ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А что насчет Эриэл? – внезапно спросил Моргон. – Дет тебе рассказал о ней?

– Да, – ответила Моргол. – Но там, я считаю, совершенно другая история. Если бы Ом хотел тебя убить, он бы с легкостью это сделал, пока ты был студентом. Но он относился к твоим звездам не так, как те нелюди – те безымянные существа.

– У той женщины, – возразил Моргон, – есть имя.

– Ты его знаешь?

– Нет. И я никогда не встречался ни с кем, подобным ей. Я больше боюсь ее тайного имени, чем любого, чье имя мне известно.

– Возможно, Ом сделал тайной и ее имя, – вставила Лира. Она беспокойно задвигалась. – Моргон, мне кажется, я должна научить тебя защищаться. Дет, скажи ему.

– Я не собираюсь спорить с князем Хеда, – мягко сказал Дет.

– Не далее как сегодня утром ты с ним спорил.

– Я не спорил. Я только объяснил ему несостоятельность его доводов.

– Ах, так… Ну а почему тогда Высший чего-нибудь не сделает? Это ведь его дело. На его берегах появляются какие-то нелюди, они пытаются убить князя Хеда – мы могли бы с ними сразиться. В Имрисе есть армия, люди в Ане вооружены, от Краала до Ануйна. Высший мог бы собрать целое войско. Не понимаю, почему он этого не делает.

– Остерланд мог бы сам вооружиться, – сказал Моргон. – Имрис, Ануйн, даже Кэйтнард – тоже, но эти нелюди могли бы налететь на Хед, точно морская волна, и опустошить его за один день. Должен существовать другой способ бороться с ними.

– Вооружить Хед.

Моргон грохнул своим бокалом о каменный стол:

– Вооружить Хед?

– А почему нет? Мне кажется, ты должен, по крайней мере, предупредить их.

– Ты просто не понимаешь. Рыбаки из Тола выходят в море каждое утро, и единственное, что они находят там, – это рыба. Я даже не уверен, что жители Хеда верят в то, что за пределами их земли существует что-то еще помимо Высшего. Из всех шести королевств Хед единственный, где волшебники никогда не искали для себя службы – им там просто нечего делать. Чародей Талиес однажды посетил остров и объявил его необитаемым: там отсутствовала история, отсутствовала поэзия и абсолютно отсутствовал всякий к ним интерес. Мирная жизнь Хеда переходит, как землеправление, от правителя к правителю. Она связана с землей Хеда, и это дело Высшего, а не мое, нарушать этот покой.

– Но ведь… – попыталась перебить его Лира.

– Если бы я когда-нибудь привез на Хед оружие и велел бы жителям вооружаться, они бы посмотрели на меня как на чужака – а я бы и стал чужаком: чужак на собственной земле. Оружие, как болезнь, заставило бы засохнуть живые корни Хеда. И если бы я поступил так без разрешения Высшего, он отнял бы у меня землеправление.

– Не понимаю, – сказала Лира. – В Имрисе всегда идут сражения и междоусобицы; у Ана, Аума и Хела в прошлом – ужасные войны. Старые владетели Херуна всегда воевали друг с другом; почему же Хед живет по-другому? Почему Высшего должно волновать, вооружен этот остров или нет?

– Так уж повелось. В годы Заселения остров создал свои законы, и эти законы появились для того, чтобы укреплять власть князей Хеда. На острове нет ничего, за что кто-то захотел драться: ни богатств, ни больших землеугодий, ни источников власти или тайн, – просто хорошая земля и хорошая погода. Остров столь мал, что даже анские короли в годы их завоеваний не имели искушения им завладеть. Люди находили правителей, угодных им, чтобы сохранять мир, и их мирные инстинкты вросли глубоко в землю, укоренились в ней. Они в моей крови. Чтобы изменить их в себе, я должен изменить свое имя…

Лира сидела молча, не сводя с Моргона темных глаз, наблюдая за тем, как он поднял бокал и отпил из него глоток. Когда он снова поставил бокал на стол, то почувствовал прикосновение ее руки.

– Я поеду с тобой и буду тебя охранять, – объявила она. – Нет никого в страже Моргол, кто смог бы сделать это лучше меня. Нет никого, способного на это, и во всем Херуне. – Глаза ее устремились мимо Моргона на Эл. – Ты разрешишь мне это?

– Нет, – ответил вместо Эл Моргон.

– Ты сомневаешься в моей ловкости? – Лира схватила свой нож, зажала лезвие между указательным и большим пальцами. – Видишь эту веревку в дальнем конце комнаты, которая поддерживает факел?

– Лира, пожалуйста, не поджигай мне зал, – вмешалась Моргол.

– Мама, я пытаюсь показать ему…

– Я тебе и так верю, – успокоил ее Моргон.

Он повернулся, чтобы удержать ее руку, державшую нож. Пальцы Лиры были тонкими и теплыми, они чуть трепетали в его руке, и на миг Моргону показалось, что он держит маленькую птицу, и это тронуло его. Он старался говорить твердым голосом, но в нем все равно слышалась нежность:

– Спасибо тебе. Но если бы тебя ранили или убили, когда ты защищала меня, я никогда не простил бы себе этого – до конца жизни не простил бы. Единственная моя надежда – отправиться в путь как можно быстрее и незаметнее. Если я так и сделаю, то буду в безопасности.

Он разглядел сомнение в глазах Лиры, но, кладя нож на стол, она сказала только:

– Ладно, но уж в этом-то доме я все равно буду тебя охранять. Ты не сможешь мне отказать в этом.

После ужина Дет играл для Моргол приятные мелодии без слов, исполнявшиеся в старину при дворе в Ане, баллады Имриса и Остерланда. Заслушавшись его, все притихли.

Когда он закончил, возле столов не осталось никого, кроме них четверых. Свечи догорали в подсвечниках. Моргол неохотно поднялась.

– Уже поздно, – сказала она. – Утром я пополню ваши запасы, так что вам не придется останавливаться в Остерланде, скажите мне только, что вам нужно.

– Спасибо, – поблагодарил Дет, продевая плечо в перевязь арфы. С мгновение он молча смотрел на Эл, и она улыбнулась ему. Дет произнес тихо: – Мне хочется остаться. Я вернусь.

– Я знаю.

Моргол проводила их через лабиринт коридоров в покои, где уже были приготовлены вода, вино и пушистые одеяла; в очаге горел огонь, испуская неуловимый аромат свежести.

Прежде чем Моргол повернулась, чтобы уйти, Моргон спросил:

– Могу я оставить тебе несколько писем, чтобы ты передала их торговцам? Мой брат не имеет представления, где я нахожусь…

– Разумеется. Я велю принести тебе бумаги и чернил. А можно попросить тебя показать мне твою арфу?

Моргон вынул инструмент из чехла. Эл взяла арфу, долго смотрела на нее, прикасаясь тонкими пальцами к звездам, золотой отделке, белым лунам.

– Да, – тихо сказала она. – Я так и думала, что узнаю ее. Дет некоторое время назад рассказал мне об арфе Ирта, и, когда в прошлом году какой-то купец привез арфу ко мне в дом, я была уверена, что это та самая, которую изготовил Ирт, – зачарованная арфа с немыми струнами. Мне так хотелось ее купить, но она не продавалась. Торговец сказал, что обещал ее одному человеку в Кэйтнарде.

– Какому человеку?

– Он не назвал его имени. Моргон, что такого я сказала, что это тебя так встревожило?

Он вздохнул:

– Понимаешь, мой отец… Я думаю, мой отец купил ее в Кэйтнарде прошлой весной специально для меня незадолго до того, как погиб. Так что, если ты сможешь припомнить, как выглядел этот купец, или выяснить, как его звали…

Эл ласково тронула Моргона за плечо:

– Хорошо, я узнаю для тебя его имя. Спокойной ночи.

Когда Моргон закрыл дверь, Лира, одетая в короткую темную рубашку, бесшумно пройдя по коридору, встала у порога комнаты, копье неподвижно застыло в ее руке. Она посторонилась, только когда слуга принес бумагу, перья, чернила и воск.

Моргон устроился перед огнем. Долгое время он неотрывно наблюдал за пламенем, чернила высыхали на пере. Один раз он пробормотал:

– Что я ей напишу?

Подумав еще некоторое время, он начал писать, с трудом подбирая слова.

Закончив, наконец, письмо к Рэдерле, он сочинил коротенькую записочку Элиарду, запечатал ее и откинулся на подушки – глядя, как языки пламени то соединяются в единый яркий столб, то снова расходятся, дробятся мелкими огоньками, – едва замечая Дета, который неторопливо собирал их вещи. Наконец Моргон поднял голову и обратился к арфисту:

27
{"b":"18797","o":1}