ЛитМир - Электронная Библиотека

Родители Бонни разошлись, и для нее стало ясно, что мать боится ее и считает ее причиной развода. Пришли сны, и вместе с ними голос Кеппи, настаивающий на действиях. Примерно в это время «Нейшнл Стар» окрестил ее Ангелом Смерти Техаса.

— Со мной захотели поговорить психиатры из Техасского университета, — рассказывала Бонни тихим, напряженным голосом. — Мама не хотела, чтобы я ехала, но я знала, что должна. Кеппи так хотела. Во всяком случае, доктор Каллаген работал раньше с доктором Хиллберн, поэтому он позвонил ей и устроил так, чтобы я сюда приехала. Доктор Хиллберн говорит, что у меня дар предвидения, что может быть молния что-то переключила у меня в голове, открыв меня сигналам тех, кого она зовет «вестниками». Она верит, что в нашем мире остаются сущности тех, чьи тела умерли…

— Бестелесные, — подсказал Билли. — Дискарнаты.

— Правильно. Они остались здесь и остаются помочь остальным, но не каждый может понять, что они стараются сказать.

— А ты можешь.

Она покачала головой.

— Не всегда. Иногда сны недостаточно ясны. Иногда я едва понимаю голос Кеппи. С другой стороны…

Может быть, я просто не хочу слышать, что она говорит. Я не люблю спать, потому что я не хочу видеть то, что она мне показывает.

— И ты совсем недавно опять видела сон?

— Да, — сказала она. — Несколько ночей. Я…

Я еще не говорила доктору Хиллберн. Она снова захочет прицепить меня у одной из этих машин, а мне от проверок становится плохо. Кеппи…

Показала мне здание в огне. Старое здание в плохой части города. Огонь распространяется очень быстро, и…

И я чувствую на лице сильный жар. Я слышу звук подъезжающих пожарных машин. Тут обрушивается крыша, и я вижу, как люди выпрыгивают из окон. Это должно случиться, Билли, я знаю это.

— А ты знаешь, где находится это здание?

— Нет, но я думаю, что здесь, в Чикаго. Все прошлые сны сбывались в радиусе ста километров от того места, где я находилась. Доктор Хиллберн думает, что я что-то…

Вроде радара. Моя дальность действия ограничена, — сказала она с легкой пугающей улыбкой. — Кеппи сказала, что они умрут, если я не смогу им помочь. Она сказала, что это начнется в проводке и быстро распространится. Она еще сказала что-то вроде «колючки», но я не понимаю, что это значит.

— Тебе нужно рассказать доктору Хиллберн, — сказал Билли девушке. — Завтра утром. Может быть, она сможет помочь тебе.

Она едва заметно кивнула.

— Может быть. Но я так не думаю. Я так устала от ответственности, Билли. Почему это произошло именно со мной? Почему?

Когда она взглянула на него, в ее глазах блестели слезы.

— Я не знаю, — сказал Билли и под продолжавший стучать в окно дождь, взял ее за руку. Они долго сидели вместе, слушая бурю, а когда дождь прекратился, Бонни издала тихий вздох безнадежности.

51

В тот момент, когда в институте Хиллберн Билли разговаривал с Бонни, в доме Ходжеса в Файете зазвонил телефон. Джордж Ходжес зашевелился, чувствуя спину жены, прижавшуюся к его спине, и нащупал телефон.

Это был Альберт Вэнс, адвокат, с которым он познакомился в прошлом году на деловой встрече в Форт-Лаудердейле, звонящий из Нью-Йорка. Ходжес попросил его подождать, растолкал Ронду и попросил ее повесить трубку, когда он спустится вниз, к другому аппарату. Он спустился в кабинет, стряхивая по дороге с глаз сон, и поднял трубку.

— Вешай! — крикнул он, и телефон наверху звякнул.

Он не хотел, чтобы Ронда слышала разговор. Пока он слушал, что ему говорил Вэнс, его сердцебиение все учащалось и учащалось.

— Вы не поверите, как глубоко я влез во всю эту канцелярщину, — начал Вэнс с режущим ухо Ходжеса акцентом северянина. — «Тен-Хае» владеет несколькими компаниями в Нью-Йорке, и внешне они чисты, как полированное стеклышко. Ни неприятностей с налоговой инспекцией, ни проблем с профсоюзами, ни банкротств. Настоящие бойскауты.

— Тогда в чем же дело?

— Дело в том, что я копнул на пять тысяч долларов глубже, и теперь заметаю следы. Поэтому я и звоню так поздно. Я не хочу, чтобы кто-нибудь в офисе знал, что я раскопал о «Тен-Хае»…

На всякий случай. — Я не понимаю.

— Поймете. «Тен-Хае» может быть связана, а может быть нет.

— Связана? С чем?

— С серьезными парнями. Уловили? Я сказал, может да, а может нет. Они чертовски хорошо изолировали себя. Но из того, что я слышал, следует, что «Тен-Хае» погрузила свои когти в порнобизнес Западного побережья, торговлю наркотиками, ей принадлежит ощутимый кусок лас-вегасского пирога и она контролирует большую часть контрабанды и нелегальных переходов на границе с Мексикой. «Тен-Хае» сильна, процветающа и смертельно опасна.

— О… Боже… — рука Ходжеса изо всех сил сжала телефонную трубку. Уэйн и Генри Брэгг все еще там! Уэйн пропустил запись на телевидении, миновал день его проповеди в Хьюстоне, а Уэйн так и не высказал намерения возвратиться в Файет! Один Бог знает, что сделал с ним Крипсин! Он слабо ответил:

— Я… Эл, что мне делать?

— Вы просите совета? Я даю вам пятидесятидолларовый совет задаром: держите вашу задницу подальше от этих людей! Что бы не случилось между ними и вашим клиентом, это не повод превращаться в корм для собак. Правильно?

У Ходжеса онемели губы.

— Да, — прошептал он.

— Тогда все в порядке. Пришлите мне деньги в дипломате мелкими купюрами. Ну а если серьезно: вы никогда не просили меня проверить «Тен-Хае». Я никогда раньше не слышал о «Тен-Хае». Усекли? У этих ребят очень длинные руки. Хорошо?

— Эл, я ценю вашу помощь. Спасибо.

— Хорошего сна, — ответил Вэнс, и телефон в Нью-Йорке загудел. Джордж Ходжес медленно положил трубку на рычаги. Он был потрясен и не мог найти силы подняться из-за стола.

Фактически «Крестовый поход Фальконера» — фонд, стипендиальный фонд, все! — был в лапах Августа Крипсина, председателя совета директоров корпорации «Тен-Хае». Генри Брэгг должен был видеть, что происходит. Должен ли?

Ходжес снова потянулся к телефону и набрал ноль. Когда телефонист отозвался, он сказал:

— Я хочу заказать международный разговор. С Бирмингемом, с Федеральным Бюро… — Тут он почувствовал во рту нехороший привкус. Что он им скажет? Что он может рассказать? Уэйн хотел уехать отсюда. Уэйн чувствует себя в безопасности в этой каменной гробнице, спрятавшись от своих обязанностей.

«У этих ребят очень длинные руки», — сказал Эл Вэнс.

— Слушаю, сэр, — напомнил о себе телефонист.

Ходжес подумал о Ронде и Ларри. Длинные руки. Он вспомнил глаза Найлза: глаза убийцы. У него свело внутренности, и он повесил трубку.

Все начало трещать по швам сразу после смерти Джи-Джи. Теперь все развалилось окончательно. Ходжес испугался того, что может оказаться в самом центре этого развала.

Но у него есть семья, счет в банке и акции. Его дом и деньги. Он живой.

Ходжес утомленно встал из-за стола. Когда он пересекал комнату, то ему показалось, что сквозь разрисованное окно он увидел в небе зарево, когда ветер зашевелил ветви стоящих рядом с домом деревьев. Огонь? — удивился он. Это в стороне Готорна. Что там может гореть?

Так или иначе, это не мог быть большой пожар. Кроме того, до него несколько миль. Он погаснет. Утром нужно узнать, что произошло. — Да поможет мне Бог, — тихо сказал Ходжес с надеждой быть услышанным. Потом он выключил свет и поднялся по лестнице. Он чувствовал себя так, словно его душа обуглилась.

52

— Буду с тобой предельно откровенна, Билли, — сказала Мэри Хиллберн. Она одела свои очки для чтения и открыла папку, лежавшую перед ней на столе. — Здесь собраны все результаты твоего тестирования, все, от карт Зенера до обратной биосвязи. Между прочим, у тебя отличное физическое состояние.

— Рад слышать.

Этот разговор проходил через несколько дней после того, как Билли имел беседу с Бонни Хейли, и не далее как за день до него он закончил последний из запланированных для него доктором Хиллберн тестов. Это был долгий сеанс гипноза, проводимый доктором Ленсингом, во время которого Билли чувствовал себя плавающим в темной луже, в то время как врач пытался проникнуть на разные уровни его подсознания. По разочарованному лицу Ленсинга Билли понял, что произошла гнетущая неудача.

81
{"b":"18749","o":1}