ЛитМир - Электронная Библиотека

Спустя двадцать лет после смерти Сулеймана ученые нашли «складкам» практическое применение. Они установили корабль в одной из двух «складок» Солнечной системы и произвели контролируемый выброс энергии, чтобы свернуть пространство еще сильнее. Корабль провалился в «складку» и мгновенно перенесся к следующему выходу из нее. Исследовательский корабль висел близ Солнца, а через миг оказался на орбите Лютена, за двенадцать с половиной световых лет от Земли.

После этого человечество было уже не удержать. Началась Великая миграция, за несколько столетий «утечка» людей с Земли превратилась в поток. Направление миграции определялось расположением «складок». У некоторых звезд обнаружился один выход, у других – два, три и даже больше. Массивным звездам больше повезло в этом отношении. Красный сверхгигант Антарес оказался просто чемпионом: в его окрестностях обнаружилось шесть выходов, что сделало его отправной точкой исследований звездных систем на восточных рубежах миграции.

Складки располагались вдоль спирального рукава, в который входит Солнечная система, поэтому человечество двигалось в космос вдоль оси этого рукава. Расстояние между колониями измерялось не световыми годами, а числом подпространственных «точек перехода». Иногда, чтобы достичь соседней звезды, требовалось переместиться по «складке» на пятьсот световых лет назад, а затем вернуться.

В самом начале миграции корабли-разведчики обнаружили в системе Антареса за 490 световых лет от Солнца планету земного типа, вращающуюся вокруг безымянной звезды спектрального класса G3. Звезду назвали Напье, в честь капитана корабля, а планету – Нью-Провиденс. Были созданы компании по ее разработке, в систему вкладывались большие ресурсы, Нью-Провиденс меньше чем за сто лет достигла самообеспечения и процветала. По мере роста колония стала искать новые звездные системы для вложения излишков рабочей силы и капитала.

Система Напье располагается достаточно близко к Антаресу, звезде-гиганту, в результате чего Нью-Провиденс досталось целых три «перехода» – один вел к самому Антаресу, за двумя другими обнаружили первоклассную недвижимость в виде планет земного типа.

Эти планеты и стали новой мишенью для колонизации, как только Нью-Провиденс достаточно окрепла. Система Хэллсгейт, богатая металлом, привлекала к себе больше инвестиций. Меньшая часть ресурсов пошла на разработку спутника безымянной звезды спектрального класса F8. Новые колонисты назвали планету Альта, а звезду – Валерия, но вскоре стали сокращать до Вэл.

Колония на Альте росла, хотя и медленнее, чем Мир Сандарсона в системе Хэллсгейт, и к 2506 году, когда ей сровнялось 200 лет, тоже начала исследовать окружающие звезды. Но в системе Валерии была только одна точка перехода, и альтанским кораблям приходилось использовать систему Напье, чтобы достичь Антареса или Хэллсгейта. В 2510 году начались переговоры с правительством Нью-Провиденс о свободном доступе в систему Напье для альтанских кораблей. Еще через два года, когда переговоры близились к завершению, проблема отпала сама собой.

В 17 часов 32 минуты 3 августа 2512 года по Общему календарю альтанский лайнер «Бродяга» сообщил, что его приборы не регистрируют точки перехода Вэл – Напье. Туда немедленно выслали разведывательные суда, и спустя несколько недель они прояснили характер катастрофы. По никому не известным причинам единственная точка перехода в системе Валерии исчезла, и Альта оказалась отрезанной от остального мира.

Здание Адмиралтейства представляло собой неприглядную гору стекла и стали, оставшуюся со времен основания Альтанской колонии. Дрейк и Уилсон вышли из лимузина перед главным входом Адмиралтейства, ответили на приветствие охранников и через двери армированного стекла вошли в просторный вестибюль. Центральное правительство Земли предназначало это здание для представительства и резиденции посла, в мраморной мозаике на полу еще можно было различить знакомые очертания континентов Матери Человечества.

Охранник в вестибюле, сидящий в кабине из армированного стекла, с гостями особо не церемонился. Он попросил их опустить диски-идентификаторы в специальное отверстие в стене кабины. Компьютер в подвале обратился к файлам, подтвердил, что гости – те, за кого себя выдают, и зажег на пульте зеленый огонек. Охранник козырнул и вернул им идентификаторы. Уилсон отвел Дрейка к старинному лифту, нажал кнопку последнего этажа, и вскоре они уже шли по тихому коридору под портретами предыдущих адмиралов. Уилсон остановился перед тяжелой дверью, сделанной из цельного куска ониксового дерева, постучал и получил приглашение войти.

Адмирал Дардан сидел за громадным рабочим столом и внимал маленькому седовласому человеку, стоящему у голографического экрана. Когда вошел коммодор Уилсон, адмирал поднялся из-за стола поприветствовать гостей. Седовласый лектор рассерженно замолчал.

– Спасибо, Ричард, что так быстро приехали. Позвольте вам представить – профессор Михаил Планович, председатель Астрономического общества Университета Хоумпорта. – Дардан подвел Дрейка к лектору. – Профессор рассказывал нам об Антаресской сверхновой.

– Рад познакомиться, профессор Планович. – Дрейк пожал ему руку.

– Я тоже, капитан.

Затем Дардан подвел Дрейка к человеку, что развалился на кушетке напротив стола со стаканом в руке.

– Полагаю, вы знаете Стэна Барретта, уполномоченного премьер-министра.

– Да, сэр. Я встречал мистера Барретта два года назад, когда служил представителем флота в Парламенте. Но, думаю, он меня не помнит.

– Конечно, я помню вас, Дрейк. – Барретт пожал ему руку, не вставая с кушетки. – Ведь именно вы делали пятилетний прогноз по стоимости обслуживания флота. Мы тогда чуть не вогнали Старикана Джона в гроб!

– Но нам выделили деньги, – ответил Дрейк. «Старикан Джон», о котором говорил Барретт, – Джонатан Карстерс, лидер консерваторов, не жаловал флот ассигнованиями.

Барретт рассмеялся.

– Какой талантливый и скромный! Капитан, вы мне нравитесь. Луис подобрал нам подходящего человека.

– Об этом – после, – сказал адмирал Луис Дардан. – Присядьте, капитан Дрейк, и послушаем профессора Плановича.

– Да, сэр.

Планович вернулся к экрану и указал на ярко-красную звезду и бело-голубую искорку рядом с ней.

– Я уже говорил, адмирал, что Антарес, известный также как Альфа Скорпиона, – звезда-сверхгигант с массой в двадцать раз большей, чем у Валерии, и в четыреста раз больше ее по диаметру. Антарес… – Планович поднял глаза от бумаг и глуповато улыбнулся. – Антарес был двойной звездой – класса МО и A3. Вы видите их на экране. Звезды класса М имеют красный либо красно-оранжевый цвет за счет поверхностной температуры в 2600-3500 градусов Кельвина. «Антарес» по-гречески – «противник Ареса».

– Что еще за Арес? – поинтересовался Барретт.

– Полагаю, сэр, – ответил Планович, – это четвертая планета Солнечной системы, она тоже красного цвета.

– По-моему, она называется Марс.

– Греки называли ее Арес, как своего бога войны. Марс – римское имя. Если позволите, сэр, я продолжу…

– Простите. – Барретт явно не чувствовал себя виноватым.

– Два месяца назад Антарес резко изменился. – Картинка на экране поменялась. Вместо красной звезды с бело-голубой искоркой он теперь показывал режущее глаз сияние, которое Дрейк и Уилсон видели над холмами десять минут назад. – Это результат того, что сто двадцать лет назад Антарес стал сверхновой. Расстояние от Антареса до Вэл – 125 световых лет, до нас только начал доходить волновой фронт. Мы еще не закончили анализ, но может оказаться, что Антарес – величайшая сверхновая в истории.

– А как же сверхновая в созвездии Краба в 1054 году? – спросил Уилсон.

– Эта звезда взорвалась в 4000 году до новой эры, коммодор. 4 июля 1054 года ее видели на Земле китайские астрономы. Двадцать три дня ее можно было наблюдать при солнечном свете и два года после этого – ночью. Да, Антарес гораздо крупнее.

– Спасибо за исправление, – проворчал Уилсон.

2
{"b":"18804","o":1}