ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гридень. Из варяг в греки
Русь сидящая
Психбольница в руках пациентов. Алан Купер об интерфейсах
Вернуться домой
Белокурый красавец из далекой страны
Понимая Трампа
Чернокнижники выбирают блондинок
День, когда я начала жить
Озил. Автобиография
A
A

– Он вернется в Хадрумал еще до конца года. Ты знаешь это? – тихо спросила я над мохнатой спиной осла. – На остров магов.

– Тогда как я отправлюсь в южные пределы Леса. – Ориал была невозмутима. – Со всевозможными новыми черенками, чтобы укоренить их в более теплой почве.

– Так вот зачем ты путешествуешь?

Эта женщина вызывала во мне все большее любопытство.

– Среди прочего. – Положив руку на пояс, она нежно посмотрела в спину Узары. – Травница всегда должна стремиться принести давно отъединенные виды обратно в свой сад.

– То есть… – проговорила Зенела, но приступ кашля прервал ее.

Ориал вытащила из кармана пузырек и дала девушке понюхать.

– Тебе нужна помощь с сурой? – спросила Рузия с ноткой нетерпения.

– Я велю им поторопиться.

Я только сейчас поняла, что Сорград смешивает настои, а Грен ищет среди горшков и сковородок, что бы поесть.

– Мы должны укладываться, – сообщила я, подходя к братьям.

– Выпей это. – Сорград передал мне чашку, которую я подозрительно понюхала. – Панацея Халкарион.

Медленно глотая настой, я огляделась.

– А лепешек не осталось?

– Черствые, как камни, но можешь взять, если хочешь, – щедро предложил Грен.

Он жевал полоску холодного мяса, макая его в миску с застывшим ореховым соусом. Я взяла лепешку и обмакнула в чай, чтобы размягчить.

Подошел Узара, и Сорград без слов передал ему чашку.

– Как ты? – Я с беспокойством посмотрела на мага, но он выглядел уже лучше.

Сжав в ладонях теплую чашку, Узара вдохнул пар.

– Хорошо, просто устал. Думаю, с Равноденствия я сотворил больше магии, чем за последние полгода, – молвил он с печальной улыбкой. – Да, это тебе не изучение теории колдовства. Но я для того и пошел с тобой, чтобы испытать свое мастерство.

– Нам нужно решить, что делать дальше, – вмешался Сорград. – Кто-нибудь нашел хотя бы намек на эфирные знания у этого народа?

Узара покачал головой.

– Даже если допустить, что они хранят это в тайне, кто-то уже наверняка проболтался бы, при их-то открытости.

Я уставилась на свою лепешку.

– Я все равно думаю, что в этом джалквезане что-то есть. Сегодня была охота, и тот Ямриз находил кабаков не только при помощи зоркого глаза и острого нюха, я уверена в этом. Как весть о нападении так быстро долетела до становища? Никто не смог бы пробежать с такой скоростью! А как насчет Зенелы? Когда вы видели, чтобы кто-нибудь так стремительно исцелился от гнили в легких? Наконец, я нашла кого-то, кто знает балладу, в которой героиня использует чары для разжигания огня, как и я…

– Ливак, последние три дня я только и делал, что слушал балладу за балладой, – раздосадовано перебил меня Узара. – У каждого второго есть своя версия, свой вариант слов или порядок повествования, почерпнутый у какого-то менестреля. Кажется делом чести играть с мелодией и добавлять украшения. Мне очень жаль, поверь, но эти истории так текучи, столько изменений год от года, что какое бы знание они когда-то там ни содержали, оно утрачено безвозвратно. Я мог бы дать тебе для начала пять разных версий «Охоты на Белого Оленя». – Он с упрямым щелчком захлопнул рот.

– Мы здесь не для того, чтобы писать трактат по истории Народа. – Я пыталась сдержать раздражение. – Перестань выяснять факты и посмотри на сказания! Посмотри на неожиданное, удивительное и невозможное и скажи мне, что там не замешана магия! А где есть магия, есть джалквезан, и это всякий раз.

– Возможно. – Скептицизм в голосе Узары не оставлял сомнений насчет его мнения. – Но как они это делают? Как мы проверим их способности, определим эффективность каких бы то ни было знаний, которые они, возможно, имеют?

– Почему вы, чародеи, вечно должны выискивать лом и разбивать все на мелкие кусочки? Почему вы не можете просто поверить? – Я вперила в мага свирепый взгляд.

– Если мы не узнаем, как они что-то делают, как мы сможем это повторить? – требовательно спросил Узара.

Я велела ему замолчать. Меня осенила идея.

– Это ведь в твоем трактате было установлено, что коллективная вера людей есть источник силы для Высшего Искусства, верно?

Узара недоуменно поднял брови.

– Основная заслуга принадлежит Джерису Армигеру…

Я подняла руку и наморщила лоб, стараясь подыскать слова для новой идеи.

– Предположим, группа людей верит, что у кого-то есть необычные способности. Что, если этого достаточно, чтобы вера осуществилась? Что, если этого достаточно, чтобы вызвать эфирное влияние на чьи-то способности?

Теперь, когда я это сказала, все обрело смысл, кусочки ложились на место, как в детской мозаике.

– Я не понимаю, – устало произнес Узара.

– Все говорят мне, что Рузия лучше всех умеет читать руны. Она верит в это, как и все остальные. Такой веры достаточно, чтобы это стало правдой. Ориал – известная целительница. Она поет песни, которые, как она верит, помогают ее врачеванию. Важны не столько слова джалквезана, сколько ее вера в то, что она делает. Все знают, что Ямриз найдет дичь, и он находит. Всякий раз, когда это случается, возрастает вера, ожидание, что это произойдет и в следующий раз, – и это происходит!

– Самоисполняющееся пророчество, – задумчиво пробормотал Сорград.

– Но Гуиналь и ее адепты изучали Высшее Искусство там, в Тормалинской империи в пору ее расцвета, – запротестовал Узара. – Их мастерство рождено знанием, не просто слепой верой.

– Где кончается знание и начинается вера? – парировал Сорград. – Что возникает сначала и затем поддерживает другое?

Я подняла с земли веточку – мертвую веточку с засохшими коричневыми листьями. Я слишком много времени провела возле этих магов с их вопросами и неистощимым любопытством.

– Талмия меграла элдрин фрес.

Листья затрещали, моментально истребленные огнем, сухая кора растрескалась, древесина под ней обуглилась. Я бросила веточку на землю и стала вдавливать ее ногой под верхний слой сухой подстилки в сырую лиственную прель внизу. Едкий запах дыма повис в воздухе.

– Это – Высшее Искусство. Скажи мне, как я это сделала, маг! Я не знаю – как, но верю, что могу, и оно еще никогда меня не подводило.

Узара открыл рот и вновь его закрыл. Присущая ему честность и объективность ученого не позволили магу сразу отбросить мою идею, как бы ему ни хотелось.

– Но как мы это проверим? Мы должны иметь доказательство, если хотим представить что-нибудь Совету или Верховному магу.

– По-видимому, если бы кто-то начал сомневаться в их способностях, они могли бы утратить их, – медленно предположил Сорград. – Это как в танце – стоит вспомнить о своих ногах, и тут же собьешься с ритма.

Я нахмурилась.

– Как можно просто взять и перестать верить во что-то?

– Мы могли бы словчить в игре с Барбеном, – с чувством заявил Грен. – Или сломать ему пальцы. Я бы не прочь преподать ему урок, а то все убеждены, что он непобедим.

– Вот тебе еще пример, – кивнула я Узаре. – Барбен верит, что он везучий, и все остальные верят. Это приводит в действие какой-то бессознательный элемент Высшего Искусства, и руны катятся, как ему надо.

– Он точно не мухлюет, – заметил Сорград. – Поверь мне, мы бы знали, если б он мухлевал.

Узара соединил руки под подбородком, упершись в него кончиками пальцев. Его взгляд стал неприкаянным среди суеты вокруг разбираемого становища.

– Это интересная идея, и кто может сказать, что она неверна, мы так мало знаем о Высшем Искусстве. Но где доказательство, где проверка?

– Зачем тебе это нужно? – Я покачала головой. – Всякий маг в Хадрумале разберет часы до колесиков и пружинок, прежде чем согласится, что они отмечают проходящее время?

Узара состроил гримасу.

– Мы рискуем яблоками против золы, верно? Если наши вопросы заставят Гуиналь усомниться в своих способностях, мы потеряем не только самого опытного нашего практикующего Высшего Искусства, но также одну из главных защит, которые есть у Келларинской колонии против эльетиммских набегов.

54
{"b":"18791","o":1}