ЛитМир - Электронная Библиотека

— «Ура! Ура! Вперед за права южан!» — Один сапог, затем другой плюхнулись на пол. Пение на несколько секунд смолкло, — должно быть, Кейн утолял жажду, приложившись к бутылке виски. Он смачно икнул, и губы Кристал изогнулись в циничной усмешке.

— «Ура! За наш красавец синий флаг с сияющей звездой!» — Послышался звон посыпавшихся на стол монет. Внезапно он запел другую песню. Голос его зазвучал мрачно, угрюмо. — В Амстердаме я встретил девицу, попомните мои слова!» — орал Кейн заплетающимся языком.

Он грузно повалился на кровать, которая находилась дюймах в шести от руки Кристал.

— «В Амстердаме я встретил девицу, ох уж и искусница она была. Красавица, ей-богу, ты мне больше не нужна!» — Он грохнул кулаком о стену. Если бы она не знала, что Кейн пьян и ни черта не соображает, можно было бы подумать, будто он специально голосит во все горло, чтобы разбудить ее и позлить своей похабщиной. — «Не нужна! Не нужна! Потому что ты — погибель моя». — Он опрокинулся на спину. — «Красавица… ты… мне… больше… не… нужна… — Кейн задышал ровно, глубоко. Кристал догадалась, что его наконец-то сморил сон.

Девушка в растерянности опустилась на кровать, думая о монетах, разбросанных на столе в комнате Кейна. Она опять нищая. Все ее имущество — одно только розовое платье, которое сейчас на ней, да и оно велико. В таком наряде в Нобле ее наверняка примут за проститутку, и доказать обратное будет нелегко. А вот имея при себе несколько монет, она сможет снять на ночь комнату в Саут-Пассе, купит нитку с иголкой и ушьет бальное платье по фигуре, придав ему более пристойный вид. Тогда, по крайней мере, у нее появится шанс найти приличную работу: она попробует устроиться в игорный дом сдавать карты или в салун — разливать напитки или танцевать за деньги с посетителями.

Мгла за окном рассеивалась. Небо посветлело, стало свинцово-серым. Раздумывать было некогда.

Кристал бесшумно отворила дверь. Запертые ворота форта охраняли караульные. Дилижанс еще не прибыл. Девушка прокралась вдоль стены к соседней двери и приложила ухо к замочной скважине. Кейн дышал размеренно и громко. Значит, спит крепко.

Кристал открыла дверь. Тишину нарушил печальный скрип. Девушка замерла на месте. Кейн не шевелился. Осмелев, она шагнула в его крохотную каморку. Кейн, в одних только черных штанах с подтяжками, лежал поперек парусиновой армейской койки. Покрытая густой черной порослью грудь тяжело вздымалась и опускалась. Глаза скрыты под закинутой на лицо рукой, губы чуть раздвинуты. От него несло перегаром. На полу и на столике возле койки россыпью валялись монеты.

Девушка на цыпочках приблизилась к столику. Ей повезло: в этот момент солнце наконец-то проглянуло над горизонтом, и в маленькое окошко заструился бледно-серый свет. Кристал понимала, что должна поскорее забрать то, за чем пришла, и убраться подобру-поздорову, но уйти, не взглянув в последний раз на Кейна, не могла.

Она остановилась возле кровати, на мгновение позабыв о времени. Кейн являл собой безобразное зрелище — волосы, почти черные на фоне белой парусины койки, всклокочены, торчат в разные стороны; накануне чисто выбритый подбородок за ночь успел зарасти темной щетиной. Почему он решил напиться, девушка не знала. Отчасти, может быть, по той причине, что предчувствовал ее исчезновение. Они испытывают друг к другу сильное влечение. Однако напрасно они допустили, чтобы их отношения зашли так далеко. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Кристал смотрела на спящего мужчину и представляла, хотя думать об этом было тяжело, что когда-нибудь Кейн женится, и его жена будет так же смотреть на своего Маколея, как она сейчас. Она поднимется рано, — возможно, чтобы сварить мужу кофе, — и увидит его распростертым на постели, забывшимся в глубоком сне. Она нежно коснется его лба и улыбнется загадочной улыбкой, вспоминая бурную ночь. А потом, когда она уже сделает шаг в сторону, собираясь отправиться на кухню, он неожиданно выбросит руку, схватит ее и вновь уложит в постель…

Кейн вдруг громко всхрапнул. Кристал вздрогнула, мгновенно возвращаясь в реальный мир.

Девушка стала осторожно подбирать рассыпанные по полу монетки. По сравнению с теми семью золотыми, что она оставляла ему, то была скудная сумма — доллара два, не больше. Очевидно, все деньги, что у него были, Кейн потратил на бутылку, которая, теперь уже порожняя, валялась возле койки.

Кристал увидела висящий на колышке вместе с пиджаком его старый красный платок и, сняв его, завязала в выцветшую материю собранные монетки, а узелок сунула в вырез платья, под корсет. Удача в последнее время не особо благоволит к ней, но, может быть, так ей все же удастся сохранить эти деньги.

Кейн застонал, и сердце девушки запрыгало в груди. Она шагнула в сторону двери, но в нервном возбуждении позабыла про валявшуюся на полу пустую бутылку из-под виски и случайно поддела ее носком ботинка. Бутылка с грохотом покатилась по грубым половицам и ударилась о стену.

Кристал застыла на месте, словно манекен, с ужасом глядя на Кейна. Она думала, что разбудила его, но Кейн не шевелился, — напротив, даже задышал спокойнее. Внезапно он со стоном повернулся на бок, выставляя напоказ часть спины, видневшуюся из-под распущенной шнуровки брюк. Храп возобновился.

Кристал угрюмо отерла застилающие глаза слезы. Ее время истекло. Репортеры уже на пути в Кэмп-Браун. Она в последний раз взглянула на Кейна и, поддавшись минутному порыву, наклонилась и коснулась губами его щеки. Затем нежно провела ладонью по лбу Маколея, — как это будет делать его будущая жена.

Девушка потихоньку выскользнула из комнаты Кейна. Сердце ее обливалось горючими слезами.

Ее ладонь легла на мою йогу,
Попомните мои слова!
Ее ладонь легла на мою ногу,
Но я сказал: «Красавица, ей-богу,
Ты мне больше не нужна.

Кейн со стонами метался на койке. Ему снился сон, и он знал, что это сон, потому что не ощущал гудения в голове, которое наверняка сопровождало бы его пробуждение, хотя напиваться так, как он напился вчера, было не в его привычках. Последствий ночного кутежа он еще не чувствовал, но образ этой девушки видел словно наяву.

Страх не отступал,

Он сел в, постели, как был, в одних брюках. Видение не исчезало. Она стояла в дверном проеме, одетая в черное с головы до пят; лицо тоже скрыто под колышущейся черной вуалью. Ангел, спустившийся на грозовых тучах.

Он смотрит на нее, не в силах отвести взгляд. В животе осел холодный комок страха. Он хочет защитить ее. Она нуждается в его покровительстве. Но как это сделать?

— Кто ты? — хрипло спрашивает он. Добиться от нее правды для него — жизненная необходимость, насущная потребность, обжигающая все его нутро, словно огонь виски.

Она приближается к нему, стройная, бесстыдно изящная в своих траурных одеждах, которые лишь подчеркивают каждую плавную линию, каждый изгиб ее чувственного тела, запретного для него и такого желанного. У него перехватило дыхание.

У койки она останавливается, и он нерешительно тянется к ее вуали. Смерть. Он ненавидит смерть. Сыт ею по горло еще с войны, где смерть приходилось хлебать вместе с бобами и сухарями. Он безжалостно срывает вуаль с ее лица. Ее красота причиняет ему такую же дикую боль, какую испытывает человек, получив удар в пах. А всё эти глаза, Голубые, словно небо прерии, хватающие за душу, как обрядовые песнопения пайутов[13], которые они исполняют в память об умерших.

— Кто ты? — шепчет он, не в силах закрыть глаза, чтобы не видеть ее подернутые скорбью черты.

Она напугана, спасается бегством от какой-то опасности. Она одинока.

Однако бессильным себя чувствует он сам. Он не знает, что делать, — и от этого еще страшнее. Он даже не уверен в том, что она назвалась своим подлинным именем. Не уверен в том, что она вдова. В ней ощущается некая непоколебимая твердость духа, и это выбивает его из равновесия. Ей пришлось испытать в жизни больше, чем она желала. Она целует его.

вернуться

13

Племя североамериканских индейцев.

36
{"b":"18799","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Колодец пророков
Минус размер. Новая безопасная экспресс-диета
Бесконечные дни
Самый богатый человек в Вавилоне
Призрак Канта
Темные времена. Попутчик
Бородино: Стоять и умирать!
Мальчик из джунглей
Тринадцатая сказка