти Джека. Буря может замедлить ее движение, заставить ползти, но она не остановится, пока ее не вынудят остановиться голод или усталость.

От последней у Лауры было свое собственное лекарство. Она проглотила еще одну таблетку «блэк кэт» — «друг дальнобойщика», — как сказал человек за прилавком на заправке, когда они попросили у него чего-нибудь сильнодействующего, — и запила эту таблетку глотком холодного кофе. И тут Диди выкрикнула «О черт!», и «катлас» вильнул вправо, попав колесами на обледенелый участок, и остаток кофе расплескался Лауре на колени.

Автомобиль потерял управление и пошел юзом, и Диди пыталась изо всех сил опять вывернуть руль к середине шоссе, машина ударилась в ограждение, правая фара разлетелась, «катлас» заскреб по рельсу, искры вспыхнули среди снежных хлопьев, машина дернулась — колеса нашли сцепление с гравием и снова стали послушны рукам Диди. «Катлас» отвернул от рельса и опять вышел на шоссе, бросая перед собой одинокий луч.

— Надо было остановиться в Ларами. — Голос Диди был напряжен, как ее лицо, на виске билась синяя жилка. Она сбросила скорость ниже тридцати миль. — Сейчас ехать нельзя!

Шоссе стало круче, мотор «катласа» тарахтел от натуги. Они миновали еще два брошенных автомобиля, почти целиком укутанных в белый саван, и еще через минуту Диди сказала:

— Что-то впереди.

Лаура увидела мигающие желтые огни. Диди начала замедлять ход. Из вьюги выплыл мигающий знак: СТОП! ДОРОГА ЗАКРЫТА. Рядом стояла патрульная машина, разбрасывая синий свет мигалок. Диди сбросила скорость до нуля, и укутанный по уши патрульный с мигающим фонарем, закрытым красным светофильтром, подошел со стороны водителя и сделал Диди знак опустить окно.

Мэри открыла глаза. Снаружи хрипел и выл ветер, потрескивали дрова в очаге. Крупные горошины пота дрожали у нее на коже.

Молодой хиппи сидел, скрестив ноги, в пяти футах от нее, оперев подбородок на ладони и упираясь локтями в колени.

90
{"b":"18746","o":1}