ЛитМир - Электронная Библиотека

— Значит, Дэви, твой брат, тоже служит в полиции? — спросила она чуть погодя.

— Нет, он частный детектив, — ответил Коннор.

— Он моложе тебя?

— Нет, старше на два года.

— А другие братья или сестры у тебя есть?

— Да, Шон. Он моложе меня на четыре года.

— И откуда же все твои родственники родом?

Коннор едва не поперхнулся, пораженный такой любознательностью, и с опаской поинтересовался:

— А что вообще тебе известно о моей семье? Что рассказывал о ней Эд? Вы часто перемывали мне косточки?

Эрин отвела взгляд и покраснела.

— Иногда случалось, — пролепетала она. — Отец обожал поболтать с мамой о своих коллегах, порой в моем присутствии. Но я, разумеется, помалкивала.

— И что же он говорил обо мне?

— Как-то раз он сказал очень странную вещь… дескать, тебе так хорошо удается играть роль преступника, потому что ты привык носить маску. Я долго размышляла, что означают его слова, но так и не поняла. А когда однажды я спросила у него об этом, он разозлился и посоветовал мне не совать нос в чужие дела.

— Значит, я тебе небезразличен? — с улыбкой спросил Коннор, отложив вилку.

Эрин стыдливо прикрыла глаза ресницами, отрезала от устрицы крохотный кусочек, отправила его в рот, проглотила, промокнула салфеткой губы и лишь потом промолвила:

— Просто меня разбирало любопытство. Но что все-таки мой папа тогда имел в виду?

Коннор уставился на свой недоеденный бифштекс и неохотно ответил:

— Это долгая история… И довольно печальная.

Эрин съела еще один сочный кусочек и с подкупающей улыбкой попросила:

— Пожалуйста, удовлетвори мое любопытство!

Он взглянул на ее влажные губы, сделал большой глоток пива, кашлянул и начал свое невеселое повествование:

— Моя мама скончалась, когда мне было восемь лет, а Дэви — десять…

Эрин выронила вилку и воскликнула:

— Какой ужас! Представляю, каково вам тогда пришлось…

— Да, нам пришлось туго… Близнецам было всего четыре года…

— Близнецам? — Эрин вытаращила глаза.

— У Шона был брат-близнец, он умер десять лет назад, вернее, погиб, сорвавшись в машине с обрыва.

— Клянусь, Коннор, я не хотела, чтобы ты вспомнил об этом! — Эрин снова промокнула губы салфеткой. — Прости меня, ради Бога!

— Я тоже не хотел стращать тебя историей в духе шекспировских трагедий, — мрачно произнес он. — Извини, что я неудачно начал, постараюсь исправиться. Итак, мы с отцом жили в горах урочища Эндикотт-Фоллз. Ты что-нибудь слышала об этом заповеднике?

— Да, — кивнув, сказала Эрин. — В Эндикотте учится в частном колледже моя сестра Синди.

— Чудесно. В общем, после смерти мамы наш отец свихнулся. Он и раньше был со странностями, война во Вьетнаме покалечила его психику. С кончиной мамы он утратил опору и стал чудачить. До ближайшей школы было двадцать миль, поэтому учил нас всему папочка. По своей весьма специфической программе…

Коннор умолк, удивленный собственной разговорчивостью. Раньше он избегал исповедей о своем детстве, чтобы не слышать потом неприятных резких суждений и дурацких вопросов. Очевидно, заинтересованный блеск в глазах Эрин развязал ему язык.

— Он вбил себе в башку, что близится конец света, — продолжил Коннор. — И стал подготавливать нас к грядущему апокалипсису. Помимо математики и грамматики, мы изучали приемы рукопашного боя, социальную и политическую историю, основы сельского хозяйства, премудрости охоты. Также он учил нас всему, что необходимо для выживания в дикой местности. В общем, исподволь превращал нас в людей, способных уцелеть во время Армагеддона.

— Это поразительно! — воскликнула Эрин.

Коннор отрезал от бифштекса аппетитный кусочек, отправил его в рот и стал тщательно пережевывать. Эрин же не сводила с него восхищенных глаз и терпеливо ждала, когда он продолжит свой рассказ. Наконец он запил мясо пивом и произнес:

— Однажды к нам пожаловала сотрудница социальной службы из города. Так отец спрятал нас в лесу, а ей соврал, что мы уехали к родственникам в Нью-Йорк. А потом запугал доверчивую женщину ужасами, якобы ожидающими ее после всемирной катастрофы. Бедняжка чуть не лишилась чувств и поспешила убраться восвояси.

— И что же все вы, братья, думали тогда об этой галиматье?

— Папаша обладал харизматической внешностью, внушал доверие к себе. Лишенные в этой чертовой дыре возможности слушать радио и смотреть телевизор, мы верили всем его бредням. Пока Дэви не решил выбраться на разведку на вражескую территорию и взглянуть на мир своими глазами. Нам он сказал, что хочет поступить в колледж, хотя в действительности истосковался по женскому обществу. — Коннор улыбнулся, вспомнив этот забавный эпизод, но внезапно помрачнел и добавил: — А спустя год отец умер от инсульта.

Эрин сочувственно похлопала его ладонью по руке и спросила:

— И как же вы жили после его смерти?

— Похоронили его возле нашего дома, а потом стали искать работу. Дэви устроился на мукомольную фабрику, я взял на себя все домашние дела. Затем Дэви завербовался на флот, а я пошел учиться в колледж.

— И сколько же вам было лет, когда ваш отец умер?

— Мне — шестнадцать, Дэви — восемнадцать, Шону и Кевину — по двенадцать.

На глаза Эрин навернулись слезы, губы ее задрожали.

— Не принимай это чересчур близко к сердцу, — поспешил успокоить ее Коннор. — Наше детство, конечно, было необычным, однако и плохим его не назовешь. Мы с братьями жили в красивом месте, у нас была дружная, сплоченная семья. Мы многому научились у отца. Если бы не ранняя смерть матери, то нас вполне можно было бы считать счастливчиками.

Эрин промокнула салфеткой глаза и с улыбкой спросила:

— А какой она была?

— Честно говоря, мне запомнилось только, что она была хохотушкой в отличие от отца, обычно пребывавшего в задумчивости. Мама порой смешила его, но когда ее не стало, он вообще перестал смеяться.

— Из-за чего же она скончалась?

— Из-за кровотечения в результате внематочной беременности. Случилось это в январе, когда все дороги в город завалило снегом. А до больницы от нас и летом-то было нелегко добраться.

Эрин ахнула и прикрыла рот салфеткой.

— Только не плачь, ради Бога! — воскликнул Коннор, проклиная себя за болтливость. — С тех пор прошло почти тридцать лет.

Эрин шмыгнула носом и захлопала глазами. Коннор невольно протянул руку к ее бархатистой щеке и смахнул слезу. Эрин испуганно отшатнулась, он отдернул руку и случайно задел бокал с минеральной водой. К счастью, бокал не разбился, упав на стол, но скатерть стала влажной. Коннор чертыхнулся, Эрин же прошептала:

— Это пустяки, я сама виновата.

Оба снова принялись за еду, остывавшую на тарелках. Звон столовой посуды в наступившей тишине напомнил Коннору, что его отец, Эймон Маклауд, не позволял своим детям болтать за обедом и жестикулировать. Запрет на пустые разговоры тяжелее всех переносил Шон, готовый тараторить без умолку с утра до вечера.

Эрин, тоже переносившая тягостное молчание с большим трудом, вскоре не выдержала и попыталась возобновить застольную беседу. Сделав глубокий вдох, она спросила:

— А какие они, твои братья? Что они собой представляют?

— Они уникальные создания, — с кривой ухмылкой ответил Коннор. — И рассказывать о них можно бесконечно.

— Они женаты? — кокетливо поинтересовалась Эрин.

— Нет. Правда, Дэви был женат, пока служил на флоте, но жена ушла от него, не вынеся его тяжелого характера. Ему было некогда веселиться, пока он растил младших братьев и вкалывал на мукомольне. Да и позже, находясь на воинской службе, он видел мало радости, особенно во время войны в Персидском заливе.

— А Шон? Какой у него характер?

— Шон в отличие от Дэви считает мир огромным игровым полем, площадкой для развлечений. Он умен и симпатичен, однако постоянно попадает в передряги из-за своего взрывного характера. Но подолгу молчать и сохранять невозмутимость он не в силах. Почему ты как-то странно смотришь на меня и улыбаешься?

24
{"b":"18787","o":1}