ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты говоришь это, потому что злишься на меня из-за поцелуя? — с дрожью в голосе спросил он. — Ты взбешена тем, что я осмелился дотронуться до твоего нежного тела своими грязными лапами?

Эрин расправила плечи, одернула жакет, заправила блузку за пояс юбки и подчеркнуто невозмутимо ответила:

— Честно говоря, нет. Это меня совершенно не волнует. Но мне досадно, что мужчина поцеловал меня только для того, чтобы заставить замолчать!

Коннор дождался, пока любопытство вынудило Эрин метнуть в него украдкой взгляд из-под полуопущенных ресниц, провел большим пальцем по ее скуле, отчего на ней вспыхнул румянец, оглянулся и, убедившись, что вокруг никого нет, снова поцеловал ее.

На сей раз он сделал это, не задумываясь о последствиях своего поступка. Эрин могла бы оттолкнуть его, однако она еще крепче сжала пальцами его плечи — то ли боясь упасть в обморок, то ли пытаясь еще плотнее к нему прильнуть. Коннор проник языком ей в рот, а рукой — под блузку и прижался к ней своим восставшим мужским естеством. Эрин почему-то не отшатнулась, а лишь обмякла и шумно задышала. Ее сосок затвердел, словно вишневая косточка, под его ладонью, а восхитительный розовый язычок пустился в пляс. Невыносимая боль сковала чресла Коннора, напоминая ему, что он увлек Эрин в укромный уголок аэропорта вовсе не для того, чтобы овладеть ею.

Проклятие! Ведь он обязан ее защищать, оберегать от коварного сластолюбивого злодея! А не совокупляться с ней в своем автомобиле на многоярусной автостоянке.

Коннор заставил себя отстраниться и глухо сказал:

— На этот раз я не пытался заставить тебя замолчать. Надеюсь, теперь тебе полегчало.

Глава 6

Эрин поднесла руку к опухшим от поцелуев губам, взглянула затуманившимися глазами на Коннора, запрокинула голову и резко откинулась на спинку сиденья, жалобно застонав.

Он потер ладонью небритый подбородок, покосился на ее груди и коленки, чертыхнулся и привлек ее к себе, обняв за гибкий стан. Эрин порывисто обвила руками его шею, как бы говоря, что пути назад уже нет.

Они прижались друг к другу, дрожа от возбуждения, и Эрин еще сильнее затрепетала, наконец почувствовав в полной мере запах и вкус героя своих эротических грез. Приподняв, он усадил ее к себе на чресла, не оставляя у нее сомнения в серьезности своих намерений.

Словно во сне Эрин чувствовала, как скользят его руки по ее бедрам, задирая юбку, и как ее горячая, влажная промежность прижимается к тугому бугру в его штанах.

Она приподнялась, упершись руками ему в грудь, и увидела сначала свои тонкие белые трусики, потом голые бедра и, наконец, его мощную эрекцию. Коннор дотронулся кончиком пальца до ее лобка и, глядя ей в глаза, проникновенно спросил:

— Ты хочешь этого?

Лучше бы он промолчал!

Боль в ее расплавленной промежности была столь сильна, что Эрин сжала колени, чтобы хоть немного ее унять. Трусики у нее насквозь пропитались соками, продолжающими стекать по бедрам. Эрин была готова приказать Коннору притормозить у ближайшего отеля, затащить его туда и заставить довести начатое им дело до конца. Ей хотелось выскочить из автомобиля и завизжать от отчаяния. Она рассыпалась на кусочки, каждый из которых требовал чего-то необъяснимого. Короче говоря, она изнемогала.

Вожделение уже давно сводило ее с ума, порой она была готова лезть на стенку от крика неудовлетворенной плоти. В свои двадцать шесть лет она имела право на маленькое безрассудство вдали от дома. В конце концов, никто и не узнает, что она позволила себе предаться блуду с Маклаудом, суровым дикарем, так похожим на кельтского воина!

Утешало ее лишь то, что она уже лишилась невинности. Впрочем, непродолжительный флирт с Брэдли с большой натяжкой можно было назвать сексом. Брэдли понравился ей главным образом потому, что он внешне слегка походил на Коннора — тоже был худощав, строен и высок. Выпускник Принстонского колледжа, уже зачисленный на факультет права Гарвардского университета, он показался ей умным и симпатичным.

Очнувшись от дьявольского наваждения, Эрин соскользнула на пол, забилась в угол салона, поджала колени к подбородку и обхватила их руками.

Коннор выпрямился, стукнул кулаками по баранке и воскликнул:

— Прости меня, Эрин! Я не должен был так поступать.

— Все нормально, — прошептала она. — Ты в этом не виноват.

Он метнул в нее насмешливый взгляд и спросил:

— А кто же тогда виноват?

Эрин закусила губу и потупилась, так и не ответив ему.

— Клянусь, что больше я к тебе и пальцем не притронусь, — сказал он и повернул ключ в замке зажигания. — Тебе нужна защита, и я должен ее обеспечить. Иначе может произойти непоправимое. Пристегнись, нам пора ехать.

Его непререкаемый тон странным образом напомнил Эрин о ее отце, и она покорно пристегнулась ремнем безопасности.

Коннор включил радио, покрутил ручку настройки, и салон наполнился тоскливыми звуками классического блюза.

— Если хочешь, можно послушать другую волну, — предложил он.

— Спасибо, меня устраивает и эта, — пролепетала Эрин, не осмеливаясь поднять глаза.

Она попыталась отделаться от неприятных воспоминаний о своем первом сексуальном опыте, но они продолжали настойчиво всплывать из глубин ее памяти во всех омерзительных подробностях.

Во время близости с Брэдли Эрин абсолютно ничего приятного не почувствовала, разве что легкое смущение от пошловатого комплимента, которым он удостоил ее фигуру. Когда же он с натугой вошел в нее и стал на ней пыхтеть и потеть, ей захотелось его спихнуть, чтобы избавиться от чужеродного предмета, вторгшегося в ее тело. Но она не посмела, сочтя такой поступок бестактным. Эрин принудила себя дотерпеть неприятную процедуру до конца, решив, что огорчать Брэдли не стоит.

Он же был тогда озабочен исключительно собственными ощущениями, и Эрин смогла внимательно разглядеть все его гримасы и ужимки, пока он удовлетворял свою похоть.

Получив удовольствие от судорожных прыжков на ее вялом и податливом теле, Брэдли пришел в благодушное настроение и попытался убедить ее, что скоро эта дурацкая возня понравится и ей. Разумеется, самоуверенно добавил он, для этого ей придется усиленно практиковаться, следуя специальной программе. И начать интенсивный курс обучения лучше всего, естественно, с урока минета. Ведь даже неприлично дожить до совершеннолетия, ни разу так и не взяв член в рот.

— Пора взрослеть, крошка! — бодро воскликнул он, вволю насмеявшись. — Ты созрела для полноценной половой жизни. А пока предлагаю перекусить пиццей.

Эрин поблагодарила его за все, но от пиццы отказалась, сказав, что не голодна и вообще торопится домой. Спустя некоторое время Брэдли вновь склонил ее к соитию. Эрин уступила ему без особого восторга, исключительно из вежливости. Конечно, определенную роль сыграли и прочитанные ею любовные романы, под влиянием которых у нее сложилось мнение, что Брэдли в общем-то не такой уж и неловкий любовник. Он проделывал с ней все, что теоретически должно было вызвать у нее бурный оргазм: уделял внимание ее грудям, пусть и недостаточное, стимулировал эрогенные точки у нее в промежности, грубовато имитировал оральные ласки. Будь он более снисходителен и терпелив, проделывая с ней все эти штуки, его цель, возможно, и была бы достигнута.

Увы, все завершилось иначе. Однажды ночью, взбешенный ее пассивностью, Брэдли прервал коитус и в сердцах обозвал ее бесчувственной тряпичной куклой, непригодной Для секса. В качестве последнего средства, способного пробудить в ней желание, он предложил ей таблетку экстази. Эрин отказалась глотать эту гадость. И вскоре он отбыл в Гарвард, откуда, к ее величайшему облегчению, больше ей никогда не звонил.

Ее маме Брэдли, однако, понравился, и она расстроилась, узнав, что Эрин не выйдет за него замуж.

Уверовав после разрыва с Брэдли в свою женскую несостоятельность, Эрин сочла благоразумным воздержаться от дальнейших экспериментов и погрузилась в исследовательскую работу, приносившую ей не только моральное удовлетворение, но также научное признание и уважение коллег.

20
{"b":"18787","o":1}