ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Волчья Луна
Жена по почтовому каталогу
Государева избранница
Как купить или продать бизнес
Темное удовольствие
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Демоническая академия Рейвана
Твоя лишь сегодня

— Войдите.

Доктор Хиллберн сидела за обшарпанным столом в маленьком кабинете, заваленном книгами и бумагами. Бежевые стены были украшены грамотами в рамках и медными досками, а окно выходило в парк. На столе горела лампа под зеленым колпаком и находились пресспапье, металлический стакан с набором ручек и карандашей и несколько фотографий. Билли решил, что это были ее муж и дети. Ее рука держала телефонную трубку.

— Нет, — твердо произнесла она, — я не могу этого принять. Кредитование было обещано нам в прошлом году, и я буду бороться за него в самой столице, если понадобится. Меня не волнует, что все фонды исчерпаны, да я и не верю в это! Я что, должна прекратить и пойти на улицу? Мы и так уже почти что там! — Она подняла голову и жестом попросила Аниту закрыть дверь. — Скажите уважаемому сенатору, что мне были обещаны соответствующие фонды, доллар в доллар. Нет! Мы и так уже урезали свой штат до полутора землекопов! Эд, скажите ему, что я больше не потерплю надувательств. Я жду вашего звонка завтра днем. До свидания. — Она положила трубку и покачала головой. — Около Спрингфилда так глубоко, что нужны болотные сапоги, чтобы перейти на другую сторону! Знаешь, что стоит в повестке дня при рассмотрении бюджета впереди нас, Анита? Выделение ассигнований на исследование образцов мусора на северном побережье! Я просила у них пятнадцать тысяч долларов на поддержание программы на будущий год, и… — Ее ясные серые глаза сузились. — Вы кто, молодой человек?

— Меня зовут Билли Крикмор. Ваши люди послали мне это письмо.

Он подошел к столу и протянул женщине конверт.

— Алабама? — с неподдельным удивлением спросила доктор Хиллберн. — Вы проделали большой путь, не так ли?

Это была хрупко выглядящая женщина в белом лабораторном халате и с глубоко посаженными настороженными и очень умными глазами. Билли решил, что ей либо около пятидесяти, либо чуть-чуть больше. Ее темно-коричневые с проседью волосы были коротко пострижены и зачесаны назад, открывая широкий морщинистый лоб. Несмотря на то, что она выглядела мягкой женщиной, ее голос, каким она разговаривала по телефону, заставил Билли думать, что когда она злится, то грызет ногти.

После прочтения письма доктор Хиллберн некоторое время молча рассматривала его.

— Да, мы послали вам это когда-то. Мне кажется, я припоминаю сообщение, полученное от нашего друга мистера Меркля. Анита, будь добра, попроси Макса посмотреть в папке на букву «М» и принести письма от мистера Реджинальда Меркля. — Едва она произнесла имя, как Анита удалилась. — Так. Что я могу для вас сделать, мистер Крикмор?

— Я…

Приехал, потому что так написано в вашем письме.

— Я ожидала ответа на письмо, а не приезда. И кроме того, это было давно. Вы здесь в Чикаго с семьей?

— Нет, мэм. Я здесь один.

— О? А где вы остановились?

Билли сделал паузу, предчувствуя крах.

— Остановился? Ну, я…

Оставил свой чемодан внизу. Я думал, что смогу остановиться здесь.

Доктор Хиллберн замолчала; она кивнула и протянула руку к пресс-папье.

— Молодой человек, здесь не отель. Это мастерские и исследовательский центр. Те люди, которых вы возможно видели внизу и в лабораториях, приглашены сюда после долгих консультаций. Я ничего не знаю о вас и, откровенно говоря, я даже не могу припомнить, почему мы вам написали. Мы пишем сотням людей, которые нам не отвечают. Наши лаборатории, конечно, не так хорошо оборудованы, как, скажем, в Дюкском университете или в Беркли, но мы существуем на те крохи, которые нам выделяет Чикагский университет, и на маленькие ассигнования. Этих средств едва хватает на тестирования и исследования тех, кого мы выбрали; и, конечно же, здесь нет места для кого-нибудь с улицы.

— Я не с улицы! — запротестовал Билли. — Я проделал долгий путь! — Я не спорю, юноша. Но я говорю, что…

Она взглянула на мужчину средних лет в роговых очках и лабораторном халате, принесшего папку с письмами.

— Спасибо, Макс, — сказала Хиллберн мужчине, и когда он вышел, достала очки для чтения и вынула из папки несколько писем. Билли узнал заостренный почерк Доктора Чудо.

— Что это за место? — спросил Билли. — Чем здесь занимаются?

— Простите? А вы не знаете? — Она взглянула на него. — Институт Хиллберн — клиника по изучению жизни после смерти, частично оплачиваемая Чикагским университетом. Но как я уже говорила, мы… — Она умолкла, погрузившись в чтение.

— А что делают те люди, внизу?

— Они…

Они экспериментируют с проявлениями управления духами. — Доктор Хиллберн оторвалась от писем и сдвинула очки на лоб. — Юноша, — тихо сказала она, — вы несомненно произвели на нашего друга мистера Меркля глубокое впечатление. События, описываемые им здесь…

Достаточно интересны. — Она помолчала, убрала письма обратно в папку и сказала: — Садитесь.

Билли сел на стул, стоявший перед столом. Доктор Хиллберн повернула свой стул так, чтобы посмотреть из окна в парк, и ее лицо осветилось бледно-серым светом. Она сняла очки и убрала их в карман жакета.

— Юноша, — спросила она. — Как вам нравится наш город?

— Ну, очень шумный, — ответил Билли. — И все куда-то бегут. Он не сказал ей, что дважды видел черную ауру — один раз она окружала старого негра в автобусе, а второй — молодую девушку неподалеку от автобусной станции.

— Вы когда-нибудь еще бывали так далеко от дома?

— Нет, мэм.

— Тогда вы должны чувствовать, что способность, которой вы обладаете — неважно, в чем она заключается, — нечто особенное. Настолько особенное, что вы покидаете Алабаму и проделываете весь ваш путь? Почему вы приехали сюда, мистер Крикмор? Я не говорю о письме. Почему?

Она повернулась к Билли и взглянула на него острым, внимательным взглядом.

— Потому что…

Мой друг, Доктор Чудо, сказал, чтобы я поехал. И потому что так хотела моя мать. И…

Может быть, потому что я не знаю, куда мне еще ехать. Я хочу узнать больше о том, почему я такой, как есть. Я хочу узнать, почему я вижу то, что другие не видят. Например, черную ауру, или сущности, имеющие вид голубого тумана и несущие в себе столько боли, или Меняющего Облик. Моя мама может видеть то же самое, и ее мама в свое время…

И похоже, что мой сын или дочь будут способны делать то же самое. Я хочу узнать о себе как можно больше. Если я ошибся адресом, скажите мне, и я сейчас же уйду.

Доктор Хиллберн внимательно слушала и наблюдала за ним. Она была опытным психиатром, а также парапсихологом с двумя изданными книгами о жизни после смерти, и искала знаки эмоциональной нестабильности: жесты и улыбки не к месту, нервные тики, общую нервозность или меланхолию. Она уловила в Билли Крикморе только огромную тягу к самопознанию.

— Вы думаете, юноша, что стоит вам появиться, как мы тут же дадим вам ответы на все ваши вопросы? Нет. Я боюсь, что это не тот случай. Как я уже говорила, это работа; чертовски трудная работа, надо сказать. Если надо будет чему-то научиться, мы научимся этому вместе. Но в основном все исследуется посредством экстенсивных проверок и исследований. Мы не имеем дела с шарлатанами, а я их на своем веку повидала великое множество. Некоторые из них сидели там, где сейчас сидите вы. Но рано или поздно их обман раскрывался.

Я не знаю о вас ничего, кроме того, что написано в письмах. Насколько я знаю, вы не имеете ни малейшего понятия о исследованиях жизни после смерти. Вы, можете быть, имеете пси-способности — я ни в коем случае не убеждена, что это так, — но это с такой же вероятностью может быть и плодом вашего воображения. Вас могут публично преследовать. Вы можете даже попытаться уничтожить ту работу, которую мы проводим, хотя у нас и без того хватает взрывов. Юноша, вы сами верите, что вы можете общаться с мертвыми?

— Да.

— Остается это доказать. Я родилась скептиком, мистер Крикмор. Если вы говорите, что огонь светофора красный, я скажу, что он пурпурный просто ради интересного спора. — Ее глаза заблестели. — Если я решу, что вы нам подходите, вы, может быть, проклянете тот день, когда ступили за порог этого дома. Я применю к вам любой тест, который только смогу придумать. Я разберу ваш мозг на части, а затем соберу его снова, чтобы получилось более-менее похоже. В течение двух или трех дней вы возненавидите меня, но я привыкла к этому. Ваша спальня будет размером с клозет, и вы должны будете делать по дому то же, что и остальные. Бездельников у нас нет. Ну что, похоже на развлечение?

76
{"b":"18749","o":1}