ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да здесь край непуганых идиотов, — прошептал Эрсол. — Они понятия не имеют, что такое охота.

Де Пью снова махнул рукой, и пятеро охотников с разных сторон бросились к животным. На этот раз пущенная Эрсолом стрела выхватила клок шерсти из гривы кудряша, который подскочил и пустился вскачь. Кошка понеслась за ним, правда, сделала она это, словно играя. Охотники побежали следом.

Внезапно кудряш споткнулся, его грудь нависла над Минком. И тот понял, что пора пускать в ход копье. Сейчас — или никогда! Но кошка, удачно увернувшись от кинжала Муни, прыгнула перед Минком, выбив копье у него из рук.

Оставшись с голыми руками, Минк, долго не раздумывая, прыгнул на кошку. Практически одновременно с остальными четырьмя охотниками. Шерсть кошки скользнула между его пальцев, а его ноги, как и ноги его спутников, приземлились на странно неровную почву и соскользнули в глубокую темную яму.

Кто-то свалился прямо на него. Минк забарахтался и взглянул наверх. Он увидел кошачью и лошадиную морды, которые откровенно скалились, глядя на него и его товарищей сверху вниз. Пожалуй, даже как-то слишком по-человечески. Он мог поклясться, что на этих звериных рожах отражалось настоящее удовлетворение.

— По-моему, я сломал челюсть, — промычал Муни. По крайней мере, Минку показалось, что Муни промычал именно это. Потому что его слова заглушили отчетливые звуки смеха, доносящие отовсюду.

* * *

Отослав Шимуса и Лайэма к остальным ловушкам, Шинид повела отдохнувших кудряшей к тому месту, где они оставили этих чечако. К этому времени пошел снег и быстро накрыл берег озера и окрестности. Она даже потеряла нужное место, поскольку там не оказалось ни одежды, ни оружия, ни кроличьих тушек.

— Я же точно оставила их где-то здесь, — проворчала Шинид, спешиваясь и выискивая хоть малейший след, по которому она могла бы отыскать незадачливых охотников. Разгребя снег, она обнаружила следы, ведущие в лес, и один след, ведущий обратно к озеру. Это были отпечатки лап большого не кота-охотника. Шинид принялась звать чужаков по именам, но никто не ответил. Наконец, отчаявшись разобраться в сломанных заснеженных кустах, она решила найти Шимуса и Лайэма и послать Шимуса в Килкул за подмогой, пока они с Лайэмом как лучшие следопыты из их троицы будут искать пропавших.

* * *

Клодах начала понимать, почему религиозные объединения иногда называют стадом, а по-умному «паствой». Толпа, шествующая за ней к горячим источникам, двигалась покорно и бездумно и шумела, как стадо овец.

Они настояли на том, чтобы идти к источникам босыми, хотя Клодах и предупредила, что вход в пещеру охраняют от непрошеных гостей колючие ежевичные кусты. Эта проклятая ежевика расползалась повсюду, превращаясь в гигантские заросли, хотя её подрезали все, кто более-менее постоянно наведывался в пещеры. Она была настоящим бедствием, её выжигали, вытравливали, но возле горячих источников с ней бороться было практически бесполезно. Просто нужно знать, как обминать её.

Клодах знала. Но эти чертовы новички упрямо потребовали вести их прямо через заросли, и бедной Клодах пришлось повозиться, прежде чем она повытаскивала их из кустов. К счастью, она прихватила с собой мазь от порезов, и маленькая бутылочка тут же пошла по кругу.

Затем эти сумасшедшие решили простереться ниц перед входом и вползти в пещеру подобно червям, но Клодах объяснила, что единственный вход находится за водопадом, так что им скорее придется нырять. И добавила, что планете совершенно безразлично, каким образом посетители войдут в пещеру.

Все же они упали на пол самой пещеры и принялись целовать камни.

Постучав лбом об пол раз шесть или семь, сестра Огненная Гора воздела руки и воскликнула:

— Дай нам совет, о Благодать!

Все, что они услыхали, было эхо, повторяющее не последнее слово, а окончание слова «совет», постепенно переходящее в «Нет, нет, нет…».

— Скажи, что мы должны сделать? Каким образом мы можем посвятить наши ничтожные жизни служению Тебе? Как нам исправить вред, нанесенный Тебе человечеством? Как нам, недостойным, воплотить все это, к вящей Твоей славе? Как нам доказать Тебе нашу готовность исполнять Твою волю?

— Как? — повторили остальные служители. — Скажи нам, как?

Клодах вздохнула. По её мнению, для начала им следовало бы заткнуться. Даже если планета и пожелала бы говорить с ними сегодня (что вряд ли), едва ли она могла вставить хотя бы слово за всю эту тираду.

Через некоторое время они перестали блажить. Клодах чуть не уснула.

Она встряхнулась и равнодушно спросила:

— Закончили?

Но тотчас же брат Глина снова брякнулся на колени и взревел дурным голосом:

— Алилуйя! Я слышу голоса!

— Что? Где? — запричитала сестра Агат. — A почему разговаривают только с тобой? А мы? Что планета сказала тебе?

— Она сказала: «Болван, они колючие».

— А-а, — протянула Клодах, перешагнула через молящихся и выскользнула из пещеры, увернувшись от падающих струй водопада.

Порция Портер-Пендерграсс и Билл Гатри запутались в ежевичных зарослях, которые исполосовали их колючками до неузнаваемости.

Клодах вынула из кармана фартука бутылочку с мазью, пробралась к несчастным и попыталась было им помочь.

— Не трогайте меня! — завопила Порция. — Гатри, что вы за человек? Уберите от меня эту.., эту ведьму! Отстаньте!

— А я думала, что вы приехали, чтобы поговорить со мной, — искренне удивилась Клодах. — Шон сказал, что вы сами этого хотели.

— Не обращайте на неё внимания, мадам, — ответил Билл Гатри. — У неё просто истерика. К тому же она принимает транквилизаторы собственной фирмы — тяжелый случай, согласен. Я собирался поговорить с вами о фармацевтических особенностях некоторых препаратов, которые производятся на вашей чудесной планете, но Порция настояла, что нам проще сразу взять образцы. К несчастью, вышло так, что образцы сами взяли нас.

— Да, похоже на то, — согласилась Клодах. — Мадам, если вы сейчас встанете и отцепите ветку, приставшую сзади к вашей одежде, то будете совершенно свободны. Да и снег начинается. Наша ежевика съеживается, когда идет снег. Идемте к источнику, там вы вымоетесь и промоете ваши царапины. Кажется, некоторые из них довольно глубокие.

Единственным легкодоступным местом, где Порция и Гатри могли обмыться и зализать раны вне досягаемости зловредных ежевичных колючек, была сама пещера. «Каменное стадо», как нарекла про себя Клодах братство в белых хламидах, радостно предавалось «богослужению», как они сами считали.

— Так какие образцы вам понадобились? — спросила Клодах Порцию Портер-Пендерграсс, чтобы отвлечь последнюю от возможных неприятных ощущений из-за накладываемой мази.

— Для начала эту штуку, которой вы нас мажете, — ответила Порция. Ее лицо и руки представляли собой сплошную рану, а одна колючка едва не задела левый глаз. Все это страшно не понравилось Клодах.

— Хорошо, милая, — согласилась Клодах тоном, которым она разговаривала с детьми, осторожно промывая самый глубокий порез на ноге. — Я отдам вам все, что останется. Тем более что вам придется смазывать ранки ещё раз, чтобы они полностью зажили.

— А я? — испуганно спросил Билл.

— И вы, — ответила Клодах, потрепав его по колену. — Наберитесь терпения и будьте мужественным, пока я не закончу с девушкой. Вам я наскребу баночку, чтобы вы могли захватить её с собой.

— И то лекарство от кашля, которым вы вылечили Янабу Мэддок? — спросила Порция.

— Зачем? Вы кашляете?

— Ага, — сказала та и натужно кашлянула.

— И я! — тотчас отозвался Билл Гатри.

— И то снадобье, которым вы опрыскиваете ваши кусты, что они вырастают такими огромными, — самым смиренным голоском пропела Порция.

Неизвестно, что бы она попросила еще, если бы в этот момент между Клодах и двумя ежевичными жертвами не появилась сестра Агат.

— Не слушайте эти лживые речи, матушка Клодах! — начала она.

— Я ведь уже сказала, что никакая я вам не мать!

20
{"b":"18768","o":1}