ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В тот вечер мать долго плакала, когда он рассказал ей, как слышал свист пули, миновавшей голову. Она сказала, что пойдет к комиссару и попросит дать Энди безопасную работу. Но этого, конечно, не произошло. На следующий день она уже забыла все, что он ей рассказал, и говорила о том, как красивы должны быть сейчас летние цветы на улицах Будапешта.

Палатазин смотрел на свою ладонь, которая в тот июльский день двенадцать лет назад сжимала рукоятку пистолета. «Анья, „ — подумал он. По-венгерски это означало „Мама“. «Я видел призрак матери“ — он поднял взгляд и посмотрел в глаза Джо.

— Прошлой ночью мне приснился необычный сон, — сказал он и слегка улыбнулся. — Кажется, я видел маму, сидящую в своем кресле-качалке в спальне. Она мне кажется давно не снилась. Странно, правда?

— Что случилось? Когда ты ее увидел?

— Ничего… Она подозвала меня к себе рукой… Или показала на что-то… Я не уверен.

— Показала? Но на что она могла показывать?

Он пожал плечами:

— Кто знает?! Я не умею толковать сны.

Он поднялся из-за стола и взглянул на часы. Пора было выходить.

— У меня идея, — сказал он, обнимая рукой жену за талию. — Я сегодня вернусь пораньше и мы пойдем обедать в «Будапешт». Что скажешь?

— Я бы хотела, чтобы сегодня ты остался дома, вот что я скажу, — она подумала несколько секунд, выпятив нижнюю губу, потом провела ладонью по гриве седеющих волос на голове мужа. — Но «Будапешт» — это очень мило.

— Отлично. И музыка! Цагнезен! Да?

Она улыбнулась:

— Да.

— Тогда назначаю тебе свидание.

Он похлопал жену по заду, потом ущипнул. Она насмешливо щелкнула языком и вышла вместе с ним в гостиную, где он достал из платяного шкафа темно синий пиджак и черную шляпу, которая видела лучшие дни. Она подержала пиджак, пока он пристегивал черную кожаную наплечную кобуру, все это время с отвращением поглядывая на «полис специал» 38 калибра, который лежал в кобуре. Сунув руки в рукава пиджака, потом увенчав себя шляпой, он приготовился покинуть дом.

— Удачи, — сказала сказала она на крыльце, и Энди поцеловал жену в щеку.

— Будь осторожен! — сказала Джоанна ему вслед, когда он уже шел к старому белому «форду-фалькону» у поворота.

Он поднял в ответ руку и скользнул в машину. В следующее мгновение она уже тарахтела вниз по Ромейн-стрит. Из-за ограды выскочила какая-то дворняга и некоторое время пыталась преследовать машину, пока та не скрылась из виду.

Джоанна закрыла дверь и заперла ее. «Таракан, „ — подумала она и почувствовала желание сплюнуть, потому что даже отзвук этого жуткого имени вызывал у нее тошноту. Она вернулась обратно в кухню, намереваясь помыть посуду, вымести и вымыть пол, потом немного прополоть сад. Но она обнаружила, что ее беспокоил не только Таракан, и потребовалось несколько минут, чтобы она поняла, что именно. Сон Энди. Инстинкт цыганки не давал ей успокоиться. Почему Энди опять думал о ней, почему она ему снилась? Конечно, старая женщина под конец совсем сошла с ума, и теперь ей в могиле гораздо лучше, чем в кровати Дома Престарелых „Золотой Сад“, где она таяла день за днем. «Я не умею толковать сны, — сказал Энди, — подумала Джоанна. — Мне следует спросить кого-то, кто умеет. Возможно, этот сон — предзнаменование будущего“.

Она повернула кран с горячей водой и на некоторое время позабыла о вековой давности искусства толкования снов.

2

Черный «шевроле-фургон» Джека Кидда, фотолаборатория на колесах, разрисованная с помощью распылителя фигурами фехтующих на мечах Тарзана и полуобнаженных дам в стиле Франка Фразетти, остановился у ворот Голливудского мемориального кладбища. Ворота были широко открыты, и Джек видел, что в окне сторожа горит свет, хотя было уже почти пол-девятого, и луг перед кладбищем ярко зеленел в лучах утреннего солнца. Джек, повесив на шею «Канон», пару раз нажал на клаксон, но сторож не вышел встречать раннего посетителя. Гейл, сидящая рядом с ним, зевнула и сказала:

— Никого нет дома. Поехали прямо вперед.

— Сначала мне нужно поговорить с этим парнем. — Джек снова загудел клаксоном. — Возможно, он спит себе где-нибудь, уютно устроившись, отсыпается от наблюдений за стариной Клифтоном, бродящим по кладбищу, ха-ха! — Он коротко засмеялся, улыбнулся Гейл и открыл дверцу, выйдя на тротуар.

— Вернусь через минуту, — сказал он и пошел к небольшому домику сторожу из белого бетона с красной черепичной крышей. Сквозь окно, выходящее к воротам кладбища, он сразу окинул одним глазом всю комнатку. На столе, покрытом бумагой, стояла горящая лампа. Стул был слегка отодвинут, словно сидевший за столом человек только что встал. На столе лежал спортивный иллюстрированный журнал, наполовину выпитая чашка с кофе стояла рядом с полной сигаретных окурков пепельницей.

Джек подергал дверь. Она была не заперта. Он вошел вовнутрь, проверил туалет — там никого не было — потом вернулся обратно к машине.

— Его там нет, — сказал он, забираясь на сиденье и включая двигатель. — Ну, вот и договорились. Парень знал, что я приеду утром. И как я теперь найду могилу Клифтона?

— Послушай, ты не мог бы все это поскорей уладить и подбросить меня к Паркер-центр? — Гейл нетерпеливо постучала по стеклу циферблата своих часов.

— Ладно, но сначала я проеду через кладбище, попробую отыскать этого парня. Это займет всего несколько минут. Три снимка надгробия — это все, что мне нужно.

Он нажал на педаль и они въехали на территорию кладбища, миновав возвышающиеся у входа могучие пальмы. Вдоль обеих сторон вьющейся главной дороги-проезда были разбросаны мраморные надгробия, склепы и ангелы-статуи. Все это окружалось дубами, пальмами и декоративным кустарником. На изумрудной траве сверкала утренняя роса и над самой землей стлался утренний туман. За дальним краем кладбища виднелись солидные белые здания студии «Парамаунт». Таким образом, любая неудавшаяся звезда, только что не прошедшая кинопробы, могла прямиком отправиться в могилу. «Странно, — подумала Гейл, — но большинство главных студий Голливуда выходит окнами на кладбище.

Это напоминало о разговоре, который она слышала краем уха в редакции несколько дней назад.

— Ты знаешь, что говорят об Уолте Диснее? — спросила она, взглянув на Джека. — Что на самом деле он не похоронен на Форест Лон, а сохраняется в жидком азоте, так что, когда-нибудь его смогут оживить. Трейс намерен как-нибудь выпустить номер на этом материале.

— Воображаю.

— Это в самом деле странно. На надгробии у одного Диснея нет никаких дат.

— Ты что, приготовила домашнее задание по истории кладбища?

— Нет, но согласись, что эта история будет почище, чем чушь насчет призрака Клиффа Вебба. — Она бросила взгляд на Джека, как раз вовремя, чтобы увидеть, как расширяются его глаза.

— Боже! — прошептал он и так крепко придавил педаль тормоза, что резина покрышек задымилась. — Что это? — Он смотрел прямо вперед.

Гейл посмотрела в ту сторону и судорожно втянула воздух.

На дороге лежал скелет, одетый в длинное пастельно-зеленое платье. Пучки рыжеватых волос еще кое-где покрывали треснувший череп. Ноги и руки были сломаны, как тонкие белые куски узловатого плавника. Одна из рук поломанным куском кости указывала в небо. По обе стороны дороги среди тщательно подстриженных кустов живой изгороди на аккуратной траве лужаек были разбросаны другие скелеты или их части. Черепа, руки, ноги, позвоночные и берцовые кости усеяли собой кладбище. Гейл чувствовала, как стучит в висках пульс. Она не могла оторвать взгляда от скелетов. В том, как они лежали, было что-то непроизвольное и оскорбительное одновременно, некоторые скелеты были совершено целые, облаченные в погребальные костюмы и платья, лежащие друг на друге, словно с двенадцатым часом ночи они пустились в пляс и рухнули потом на тех местах, где их застали первые лучи зари. Здесь было и кое-что похуже — более свежие покойники, неуспевшие превратиться в скелеты. Они были покрыты слоем черных мух. Гейл видела, что десятки надгробий были опрокинуты, могилы разрыты. Над пустыми ямами возвышались холмики земли.

14
{"b":"18753","o":1}