ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, Верховный. – Шив глупо захлопал глазами. Добродушное лицо Верховного мага стало твердым.

– Троанна не одобряет моих отношений с Лариссой, это верно, но она старая и мудрая, а потому знает, что плотские удовольствия и магическое ремесло – вещи совершенно разные. Не смешивай их, Шив, чтобы не ошибиться ни в отношении меня, ни в отношении себя. Троанна будет судить меня как Верховного мага за то, как я исполняю свои обязанности, а не за то, как я предпочитаю проводить время в своей кровати. А ты особенно высоко должен это ценить.

Шив покраснел и неловко заерзал в кресле.

– Да, Верховный.

– У меня тоже есть связи в Релшазе и Тормейле. Ты помнишь Меллиту? Когда Калион обещает обе луны вместе со всеми звездами одному из членов магистрата, тот в первую очередь говорит с Меллитой. Калион играет роль вельможи в своих великолепных платьях, сшитых портным, громко и долго вещая о безграничных ресурсах магии. Только он не понимает, что люди, далекие от магии, относятся к ней настороженно, особенно если она в руках наглого и сильного человека. Калион говорит, что может творить всевозможные чудеса, но никогда не остановится, дабы спросить, а хочет ли кто-нибудь, чтобы он их творил. Высокомерие топорщит перья, Шив.

Итак, они идут и говорят с Меллитой, которая, как они знают, является магом и, что гораздо важнее, живет в их городе вот уже почти поколение, и все сходятся на том, что она – справедливый и честный откупщик налогов. Меллита советует им не беспокоиться, объясняя, что Калион – только гонг и никакого обеда и что человек, на которого им стоит рассчитывать, – это Верховный маг. – Планир ухмыльнулся. – Маг, еще более устрашающий, чем этот неисправимый энтузиаст? Нет, вовсе нет, говорит им Меллита. Он такой же человек, как вы, любит хорошеньких девушек, танцы, выпивку и фривольные шутки. Все знают, что это правда, и в Хадрумале, и в любом другом месте. – Серо-стальные глаза Верховного мага блеснули в свете свечей. – Утешение, за которое могут ухватиться принцы Тормалина, если мне в конце концов придется выгнать эльетиммов в океан молнией и огнем, потопом и землетрясением. Я выпущу всю мощь Хадрумала против этих колдунов, если нужно будет, Шив. Но я не стану попусту тратить время и силы на борьбу с мелкими булавочными уколами, когда реальная опасность в том, что нам всем перережут горло, если я допущу оплошность.

– Да, Верховный, – пробормотал молодой человек. Планир тяжело вздохнул.

– Что касается Отрика, ну, я еще не готов отказаться от старого пирата.

– Прошло семь сезонов из восьми, – с горечью напомнил Шив.

– Пока он все еще дышит, пока мы можем удовлетворять его телесные нужды… – Планир помолчал немного. – Если из поездки Зара ничего не выйдет, то да, я вынесу этот вопрос на Совет, но даже тогда порекомендую не принимать поспешных решений. Отрик не страдает, в конце концов.

Угрюмая тишина повисла в воздухе.

– Я знаю, ты не мог разрешить участие Совета, но можно пойти мне? – Шив с надеждой поднял голову. – Если стихия этого Джилмартена – воздух, то с моими водными талантами и с Узарой, владеющим землей, нам бы понадобился только маг огня, чтобы создать полную связь.

– И где бы ты нашел этого мага огня? – Планир улыбнулся, увидев мольбу в глазах Шива. – Я заключу с тобой сделку: если ты раньше, чем Зар, разгадаешь эту загадку, я пошлю тебя, чтобы дать ему ответ.

Он открыл дверь. В раздумье морща лоб, молодой человек ушел. Планир захлопнул тяжелый черный дуб и на минуту прислонился к нему лбом. Выдавив улыбку, он пересек комнату и открыл другую дверь, искусно спрятанную среди резных панелей. За ней находилась маленькая комната, в которой господствовала роскошная кровать с пологом из желтого шелка, вышитого яркими лозами и цветами. Ларисса сидела в кресле, обитом в том же стиле, с аккуратно сложенными на коленях руками и скрещенными лодыжками. Она смотрела в окно на закат, лицо – неподвижное, словно высеченное из того же белоснежного мрамора, что и умывальник рядом с ней. Каштановые волосы уложены в высокую прическу и скреплены гребнями, глаза, щеки и губы слегка подкрашены. Платье из лазурного атласа, покрытого газом, выгодно подчеркивало фигуру девушки.

– Ну а с тобой что? Сердишься или расстроена? – Планир сел на кровать и снял сапоги. – Или и то, другое?

Ларисса свирепо посмотрела на него.

– Значит, я всего лишь средство для распространения твоих слухов? Потому что все поверят в то, что я говорю, не так ли? Если ты не можешь доверить женщине разглашать постельный разговор, кому ты можешь доверять! – Краска, проступившая на ее щеках, перекрыла более мягкий оттенок румян.

– Ты всегда пользовалась моим полным доверием, когда требовалось приправить сплетни новыми пикантными подробностями, моя дорогая. – Планир бросил рубаху на пол. – Насколько я помню, ты охотно и с большим мастерством играла в эту игру, – ухмыльнулся он.

– И что с того? – зло спросила девушка. – Тебя не беспокоит, о чем все говорят? Надо мной смеются по всему материку, от Кола до Мыса Ветров! Моя роль – просто заверять всех и каждого, что ты мужчина с мужскими аппетитами?

– Я не отрицаю, что мне на руку подобное мнение людей, но я ничего не могу поделать со сплетнями. Мне очень жаль, что ты находишь это унизительным. Откровенно говоря, я бы и сам предпочел обойтись без них, – пожал плечами Планир. – Верховному магу многое подвластно, но я не в силах запретить людям думать, как они хотят.

– Но ты используешь эту болтовню, направляешь ее против сплетников. – Обвиняющий тон Лариссы пасовал перед спокойствием Планира.

– Верно, – согласился Верховный маг. – Я использую все средства для исполнения моих обязанностей; я сказал тебе это с самого начала. Но я не делал ничего, чтобы вызвать сплетни. Я не выставлял тебя напоказ и не прятал, как если бы нам было чего стыдиться. В конце концов, это была бы просто другая сторона монеты, если б я позволил перешептываниям и ехидным замечаниям влиять на меня. – Планир расшнуровал простые суконные бриджи, вылез из них и перешел к гардеробу, откуда достал чистую рубаху из мягкого шелка. – Я с самого начала тебе говорил, что будут пересуды и что тебе решать, не слишком ли тяжек этот груз и не склонит ли он чашу весов против меня.

Ларисса посмотрела на свои руки, и в наступившей тишине был слышен только шелест шелка, когда Верховный маг одевался.

– Все, что я прошу, моя дорогая, – чтобы ты взвесила мои слова прежде чьих-то еще, – мягко сказал Планир. – Я когда-нибудь тебе солгал? Я когда-нибудь тебя обманул? Ты веришь, когда я говорю, что твой ум и твое общество, твое обаяние и твоя страсть – величайшие дары, когда-либо ниспосланные мне? Останься ты со мной, и я бы считал себя самым счастливым человеком в мире, даже будь я простым углекопом в Гидесте, не говоря уж о Верховном маге Хадрумала.

– Но ты – Верховный маг Хадрумала, – помедлив, откликнулась Ларисса.

– Да, – кивнул Планир. – И я должен переносить все, что с этим связано. Ты – нет, если не хочешь, моя дорогая. Ты это знаешь.

Вновь воцарившееся молчание грозило продолжаться вечно, если бы по всему многобашенному городу не забили колокола. Планир взглянул на маленькие часы, красовавшиеся на ночном столике возле кровати.

– В данную минуту нам следует решить, идем ли мы на танцы в Морской Зал. Каждый тур, что мы станцуем вместе, подбросит зерна на мельницу сплетен. Впрочем, если мы не пойдем, это породит целый воз предположений и слухов. Он положил глаз на другую девицу? Она получила продвижение, к которому стремилась, каким бы оно там ни было? Он пошел дальше, сделав еще одну зарубку на кроватном столбике, или она устала быть стариковским капризом? – Планир говорил с нежным поддразниванием. – Но как бы ты ни поступила, я буду уважать твое решение. И если мы туда пойдем, то только потому, что я люблю танцевать, и особенно люблю танцевать с тобой, и потому что хочу отринуть на вечер свои должностные заботы и наслаждаться с самой красивой девушкой Хадрумала. – Планир пошел к двери, элегантный в безупречно сшитом костюме из черного шелка.

95
{"b":"18791","o":1}