ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я никогда ничего тебе не скажу. Не мучай ни себя, ни меня.

— Ты из богатой семьи, да? — Он вырвал фотографию из ее руки и пальцем ткнул в наряды сестер. — Эти платья сшиты из атласа. В атлас одеваются только девушки из богатых семей.

Кристал молчала. Кейн взглянул на нее; бессилие и отчаяние почти до неузнаваемости исказили черты его красивого лица. Девушка даже хотела соврать что-нибудь, чтобы удовлетворить любопытство Маколея. И тогда он уедет из Нобла. Может быть.

Кейн презрительно скривил губы.

— У меня такое чувство, что, будь я какой-нибудь бандит-одиночка, ты бы все ночи напролет изливала мне свою душу. — Он отпихнул ее в сторону. — Ты такая же, как и все падшие женщины, с которыми мне доводилось иметь дело. Если мужчина не негодяй и относится к тебе по-человечески, ты плевать на него хотела.

Глаза Кристал засверкали яростью. Больше говорить не о чем.

— Мне нужно идти. Меня ждут люди.

— Еще как ждут, — с отвращением бросил Кейн.

— Я имею в виду Фолти!

— Вот и прекрасно! Возвращайся в свой салун. Там тебе самое место.

— Яне проститутка. И ты это знаешь, — промолвила девушка, сморгнув с глаз сердитые слезы.

— Так докажи это, — тихим умоляющим голосом произнес он. — Сообщи хоть что-нибудь о себе и представь доказательства. Потому что, если ты будешь упрямиться, я закрою и салун Фолти, и другие Удобные заведения, как рассадник проституции. Кристал с трудом сдержалась, чтобы не отвесить Маколею оплеуху.

— Оставь Фолти в покое. Я больше не буду работать у него. Он был добр ко мне, и я не желаю, чтобы он страдал из-за меня. Завтра, когда приедут дилижансы из Форт-Уошэки, я покину Нобл. Можешь преследовать меня, если хочешь. Так и будем переезжать из города в город, терзая друг друга.

Меча глазами гневные стрелы, они стояли друг против друга с непримиримостью дуэлянтов.

Наконец Кейн, смирившись с упрямством девушки, удрученно покачал головой.

— Мне, конечно, не составит труда настигнуть тебя, если ты попытаешься бежать. Но, полагаю, ты охотнее примешь смерть, чем откроешь мне что-нибудь, а я вовсе не горю желанием рыть для тебя могилу где-нибудь посреди прерии.

— Тогда почему бы тебе не уехать в Вашингтон? В этом городе шериф все равно никому не нужен, разве что Яну.

— Мне нравится эта работа. Спокойная, мирная, гоняться ни за кем не надо. Так что пока поживу здесь. Для Вашингтона я еще не созрел.

— Вряд ли у тебя найдутся единомышленники. Больше никто не стал бы жить здесь по своей воле. — Кристал сердито смотрела на Кейна. — Я могу удалиться, господин шериф?

— Да, разумеется. Иди. Но только не думай, что на этом все кончилось. Когда-нибудь разговоришься.

— Нет. И я уже доказала, что умею молчать.

— Нет, девушка, вовсе нет. В Фоллинг-Уотере ты едва не открылась мне. Тогда ты мне доверяла. И опять поверишь.

Кристал бросила взгляд на приколотую к его груди железную звезду.

— Сомневаюсь.

Пожав плечами, Кейн вытащил из кармана монету и начал подбрасывать ее на ладони. Ярость всколыхнулась в Кристал с новой силой, когда она увидела, что Кейн поигрывает жетончиком, который далему Фолти. Девушка открыла дверь.

— Кристал.

Она остановилась.

— Один танец мой, хорошо? — с похабным блеском в глазах проговорил он.

Громко хлопнув дверью, девушка вышли на улицу.

— Кристал, теперь он требует, чтобы ты особо не привечала клиентов. Так и сказал мне вчера вечером. Полагаю, он хочет, чтобы ты развлекала только его одного. — Фолти вытер руки о свой белый фартук и налил виски еще одному посетителю. Сегодня в салуне народу было немного. Шериф еще и недели не пробыл в городе, а доходы Фолти заметно сократились.

— Ты дал ему повод думать, что я… — Кристал покосилась на Диксиану и Айви. В их присутствии ей не хотелось употреблять слово «проститутка», имевшее слишком явный физический смысл. Оно не покушалось на мечты, не разбивало сердце. — Ты и намекать не должен был, что я занимаюсь подобным, Фолти, — гневно закончила девушка. — Ты зря обнадежил его. Он придет в бешенство, когда я откажу ему.

Фолти изумленно всплеснул руками.

— Разве он не использовал еще тот жетончик?

— Нет, — не скрывая своего негодования, ответила Кристал.

— О, мой салун! — охнул Фолти, закатив глаза, затем схватил Кристал. — Так, значит, поэтому он таскается сюда каждый вечер? Ждет возможности использовать этот чертов жетон? Кристал, ты должна уступить ему! Он пустит нас по миру. У нас скоро вообще не останется клиентов. Люди неловко себя чувствуют в его присутствии, потому что он все вечера напролет только сидит и со злостью глазеет на каждого, кто посмел прикоснуться к тебе. Тебе следует быть с ним поласковей, девушка. Ты должна спасти мой салун!

— И не подумаю любезничать с ним, Фолти. — Кристал сверкнула сердитым взглядом в сторону хозяина заведения. — И потом, я намерена покинуть Нобл с первым же дилижансом.

— И куда же ты подашься? Да будет тебе, Кристал. Другие девушки не столь щепетильны, и ничего — живы.

— А я не собираюсь следовать их примеру! Ты поступил глупо, вручив ему этот жетончик!

— Ну как мне было объяснить ему, что ты у нас особенная? Он ни за что не поверил бы мне.

Кристал была глубоко оскорблена, но не показала виду. Может быть, она и не имеет права требовать себе уважения, однако она — урожденная ван Ален представительница одного из самых почтенных семейств Нью-Йорка. Гордость у нее в крови; с ней он никогда не расстанется.

Сунув Фолти поднос, Кристал заказала три порции виски. Тот, озабоченно хмурясь, наполнил бокалы. Девушка вдруг почувствовала, что не может больше злиться на Фолти из-за жетона. Этот человек, наверное, был послан ей самим Богом, когда она находилась в безвыходном положении. Среди владельцев салунов редко попадались отзывчивые люди. Как-то в Ларами хозяин одного питейного заведения, где она работала, чуть не избил ее, пытаясь заставить подняться с клиентом в «спальные номера». В тот же вече она без сожаления покинула форт. Однако жизнь бегах — трудная штука. Проезд в экипаже стоит дорого; каждый раз, пускаясь в путь, она платит за билет по десять долларов. Нобл во многих отношениях явился для нее желанной передышкой. Фолти не был особенно кичлив, да и не мог себе этого позволить, даже если бы очень того хотел, — его посетители были люди небогатые.

Кристал взяла поднос с бокалами виски и два отнесла пастухам, играющим в покер, а с последним направилась к столику в углу зала. Демонстративно отвернувшись от сидевшего там посетителя, она поставила перед ним бокал. Джо наигрывал на пианино веселую мелодию, и пьяный ковбой, сунув монету в руку девушки, потащил ее танцевать.

Макалей, устроившийся за столиком в углу зала, взял бокал с виски и, пинком отодвинув стоявший рядом стул, закинул на него ноги. Он по очереди оглядел всех посетителей салуна, но никто из них не был удостоен столь пристального внимания, как тот, что держал в своих объятиях Кристал.

Однако новый шериф не стал возражать и задираться. Он вел себя так же, как и в прошлый вечер, и в позапрошлый.

Пил виски и смотрел в сторону Кристал.

Глава 14

В ПАМЯТЬ О ЮНЫХ БОЙЦАХ

В палату больничную, белую, как вата,

Где вместе с живыми лежали и трупы,

Вошли угрюмые санитары.

Они принесли молодого солдата.

Совсем еще юный, безусый мальчик,

Бледный, как смерть, что за ним пришла;

Теплится пока, но скоро угаснет

Божия искра, что в нем жила.

Кудри златые прилипли ко лбу

Белому, как свежевыпавший снег.

И с выразительных нежных губ

Уж не сорвется радостный смех.

Он умирает; откиньте с чела

Волос мягкий шелк, такой золотой,

Руки сложите крестом на груди.

Его ожидает вечный покой.

Молитесь за чистую юную душу,

Безгрешную, словно младенца слеза,

Поплачьте над телом его бездыханным.

Был смел и отважен он до конца.

Вам скажут «спасибо» родные и мать,

Чье сердце навеки разбили.

Кто может ответить, кто может сказать,

За что ее сына убили?

Ответить ей может один только Бог,

Всеведущ, могуч, своенравен.

Его приговор не щадит никого,

Ведь слаб человек и бесправен.

Вот юноша этот идет на войну,

Красивый, отважный и храбрый.

Простился сродными: «Я скоро вернусь

С победой и славою ратной.»

Его еще ждут, с надеждой в душе,

Но он не вернется к родному порогу.

Он храбро сражался и пал на войне,

Безгрешен и чист он предстал перед Богом.

Героев отважных предайте земле

И помните, как они жили,

Любили, страдали и гибли в борьбе,

И их беззаветно любили.

Записано Мари Ревенел Ла Косте, которая выхаживала конфедератов в госпитале Саванны; ее жених пал смертью храбрых.
47
{"b":"18799","o":1}