ЛитМир - Электронная Библиотека

Он прижал ее к стене и слегка приподнял. Ребекка обхватила его ногами и глубоко вздохнула, вздрагивая от наслаждения. А почувствовав его в себе, закусила губу, как будто хотела умерить свой восторг. Они быстро вознеслись к самой вершине экстаза. Джексон глухо застонал, а из груди Ребекки вырвался хриплый, болезненный крик:

— Я люблю тебя… люблю… только тебя!.. В ее словах звучала истина, и Джексон не мог более отрицать ее. Пошатываясь, он отнес Ребекку на кровать.

— Я тоже люблю тебя, и да поможет нам Бог!

Они укрылись одеялом и через несколько минут заснули. Во сне Джексон по-прежнему крепко обнимал свою возлюбленную, словно хотел защитить ее от беды. Но непоправимое уже случилось, потому что он, ослепленный страстью, совсем забыл о мерах предосторожности.

Джексон открыл глаза на рассвете с ощущением, что все еще видит сон. Ребекка пошевелилась, ее ресницы дрогнули, а на губах появилась улыбка. Не удержавшись, он улыбнулся в ответ. Сон это был или явь, но просыпаться он не желал.

Когда в дверь позвонили, Ребекка готовила вторую порцию оладий и уже вылила тесто на сковороду.

— О дьявол! — пробормотала она. Жаль, что Джексон отправился осматривать свою новую квартиру. Именно сейчас лишняя пара рук пришлась бы очень кстати.

— Кто там? — крикнула Ребекка, ловко встряхнув сковороду с поджаренными оладьями, которые шлепнулись точнехонько на свои места.

Пит просунул голову в дверь, жадно принюхиваясь к вкусным запахам, долетавшим из кухни.

— Это я!

Ребекка сдержанно улыбнулась. Этот грубоватый голос был ей хорошо знаком. Через несколько мгновений старик вошел в кухню, держа в руке газету, свернутую трубочкой, и бросил плотоядный взгляд на оладьи. Ребекка снова ухмыльнулась: особой деликатностью Пит Уолтерс не отличался.

— С добрым утром, как себя чувствуешь? Пит фыркнул:

— Отлично! Два дня назад док разрешил мне заняться какой-нибудь легкой работой. Вот я и пришел доложить о полной боевой готовности, — старик нахмурился. — Если только… ты не взяла кого-нибудь на мое место.

— Не говори ерунды! Посмотри, какой сегодня прекрасный солнечный день. Хочешь оладий? Теста у меня полным-полно. Джексон скоро придет. У него нет времени готовить, а я ненавижу есть в одиночестве.

— Хм!.. — Пит окинул взглядом две горки оладий, бросил газету на стол и молча уселся перед пустой тарелкой. Потом подцепил вилкой несколько теплых оладий и с сосредоточенным видом принялся намазывать их маслом.

Ребекка закатила глаза, с трудом подавляя желание обрушить на его лысую голову ложку, которой разливала тесто. В дверях появился Джексон с одной из своих новых маек в руке.

Пит, который пережевывал первый кусок, поднял глаза и нахмурился, увидев улыбающуюся Ребекку и полуобнаженного мужчину, вовсе не казавшегося смущенным.

— Доброе утро, Пит! Я должен вам деньги, — спокойно сказал Джексон. — Большое спасибо за хлопоты! Бумажник остался наверху, но я принесу его перед вашим уходом.

Пит покраснел как рак. Он не ожидал, что Джексон так сразу заговорит об этом.

— Да ну… ерунда какая! — поспешно прервал его старик. — Ты это заслужил. И потом… я ведь знаю, где ты живешь, верно?

Джексон задумчиво прищурился. За этими словами, сказанными как бы мимоходом, крылось нечто серьезное.

Ребекка изо всех сил старалась отвести взгляд от плоского загорелого живота, мускулистой груди и рук Джексона, но это было очень трудно, особенно учитывая, сколько раз сегодня ночью она осыпала поцелуями его тело. Запах подгоравших оладий заставил ее очнуться и переключить внимание на более прозаические дела.

— Все готово. Ешьте, пока горячие.

— Спасибо, дорогая, — тихо отозвался Джексон, немало удивив и Ребекку, и самого себя такой фамильярностью: ведь рядом сидел Пит. — Но сначала мне нужно срезать этикетку. У тебя есть ножницы… или какой-нибудь нож под рукой?

— Вот, давай я сделаю, — и Ребекка быстро срезала ярлычок с белой футболки, думая при этом о сожженной коже на ладонях Джексона. — Ешь!..

— Без тебя не буду.

Она с улыбкой отдала ему футболку и, пока он натягивал ее через голову, быстро выложила на тарелку последние оладьи, а потом уселась за стол.

Во время этого обмена нежностями они совсем позабыли о Пите, и ему оставалось только жевать да помалкивать.

— Горячо! — предупредила Ребекка, перегнувшись через стол и наливая ему очередную порцию кофе. Но Пит уже отхлебнул из стакана. На глазах его выступили слезы, однако из какого-то мальчишеского упрямства он ни в коем случае не признался бы, что обжег себе язык.

Джексон усмехнулся. Он отлично понял, что произошло. Полив сиропом горку оладий на своей тарелке, Джексон передал бутылочку Ребекке.

— Кстати, Пит, может, дашь почитать газету? — попросила Ребекка. — Хочу проверить, есть ли там мое объявление. Его должны были начать печатать еще вчера, но за всей этой суматохой я не успела посмотреть.

Пит с сожалением взглянул на последние две оладьи и отодвинул тарелку в сторону. Он был бы рад доесть их, но боялся, что у него с языка слезет кожа.

— О да. Я ведь отчасти поэтому и пришел, — спохватился он, развернул газету и показал первую страницу. — Ну-ка посмотри! Кто это здесь?

Ребекка замерла, не донеся до рта вилку с оладьей, и уставилась на смазанную фотографию крупного мужчины, который выбегал из горящего дома. Его лицо было искажено ужасом, но боялся он явно не за себя, а за ребенка, которого крепко держал в руках. Мальчик, очевидно, был без сознания.

У Ребекки широко раскрылись глаза и слегка задрожали руки. Она потянулась через стол, чтобы как следует рассмотреть снимок. Фото оставляло желать лучшего, но сходство с Джексоном невозможно было не заметить.

— О Джексон! — тихо промолвила Ребекка, дотронувшись до его руки. — Что с мальчиком?

Джексон с трудом приходил в себя от удивления. У него не осталось никаких воспоминаний о съемочных группах и фотоаппаратах. Только лица пожарных и крики врачей «скорой помощи», которые требовали, чтобы он отдал им ребенка.

Не привыкший быть в центре внимания, Джексон смущенно поковырял вилкой оладью.

— Его увезли на вертолете куда-то в ожоговое отделение. С легкими у малыша дела плохи, но медики говорят, что он выкарабкается.

Питу стало стыдно. И так всякий раз! Стоит ему осудить Джексона, как он глядь и выкинет что-нибудь этакое. Сначала спас Ребекку, потом его самого, теперь — ребенка. Старик вытер ладонью свои короткие жесткие усы. Что же это за человек: то совершает убийство, за которое все его ненавидят, то помогает людям?

— Предполагают, что пожар начался на втором этаже.

Джексон, собиравшийся положить в рот очередной кусок, нахмурился.

— А тут нечего предполагать. Мы все знаем, где это произошло и почему. Один пьяница — он называл себя отцом этого мальчишки! — вырубился с зажженной сигаретой в руке. Сам погиб и сына чуть не прихватил с собой.

— Какой кошмар! — Ребекка содрогнулась, представив себе, как ужасно потерять в огне кого-то из родителей, а потом вспомнила отца Джексона… и то, что сделал с ним сын.

Она виновато отвернулась, но Джексон успел понять по выражению ее лица, о чем она подумала.

— Нет, вовсе не кошмар! По крайней мере для мальчишки. Я-то считаю, что теперь он вырвался из ада. Папаша лупил его насмерть.

— Откуда ты знаешь? — угрюмо спросил Пит. Джексон поднял голову; его глаза сверкали от бешенства и муки.

— Я знаю, старик. Уж поверь на слово. Дети часто ревут, и когда они вопят от боли — это одно дело. Если кровь течет из носа — ладно, а вот если из уха… или изо рта — значит, клянусь Господом, кто-то лупит ребенка смертным боем.

Он отодвинул свой стул и вышел из кухни. А Ребекка и Пит сидели за столом и смотрели друг на друга с немым ужасом. Одна и та же мысль вихрем кружилась в их сознании, но они не решались высказать ее вслух.

Откуда все-таки Джексон узнал об этом? От самого ребенка? Или по собственному опыту, когда много-много лет назад малыш по имени Джексон оплакал и никто не пришел ему на помощь?..

48
{"b":"18801","o":1}