ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ясное дело, понимаю. Я знаю, какой вы важный человек и какие важные все ваши люди. Вот потому-то я вам и говорю — если мы поедем дальше прямо сейчас, я запросто могу потерять свой снегоход, а не то что лицензию. И уже какому-нибудь другому отряду придется разыскивать нас самих. Погода у нас тут, как вы сами уже, наверное, заметили, сэр, сильно переменчивая. От нее всегда надо ожидать.., как бы это сказать?.. В общем, всяких сюрпризов.

— Резкие перемены погоды?

— Ну да. Они самые. Погода, она все время меняется. И вот прямо сейчас начинается сильный буран. И еще, сэр, как я погляжу на этого парня — он, похоже, совсем изнемог.

— Девочка говорит дело, полковник, — заметил капитан. — Может быть, нам действительно лучше поставить лагерь прямо сейчас, когда мы приблизительно выяснили место катастрофы? А потом, когда погода прояснится, можно будет получше экипироваться и продолжить работу.

Полковник наградил капитана свирепым взглядом, но все же махнул рукавицей в сторону снегохода.

***

Диего Метаксос одиноко сидел в углу временного укрытия, а солдаты Компании тем временем устроили Лавилле очередной перекрестный допрос. Диего так хотелось, чтобы ее наконец оставили в покое. Лавилла все время старалась ему помочь и, если честно, действительно-таки сильно помогла. И она могла бы помочь еще больше, если бы только прекратился этот допрос и у них появилась возможность спокойно поговорить друг с другом наедине.

Этим людям казались совершенно не правдоподобными и невероятными нескладные, обрывочные рассказы отца, у которого начался настоящий бред. Но Диего прекрасно понимал, что ему самому они тоже не поверили, когда он пытался рассказать им о пещере — хотя Диего был вполне здоров. В каком-то смысле он даже не винил их за это. Ему и самому вся эта история казалась сейчас каким-то странным сном. Это и не могло быть ничем иным, кроме кошмарного сна. Да вот только его отец, который побывал в то же самое время в том же самом месте, до сих пор как будто пребывает под воздействием этого кошмара Диего не понимал до конца, с чем именно им с отцом довелось столкнуться. Он знал наверняка только одно: тогда, в пещере, с отцом произошло нечто совершенно иное, чем то, что случилось с ним, с Диего. Потому что отец явно пережил нечто совершенно ужасное, а с ним, наоборот, ничего страшного не случилось. Даже когда иней на волосах отца растаял, они остались белыми, как снег. Отец жутко похудел, щеки ввалились, кожа на лице сделалась сухой и морщинистой. Лицо стало похожим на мертвый череп. А хуже всего было то, что отец не только бормотал какой-то бред, но и вообще, казалось, никак не реагировал на окружающее. Когда его отпускали, он тупо брел вперед, глядя в никуда, словно слепой. Врачи говорили, что такое его состояние — результат пережитого сильного потрясения. Но только вот как такое могло случиться? Они ведь все время были вместе, рядом друг с другом. И что бы там ни пережил сам Диего, это никак не могло привести к таким результатам, как у отца. По крайней мере, сам Диего был вроде бы в полном порядке.

Вначале он честно и открыто рассказал отряду спасателей и следователям Компании все, что с ним было. Однако, приняв во внимание, как они отреагировали на его рассказ — надо признать, весьма скептически, — Диего счел, что разумнее будет не упорствовать, и стал сам высказывать сомнения и неуверенность относительно того, что ему довелось пережить во время катастрофы. Он решил все как следует обдумать. И еще — он не собирался больше ничего никому рассказывать до тех пор, пока не будет уверен, что за отцом присматривает надежный человек, который относится к папе не просто как к служащему Компании или, того хуже, как к подопытному кролику, объекту для исследования и изучения. К несчастью, гражданские права и мнение несовершеннолетних сыновей имели не очень-то большой вес в Компании. Папе нужен был Стив, и чем скорее — тем лучше.

И, может быть, когда приедет Стив, Диего сможет с ним поговорить и снова перебрать в уме все, что он тогда почувствовал. Но прямо сейчас Диего усилием воли гнал прочь все мысли об этом.

Одно ему было совершенно ясно: сотрудники Компании не могли разумно ответить ни на один из вопросов, которые интересовали Диего. Они были слишком заняты, выпытывая у всех вокруг ответы, и чужих вопросов просто не слышали.

Тут Диего заметил, что местная девчонка как-то подозрительно на него посматривает. Вообще-то она почти все время смотрела куда-то вдаль и прислушивалась к разговору солдат Компании, которые то болтали между собой, то донимали расспросами Лавиллу. Но когда солдаты смотрели друг на друга или куда-нибудь в другую сторону и не обращали внимания на девчонку, ее взгляд тихонько соскальзывал в сторону Диего — она старалась встретиться с ним глазами, и ее рот чуть-чуть приоткрывался, как будто девочка хотела заговорить с парнем.

Наконец девчонка повернулась и куда-то пошла. Диего подумал, что она, наверно, решила проверить свой снегоход или, может, ей просто захотелось пописать. А может, еще чего-нибудь. Когда девочка вернулась, она как будто случайно присела рядом с Диего. Похоже, никто из сотрудников Компании этого не заметил.

— Меня зовут Банни, — сказала она, не поворачивая к Диего голову.

— Я знаю. Слышал, как они с тобой говорили. А я — Диего. — Сказав это, Диего вдруг понял, что тоже говорит, открывая только уголок рта, и не поворачивает головы к девочке. Но он так обрадовался оттого, что наконец-то кто-то заговорил с ним, а не просто разговаривает рядом... И еще Диего сразу же почувствовал, что Банни понимает — то, что случилось с ним и с его отцом, это не просто очередная научная проблема или повод для служебного расследования.

Ее глаза блестели точно так же, как блестят в темноте глаза собак, а приглушенный голос Банни напоминал парню шорох скользящих по снегу санных полозьев.

— Я знаю. Ты боишься? — спросила Банни.

— Нет... Вообще-то, боюсь — за папу. А в остальном — нет.

— А должен бы бояться, — сказала Банни таким тоном, словно ей было известно нечто такое, о чем Диего даже не подозревал.

— Почему это? Разве снова будет снежная буря или что-нибудь еще вроде этого?

— Может, и будет. Но я говорю не об этом. Я — о них, — пояснила Банни, кивком показав в сторону полковника Джианкарло и остальных.

Диего передернул плечами.

— Они всего лишь делают свое дело, пытаются выяснить, что произошло, — сказал он. Внимательно посмотрев на яростное выражение лица полковника Джианкарло, который в сотый раз безуспешно пытался подловить Лавиллу на лжи, Диего добавил:

— Но только, кажется, они никому не верят на слово.

— Они всегда так. Слушай, я все время буду где-нибудь тут, неподалеку. Если тебе что-нибудь будет нужно, ты мне скажи, ладно? В смысле, раз твой папа заболел, так твоя мама, наверное, тоже захочет приехать сюда? И ей, наверное, нужно будет место, чтобы поселиться, пока она будет здесь. Наши могли бы помочь с этим.

Диего сначала стало очень горько и обидно, и он только окинул Банни мрачным взглядом. Но, подумав немного, парень решил, что это совершенно несправедливо — обижаться на Банни. Она ведь всего лишь старалась выказать ему дружеское расположение и предлагала помощь. Ну конечно, Банни не чуждо было и любопытство, но, по крайней мере, она никого не запугивала и не донимала каверзными вопросами, как этот Джианкарло и остальные.

— Нет, мама.., вряд ли здесь появится... Но, по-моему, папе хотелось бы, чтобы рядом с ним был Стив.

— А это кто?

— Папин ассистент и очень близкий друг, — сказал Диего и подумал: “Пусть понимает как хочет”. Банни только кивнула и сказала шепотом:

— Хорошо, я справлюсь о том, что уже сделано по официальным каналам, и если окажется, что не сделано ничего — тогда попробуем действовать неофициально. Просто я хочу, чтоб ты знал — у тебя есть здесь друзья. Все, пока, спокойной ночи!

— Buenas noches <Спокойной ночи (исп.).>, — прошептал Диего в ответ.

27
{"b":"18769","o":1}