ЛитМир - Электронная Библиотека

Оба всадника были явно очарованы незнакомкой, даже не догадываясь о том, что эта женщина заманивает их в ловушку.

— Почему мы остановились, Риггз? — раздался ворчливый мужской голос из кареты. — Немедленно трогайтесь! Эти дороги небезопасны для путешественников. Поехали!

— Здесь дама знатного происхождения, милорд, она взывает о помощи, — сказал один из всадников. — Леди упала с лошади, у которой лопнула подпруга, и получила серьезный ушиб. Теперь она не может продолжать путь верхом.

— Дама знатного происхождения, говорите? — с интересом переспросил тот, кто находился в карете.

Шелковые занавески на окне экипажа раздвинулись, и Брэдан увидел лысый череп очень толстого человека с двойным подбородком. Осторожно выглянув наружу и не заметив никакой опасности, он по пояс высунулся из окна, словно улитка из своей раковины. Судя по всему, это был священнослужитель.

Однако, увидев Фиону, он на мгновение замер, и его лицо перекосилось от ужаса. Крепко выругавшись, не в силах скрыть злости и страха, священнослужитель снова исчез в глубине кареты, и оттуда раздался его неистовый крик:

— Черт подери, это засада! Гоните лошадей! Вперед!

— Вы совершенно правы, милорд! — воскликнул Уилл, выходя из-за куста, за которым прятался.

Главарь шайки выхватил меч из ножен и с угрожающим видом направился к карете. За ним шли Руфус и Грейди. Брэдан решил, что и ему не следует отсиживаться в укромном месте, а пора действовать, и двинулся за своими новыми приятелями.

Застигнутые врасплох всадники растерялись. Брэдан подскочил к одному из них и стащил с лошади. И прежде чем стражник успел обнажить свое оружие, Брэдан приставил к его горлу острие меча. Руфус и Грейди занялись вторым стражником, а Нейт взял лошадей, впряженных в экипаж, под уздцы. Видя, что его люди контролируют ситуацию, Уилл решительным шагом подошел к карете и распахнул дверцу.

— Да, действительно, эти дороги небезопасны, — насмешливо сказал он, качая головой, и приставил меч к груди священника. — В особенности если вы богаты и захватили с собой кошелек, набитый монетами, чтобы купить себе кое-что из одежды или лакомств. — И Уилл пощекотал острием меча толстый живот священника. — А теперь выкладывайте все свои ценности, милорд, и мы отпустим вас целым и невредимым.

— Грабеж слуг Господних — святотатство, — пролепетал священник, и его лицо налилось кровью. Уилл испугался, что толстяка сейчас хватит удар, но тот продолжал возмущаться: — Я представитель Святого престола, —совсем недавно прибывший из Рима. Папа уполномочил меня продавать индульгенции! Я не потерплю произвола! Прекратите это безобразие! Это кощунство!

Брэдана охватило беспокойство, однако он не мог вмешаться в разговор, поскольку сторожил лежащего на земле стражника.

— Господь сам разберется, что святотатство, а что — нет, — холодно возразил Уилл. — По мне, так это вы поступаете кощунственно, продавая индульгенции в стране, где дети и женщины умирают от голода. А теперь давайте сюда кошелек, и я накормлю на ваши деньги тех. кто в этом нуждается.

Продавец индульгенций был ошеломлен подобной наглостью. Он ухватился за нижнюю часть оконной рамы с такой силой, что у него побелели пухлые пальцы. Внезапно выражение его лица смягчилось.

— Вы умны не по годам, — сказал он, качая головой. — Мы все должны делиться друг с другом тем, что нам послано милостью Господней. Как я уже сказал, я совсем недавно прибыл из Рима и привез с собой несколько индульгенций, подписанных самим папой. И с радостью дам вам одну из них вместо кошелька. Этот документ отпустит вам все грехи, даже воровство и другие преступления.

Священник бросил взгляд на разбойников, как будто искал у них поддержки.

— Я разве сказал, что мне нужна индульгенция? — приподняв бровь, спросил Уилл. — Даже если, получив отпущение грехов, я стану чист как первый снег, все равно через пару недель меня арестует шериф по незаслуженному обвинению. Нет, священник, ваши индульгенции меня не интересуют.

Толстяк пришел в ярость, поняв, что его предложение отвергнуто, однако быстро взял себя в руки и заговорил елейным голосом:

— В таком случае вы, возможно, захотите заручиться святым благословением и помощью одной из священных реликвий, которые я тоже везу с собой? — Священнослужитель покопался в дорожной сумке, стоявшей рядом с ним на сиденье, и достал кусочек синей выцветшей материи. — Дотроньтесь до нее, — промолвил он, целуя ткань и осеняя себя крестным знамением. — Эта частица одежды Богоматери, да благословит Господь ее святую душу, чудом попала в мои руки в Риме. Прикосновение к этой реликвии избавит вас от всех несчастий, и вам будет сопутствовать удача. Если вы беспрепятственно пропустите нас, я разрешу вам дотронуться до нее бесплатно. А вообще-то я позволяю это только за деньги.

И священник протянул Уиллу клочок материи, ободренный тем, что тот молчит и не пытается ему возражать. Однако на этот раз у Брэдана лопнуло терпение, он больше не мог слушать абсурдные речи толстяка.

— Послушайте, приятель, — усмехнувшись, промолвил он, — то, что вы держите в руках, всего лишь кусок ткани. Зачем вы выдаете его за реликвию да еще утверждаете, что это частица священных одежд Богоматери?

— Но это действительно так! — воскликнул продавец индульгенций.

Эта ложь возмутила Брэдана.

— Лжец! — проревел он и, оставив без присмотра поверженного всадника, направил острие меча в живот священнику. — Если бы это действительно была реликвия, она не попала бы к вам в руки, а хранилась в каком-нибудь храме как величайшая святыня!

Уилл покачал головой.

— По-видимому, вы даже более испорченны и порочны, чем мне показалось вначале, — с сожалением заметил он. — Гоните кошелек, иначе вам не поздоровится. Предупреждаю, что мое терпение уже на пределе и я за себя не ручаюсь.

И Уилл кольнул острием меча священника в грудь. Мрачное выражение лица главаря не предвещало ничего доброго. Толстяк побледнел от страха.

— Я… я все сделаю… не надо сердиться… — дрожащим голосом пролепетал он. — Я отдам вам кошелек. Однако я должен предупредить вас, что собирался пожертвовать все эти деньги нищим, оставив кошелек в монастыре близ Лондона.

Брэдан усмехнулся, понимая, что и это тоже наглая ложь. Похоже, лысый толстяк с двойным подбородком привык обманывать и лукавить. Уилл молча забрал у него кошелек и бросил Фионе, которая терпеливо ждала окончания этого затянувшегося разговора.

Кроме того, Брэдан и Уилл отобрали у священника перстни с драгоценными камнями и меховую накидку, которой он прикрывал мнимые реликвии в карете.

Судя по всему, накидка была принадлежностью женского наряда. Брэдана удивило, что представитель церкви, который, по его словам, ехал в пригородный монастырь, чтобы сделать пожертвования, вез ее с собой в этот теплый день. Как она попала к священнику и зачем понадобилась в дороге?

Уилл аккуратно сложил накидку и передал Фионе. Затем разбойники разоружили стражников и отобрали у них все более или менее ценное.

Закончив дела, они отпустили путников, предупредив, чтобы те ехали без остановок до самого Лондона. Стражники вскочили на своих коней, а Уилл ударил по крупу коренного упряжки. Карета сорвалась с места и покатила по дороге, поднимая облако пыли. Разбойники проводили ее громким свистом и гиканьем. Когда экипаж скрылся из виду, грабители направились в лес.

Следуя за своими новыми приятелями, Брэдан ощущал тревогу и тяжесть. В голову лезли беспокойные мысли. Он с горечью подумал о том, как только что переступил черту закона и участвовал в настоящем разбое. Перебирая в памяти все детали этого события, Брэдан признался себе, что с легкостью пошел на преступление. Он и не предполагал, что все произойдет так быстро и просто. Брэдан убеждал себя, что ему не стоит сожалеть о том, что он помог очистить карманы продажного лживого священника. И все же на душе у него было тяжело…

Разбойники сели на лошадей и направились к лагерю. По пути Брэдан думал о том, что сжег мосты и теперь нет дороги назад. Он сделал свой выбор. Думал ли Брэдан, доблестный рыцарь короля Эдуарда, что когда-нибудь станет разбойником и будет грабить людей на большой дороге!

24
{"b":"18802","o":1}