ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У добровольцев, как только они прибывали в Испанию, отбирали их паспорта. И редко бывало, что эти паспорта им возвращали. Даже когда кого-либо увольняли, ему говорили, что его паспорт потерян. Только из Соединенных Штатов собралось около 2 тысяч добровольцев, а каждый подлинный американский паспорт высоко ценился в ОГПУ в Москве. Почти каждая дипломатическая почта, прибывавшая на Лубянку из Испании, включал связку паспортов членов Интернациональной бригады.

Не раз, когда я бывал в Москве весной 1937 года, мне попадалась на глаза почта в помещениях Международного управления ОГПУ. Однажды я увидел связку сотни присланных паспортов, половина из них были американскими. Они принадлежали погибшим борцам. Паспорта убитых, после нескольких недель изучения семейного положения их прежних владельцев, легко приспосабливались для нужд их новых владельцев — агентов ОГПУ.

Пока армия Коминтерна — Интернациональная бригада — приобретала все больший вес и известность на первом плане событий, чисто русские части Красной Армии тихо прибывали и занимали свои позиции позади линии испанского фронта. Советский военный персонал в Испании никогда не превышал численности 2 тысячи человек. Только летчики и танкисты несли активную службу.

Большинство же русских выполняли техническую службу — штабистов, военных инструкторов, инженеров, специалистов военно-промышленного дела, химической войны, авиамехаников, радиооператоров, артиллерийских механиков. Все представители Красной Армии селились отдельно от испанского гражданского населения, не имели допуска в местные политические круги, никаких контактов с общественностью. Они находились под неусыпным надзором ОГПУ якобы для того, чтобы держать пребывание русских в тайне, а также во избежание всякого риска заражения рядов Красной Армии еретическими политическими настроениями.

Эта специальная экспедиционная сила состояла в прямом подчинении генерала Яна Берзина — одного из двух советских начальников, поставленных Сталиным во главе его интервенции в Испании, Другим был Артур Сташевский, официально занимавший пост советского торгового представителя в Барселоне. Это были тайные люди Москвы за кулисами испанского театра военных действий: в их руках были сосредоточены все нити контроля над республиканским правительством в Испании, в то время как об их миссии ничего не было известно вовне, и она была окружена совершенной тайной.

Генерал Берзин 15 лет был шефом военной разведки Красной Армии. Выходец из Латвии, он с 16 лет участвовал в партизанских революционных отрядах, боровшихся против царской власти, был ранен, взят в плен и приговорен к смертной казни в 1906 году. По причине его юного возраста царские власти сохранили ему жизнь, заменив смертный приговор каторгой в Сибири. Он бежал из ссылки и стал революционером-подпольщиком к тому времени, когда пала царская власть. Во времена Троцкого Берзин вступил на службу в Красную Армию и достиг видных должностей в ее командовании. Крепко сложенный, рано поседевший, немногословный, Берзин стал избранником Сталина на должность организатора и руководителя вооруженных сил законного республиканского правительства.

Главным сталинским политкомиссаром в Испании был Сташевский, коммунист польского происхождения, коренастый, невысокого роста, походивший на бизнесмена. Номинально он был торгпредом, но прежде также служил в Красной Армии. В свое время он ушел с военной службы, чтобы посвятить себя реорганизации в России меховой промышленности и торговле в период, когда эта отрасль находилась в полном развале. Его успехи в этой сфере были исключительными. Он сумел восстановить русскую торговлю мехами на всех мировых рынках. Сталин отдал в его руки манипуляцию всеми приводными ремнями политической и финансовой жизни республиканской Испании.

Берзин и Сташевский работали за сценой. На авансцене борьбы за дело законных властей находилась Интернациональная бригада. Иностранным корреспондентам на внутри испанском фронте главным человеком представлялся Эмиль Клебер, командир Интернациональной бригады. Миллионы читателей знали Клебера как самую драматическую фигуру героической обороны Мадрида.

В отчетах и интервью Клебер выглядел сильным человеком, призванным играть выдающуюся роль в испанской и мировой истории. Его физический облик, высокий рост, резкие черты лица, шапка седых волос, необычная для его 40-летнего возраста, — все эти черты служили созданию его легенды. Он представлялся миру неким «солдатом удачи», выходцем из Австрии, натурализовавшимся в Канаде. Согласно этой версии он, австрийский пленный в революционной России, якобы встал на сторону белых в борьбе против большевиков, но в конце концов, переменив свои взгляды, перешел на сторону коммунистов.

Вся эта картина была нарисована в главном штабе ОГПУ в Москве, где Клеберу был выдан его фальшивый канадский паспорт. Свою роль он играл под диктовку ОГПУ, его интервью сочинялись мистификаторами из кремлевских спецслужб.

Я был знаком с Клебером много лет — с его женой, его детьми и братом. Настоящее имя его было Штерн. Он родился на Буковине — некогда в Австрии, ныне в Румынии. В мировую войну он был австрийским офицером, был взят царскими войсками в плен и сослан в лагерь военнопленных в Красноярск. После революции вступил в большевистскую партию и всю гражданскую войну боролся в рядах Красной Армии. В 1924 году окончил советскую военную академию (позднее носившую имя Фрунзе), работал какое-то время на Разведывательное управление Генерального штаба, в 1927 году был назначен в военный отдел Коминтерна, в котором работал инструктором военных училищ. В Китае выполнил ряд секретных военных миссий Коминтерна.

Клебер никогда не бывал в Канаде, никогда не переходил в лагерь белых. Эти измышления были пущены в ход, чтобы затушевать его карьеру офицера Красной Армии и сделать правдоподобнее его роль как командира Интернациональной бригады. На самом деле, вопреки драматическим обстоятельствам его деятельности в Испании, он не имел реальной силы в функционировании советской машины в этой стране, хотя в ноябре 1936 года и был назначен главнокомандующим испанскими правительственными войсками в северном секторе мадридского фронта.

В первых числах ноября я прилетел через Марсель в Барселону. Служебная машина доставила меня в загородный отель, где располагался советский штаб в Барселоне. Посторонним не разрешалось там останавливаться. Там я встретил Сташевского и его ближайшее окружение. Там жил и работал наш военно-разведывательный штаб в Каталонии, во главе которого стоял генерал Акулов.

Мой приезд в Барселону был связан с необходимостью передачи агентуры, которой я располагал на вражеской территории, под контроль штабных офицеров нашей армии, участвовавших в операциях, тайно руководимых генералом Берзиным. Я считал, что информация, поступавшая ко мне из зон противника, была полезнее в Мадриде и Барселоне, чем в Москве. Наша разведка на стороне врага была отлично организована генералом Акуловым и действовала весьма эффективно. Наши радиооператоры работали без перерывов и ежедневно снабжали нас жизненно важными данными с помощью передвижных передатчиков.

Естественно, мой первый вопрос был о перспективе военной победы. В ответе было заявлено: «Путаница и беспорядок здесь невероятные. Единственное утешение, что у них, на другой стороне, путаницы и беспорядка еще больше». Генерал Берзин неутомимо работал над тем, чтобы сформировать подлинную армию из недисциплинированных, некоординированных в своих действиях вооруженных отрядов. Он настаивал перед Кабальеро на введении воинского призыва. Берзин собрал группу советских офицеров и старался сделать ее становым хребтом командования республиканских сил. Он взял на себя ведущую роль в организации обороны Мадрида в течение отчаянно трудных дней ноября и декабря. Но сам Берзин был настолько закамуфлирован, что его присутствие в Испании и сама его личность были известны не более чем полудюжине высших представителей республиканских властей.

Берзин настаивал на назначении главнокомандующего вооруженными силами, но республиканское правительство, находившееся во власти соперничающих партий и фракций, не склонно было утверждать такой пост. Берзин нашел подходящего кандидата в лице генерала Хосе Миахи, хорошего солдата, не питавшего политических амбиций. За несколько недель ноября 1936 года Берзин все же добился назначения Миахи, который сохранил пост главнокомандующего до конца гражданской войны.

29
{"b":"187938","o":1}