ЛитМир - Электронная Библиотека

Она снова обернулась к воде, ошеломленная воспоминаниями. Когда она была ребенком, она боялась и боготворила Виктора. Он был совершенно непредсказуемым. Требовательным и насмешливым. Иногда жестоким, иногда добрым. Всегда пылким и притягательным. Полная противоположность ее затерянному в своих мечтах, текущему по течению, погруженному в размышления отцу, потягивающему коньяк.

— Какое-то время я боялся, что воспитание твоей матери возобладало.

— В чем?

— В том, что ты едва не превратилась в беспомощную трусиху. Но ей не удалось. Гены Лазара взяли свое. Ей не удалось.

В его серых глазах светилась гордость. Он читал ее как открытую книгу, словно ее мысли проецировались на широкий экран. Он понимал ее, как никто другой. И что-то внутри ее отвечало на это. А остальная ее часть замерла испуганно. Она не могла допустить, чтобы этот человек что-то значил для нее, или связать себя с ним каким бы то ни было образом. Не после того, что он сделал. Она стала искать способ избавиться от наваждения.

— А где захоронен мой отец, Виктор?

— Я все ждал, когда ты это спросишь. Он похоронен здесь.

— На этом острове?

— Его кремировали. Я захоронил его прах и воздвиг надгробную плиту, — сказал Виктор. — Пойдем, я покажу тебе.

Она не была готова предстать перед могилой отца в компании Виктора, но никакой возможности избежать этого не было. Она пошла за дядей по извилистой каменистой тропе, которая вела на вершину утеса, возвышающегося над островом. Среди скал обнаружилась скрытая от глаз и ветров маленькая долина. Она была покрыта зеленым мхом. Деревьев не было вовсе. Посреди этой расщелины стоял черный мраморный обелиск.

Точь-в-точь как в ее сне.

Она уставилась на надгробие, ожидая, что из букв, высеченных на камне, вот-вот начнет сочиться кровь.

— Все хорошо, Рейн? Ты вдруг побледнела.

— Мне снилось это место, — сказала она, задыхаясь. Глаза Виктора блеснули.

— Так, значит, у тебя тоже это бывает?

— Что бывает?

— Сновидения. Это фамильная особенность Лазаров. Твоя мать никогда не рассказывала тебе об этом?

Она покачала головой. Мать жаловалась врачам на кошмары дочери до тех пор, пока Рейн не научилась молчать о своих снах.

— У меня бывают такие сны, — продолжал Виктор. — У твоей бабушки они тоже были. Живые, повторяющиеся сны. Иногда о будущем, иногда о прошлом. Мне всегда было любопытно, передалось ли тебе это от меня по наследству.

— От тебя? Мне? — спросила Рейн удивленно.

— Конечно. Тебе от меня. Мне казалось, что такая смышленая девочка, как ты, сама должна догадаться об этом.

Он терпеливо ждал, пока она придет в себя. Наконец она заговорила, запинаясь:

— Ты хочешь сказать, что ты… что моя мать…

— У твоей матери много тайн.

Ей казалось, что под ней разверзлась земля. — Ты ее соблазнил? Виктор фыркнул.

— Я бы не стал это так называть. Соблазнение предполагает какие-то усилия со стороны того, кто соблазняет.

Рейн была так шокирована, что даже не заметила оскорбления в адрес своей матери.

— А ты уверен? Виктор пожал плечами:

— С Аликс ни в чем нельзя быть уверенным, но учитывая твои сны и то, как ты выглядишь, ты определенно либо от меня, либо от Питера. И я лично убежден, что ты от меня. Я это чувствую.

Слова собственника. Они вибрировали в ее голове.

— Почему?

Он нетерпеливо взмахнул рукой.

— Она красивая женщина, — сказал он обыденно. — И я хотел доказать свое превосходство над Питером. Не то чтобы это удалось или была какая-то необходимость. Мы были слишком разными. Я и так его испортил. Все время делал за него грязную работу. И это была ошибка. Я надеялся уберечь его от темной стороны жизни. Но это не сработало. Он все равно столкнулся с ней. Он нашел Аликс.

Она протестующе вскинула руки:

— Виктор…

— Ему нужен был кто-то, кому бы понравилась его чувствительность. — Лицо Виктора вспыхнуло гневом. — А не жадная до денег дрянь, которая раздвигает ноги перед каждым, кто готов ублажать ее.

— Довольно! — закричала Рейн Он отпрянул, шокированный ее тоном. Она заставила себя не отвести взгляда от его горящих глаз, напуганная своей наглостью.

— Я не потерплю, чтобы так говорили о моей матери. Виктор поаплодировал ей:

— Браво, Катя. Если бы это был тест, ты бы его прошла с легкостью. Аликс не заслуживает такой преданной дочери.

— Меня зовут Рейн. И пожалуйста, не говори больше об Аликс.

Виктор изучал ее лицо с минуту.

— Это место, похоже, расстраивает тебя, — заметил он. — Давай вернемся в дом.

Она снова пошла за ним по тропе. Снова и снова она прокручивала в голове его слова, но они никак не укладывались в ее сознании.

Тропа привела к веранде, которая примыкала к задней стене дома. Он открыл перед ней дверь и жестом предложил следовать за ним вниз по лестнице.

— Я обещал показать тебе мою коллекцию, — сказал он. — Хранилище в подвале. После тебя, дорогая.

Маленький маячок в кармане жег ей руку. Она подумала о замке Синей Бороды, и живот у нее свело от страха. Она приказала себе не думать об этом. Надо просто сделать все правильно! Она плавала с акулами, зажав кинжал в зубах. Она пообещала Сету Она должна как минимум попытаться.

Виктор открыл крышку пульта управления на стене рядом с бронированной дверью и набрал несколько цифр.

— Кстати, это мне напомнило кое о чем, — пробормотал он. — Сегодня утром я сменил личный код доступа к компьютеру.

Рейн кивнула из вежливости.

— Одно слово. Минимум четыре буквы. Максимум десять. Ключевое слово… что я хочу от тебя.

Она недоуменно посмотрела на него:

— Ты хочешь сказать, что говоришь мне часть кода? И чего ты ждешь от меня дальше?

Он фыркнул.

— Я тебя умоляю. Мне казалось, что ты знаешь меня лучше. Если я тебе скажу весь код, то это ничего не даст ни тебе, ни мне. — Он мечтательно улыбнулся. — А если ты вычислишь его сама, то будешь знать все.

Он набрал еще несколько цифр. Замок щелкнул, и тяжелая бронированная дверь медленно открылась.

— Прошу, — сказал Виктор.

Она вошла в комнату. Воздух, созданный совершенной системой климат-контроля, сомкнулся вокруг нее в собственническом объятии.

Виктор вернул стилет шестнадцатого века к остальным ножам и кинжалам. Он снял с верхней полки деревянный ящик и положил его на стол.

— Мне сказали, что этой рапирой нанесли смертельный удар в семнадцатом веке во Франции, — сообщил он. — Дуэль состоялась из-за неверной жены, если верить документу. Придя в ярость, обманутый муж заколол этим клинком обоих: и жену, и ее любовника. Часто такие истории сочиняют, чтобы поднять цену на лот, но в данном случае у меня есть причины доверять бумагам. Документы, подтверждающие правду, хранились в архивах Лувра, но для денег нет границ.

Виктор внимательно наблюдал за ее реакцией, когда она читала древний вердикт, держа в дрожащих руках. Она не могла не быть его отпрыском. Ее сны были серьезным доказательством.

Она осторожно передала ему бумагу.

— Да, — сказала она, убедившись. — Я думаю, это правда.

Она тоже чувствовала все, как и он. Это не должно было иметь значения, но имело. Какое это удовольствие — показывать свои сокровища тому, кто действительно способен их оценить.

— Ты ведь чувствуешь это, не так ли? — Он протянул руку к рапире.

Рейн избавилась от холодного оружия с видимым облегчением.

— Что чувствую?

— Пятно. Я бы сказал «энергетику», но этот термин так затаскали парапсихологи новой эры, что он потерял смысл.

— Я что-то не очень тебя понимаю. Он похлопал ее по плечу.

— Ты поймешь, моя дорогая. Если тебе снятся сны, то и остальное тоже придет. Это цена, которую ты платишь за то, что родилась с фамилией Лазар.

— Я уже расплатилась сполна, — прошептала она. Он безжалостно посмеялся над ней:

— Не ной. У власти всегда есть цена. И ты должна научиться пользоваться властью, чтобы ценить ее дары.

55
{"b":"18788","o":1}