ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сын мой, мой и Шека, – прошептала женщина, – наследник владения и мое будущее.

Возможно, дым притуплял мое сознание, но я разводил достаточно собак, чтобы не сомневаться, что Каеска и воевода не произведут на свет ребенка с лицом, типичным для жителя с бремилейнских холмов, даже если она каждую вторую ночь будет ловить старого барана в свои сети и рожать ребенка каждое Летнее Солнцестояние. Не знаю почему, но внезапно я почувствовал убежденность, что Каеска видит совсем не то, что вижу я.

– И ты родишь его в должный сезон. Твои права Первой жены будут восстановлены, и ты возвысишься над женщинами других владений, когда твоя торговля с моим народом принесет вам металлы и лес, чтобы и дальше укреплять могущество Шек Кула. Тебе больше не придется иметь дело с ворами и дикарями материка, а только с островным народом, как твой собственный, народом, который понимает ценность красоты и чести в торговле. Ты дашь своему мужу влиятельный союз, поставишь его первым среди воевод, когда Острова найдут друзей, которые будут защищать их от грабежей пиратов и мошенников с материка.

Эльетимм наклонился вперед, устремив взор на Каеску.

– И твой сын унаследует все это. Он будет расти и процветать, а ребенок твоей соперницы заболеет и умрет, но только пока Королева получает должное и ты беспрекословно подчиняешься ее жрецу.

То есть ему. Я медленно покачал головой, не сводя глаз с Каески. Когда видение растворилось в грязных клубах дыма, уносимых прочь ночным ветром, жадный свет исчез из ее глаз, и она в отчаянии схватила пальцами последние струйки.

– Прояви достоинство.

Жрец произнес отрывистый приказ, и свеча потухла, последний усик дыма, свиваясь, исчез в темноте. Колдун встал, глядя на Каеску; она растянулась поперек стола, ее плечи сотрясались в безмолвных рыданиях. Усмехнувшись, эльетимм решительно направился к дальней двери, и как только он вышел из комнаты, я тотчас вернулся к своему тюфяку под дверью Ляо. Но прежде довелось приложить немало усилий, чтобы идти бесшумно, ибо я все еще находился под влиянием дыма, которого не мог избежать. С радостью положив голову на мягкий прохладный хлопок, я закрыл глаза. Пол качался подо мной, то опускаясь, то вздымаясь, и запах наркотика продолжал дразнить меня.

Поселение Кель Ар'Айен, Осеннее Равноденствие, Первый год колонии

Темар целеустремленно шагал по людной рыночной площади. Его так и распирало от гордости: тут и там в сгущающихся сумерках желтела свежая каменная кладка. Это ли не предметное доказательство его успеха в разыскании тех каменоломен! Вокруг танцевальной площадки мрак сдерживался светом факелов и жаровен, а самые решительные уже выстраивались для круговых плясок. Эсквайр с удивлением заметил, что некоторые ремесленники и торговцы, размечавшие эти первые границы их нового поселения, все же нашли время установить необычного размера полубочки и мятые котлы. Все в ярких цветах, эти импровизированные сады маскировали убогость деревянных домишек, приютивших колонистов в их первое лето, и создавали атмосферу праздника.

По меркам Д'Алсенненов это было, конечно, примитивное торжество, но, судя по шуму, который уже разносился эхом по широкому устью, колонисты навсегда запомнят этот праздник, хотя сейчас им, возможно, чего-то не хватало. Темар кивал проходящим мимо людям, махал полузабытым лицам из плавания и надеялся, что теплая улыбка заменит им деньги, которые он обычно раздавал на улицах в такие дни года. Сегодня вечером он нес богатство, предназначавшееся только для одного человека.

Темар остановился у ворот усадьбы Ден Ренниона и глубоко вдохнул, затем посмотрел, не выбились ли волосы из заколки, и с сожалением потрогал потертости на камзоле. Но тут же решительно вздернул подбородок. Не он один будет носить прошлогодний наряд, не так ли?

– Темар!

Вдруг кто-то чувствительно хлопнул его по спине, и юноша едва не растянулся на разбитой дороге.

– Держись, я тебя поймал!

– Вахил, ты идиот!

Темар сбросил руку, спасшую его от падения, одернул рубаху и торопливо проверил карман.

– Входи! – Довольный, Вахил постучал по светлому дереву ворот рукояткой ножа. – Всем не терпится тебя увидеть.

Сторож открыл ворота, и Вахил промчался мимо него с веселым приветствием, что немало удивило Темара.

– Да благословит тебя Дрианон, – неловко пробормотал он этому человеку, когда проходил мимо него.

– И тебя, эсквайр! – Сторож приветливо поднял пивную кружку.

Свернув в сторону от входа, Темар с любопытством посмотрел на изменения, происшедшие за те полтора сезона, которые он отсутствовал. Усадьба все еще была окружена частоколом вместо приличной каменной стены, но сады начали обретать форму. Среди тонких фруктовых деревьев, редко посаженных вдоль идущей к дому аллеи, светились фонари, и виноградные лозы пытались смягчить грубое дерево ограды. Правильной формы клумбы ждали своих растений, но слабый запах уже поднимался от кустиков мяты, тимьяна и таволги. Темар изумился мимоходом, откуда взялась галька, хрустящая под ногами на дорожках, а вскоре ему припомнилась груда балласта внизу, у пристани.

– Ваш управляющий не сидел без дела! – заметил он с одобрением.

Вахил покачал головой.

– Это все матушкина работа. Идем выпьем! – Он энергично зашагал к довольно тощей беседке из вьющихся лиан с поразительно алыми цветами, где на столе стояло вино. – Вернее, матушкина и Джейса, привратника. – Он махнул рукой в сторону ворот.

– С каких это пор ты на короткой ноге со слугами? – Темар сам налил себе в кубок золотистого вина, так как никаких слуг, обязанных это делать, не было видно.

Вахил остановился, пожал плечами и потянулся за графином красного.

– Даже не знаю. Просто как-то глупо казалось соблюдать эту официальность. Здесь все по-другому, ты не находишь?

Темар кивнул, отпивая вино, и немного зажмурился от его молодой резкости.

– Думаю, да. Когда мы ходили вверх по реке, все были равны, каждый просто делал свое дело. Ты застал меня врасплох, вот и все.

– Мы были слишком заняты, пока распахали достаточно земли, сеяли и убирали урожай, чтобы беспокоиться, те ли люди сидят за нижним концом стола. – Вахил на миг помрачнел. – После гибели в море тех кораблей нам каждого пришлось усадить за работу.

– Нам? – Темар недоуменно поднял брови.

– Именно.

Вахил не отвел глаз от насмешливого взгляда Д'Алсеннена и произнес с чувством:

– Нам есть, чем гордиться, и мы можем спокойно ждать зимы.

– А что именно делал ты? – спросил Темар с ударением на последнем слове.

Вахил отступил на шаг и согнулся в расточительном поклоне.

– Я имею честь представлять Секретаря на Первом Совете Кель Ар'Айена. О, прости! – обратился он к проходящему мимо мужчине, которого едва не облил вином. – Да, Темар, дай мне пару часов, и я покажу тебе списки всего, что было посажено, собрано, ощипано и зарезано с тех пор, как мы высадились здесь.

– Вахил Ден Реннион, первый щеголь в публичном доме, считает бобы? Поверить не могу! – Темар засмеялся.

– Не ты один. – Мессир Ден Реннион появился у плеча Темара; нотка гордости слышалась в его голосе, когда он посмотрел на сына. Однако ее сменила более суровая. – Ты опоздал, Вахил. Твоя мать спрашивала, где ты.

Вахил поклонился и ловко ушел от ответа.

– Пойду извинюсь.

Он стремительно ушел, а отец, тихо вздохнув, проводил его взглядом.

– Идем, Темар, – поспешно пригласил его мессир, отбросив беспокойство. – Здесь есть люди, которые очень хотят услышать от тебя новости.

Эсквайр снова прощупал через камзол карман своей рубахи.

– А барышня Тор Приминаль здесь? – обратился он к спине мессира и вспомнил, что Ден Реннион изрядно глуховат.

Темар пожал плечами и покорно отправился к группе беседующих мужчин.

– Д'Алсеннен! – Один шагнул вперед, приветствуя Темара легким поклоном. – Рад тебя видеть.

– Капитан Гретист, – широко улыбнулся Темар, – как «Орел»?

64
{"b":"18790","o":1}