ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Копыто ударило о камень; во все стороны брызнули искры. Позади помоста стоял жеребец из кулона, глядя на неё мерцающими глазами. Как они сказали? Ах, да. Ещё один будет помогать тебе, но недолго. Элири медленно приблизилась к нему и подняла руку. Мягкий нос ткнулся в её пальцы, но когда она попыталась проникнуть в его сознание, то не обнаружила ничего, кроме мрака, Девушка испуганно отступила. Не может быть, чтобы он принадлежал Тьме! Нет, только не здесь, в этом доме. Только не тот, кто был другом его хозяев.

Конечно, нет, последовал ответ.

Она кивнула. Значит, дело в том, что он просто хочет быть сам по себе.

Согласие.

Вместе с ним пришло и ощущение. Он поступает так не по своей воле; ему хотелось бы распахнуть для неё своё сознание, как для друга, но, к сожалению, это невозможно.

Элири погладила спутанную гриву. Она доверяет ему и не будет вторгаться в его мысли, если он сам этого не пожелает. Кобыла тут же втиснулась между ними, Хилан — следом за ней. Жеребец из кулона отступил. Элири спросила, есть ли у него имя.

«Больше нет… Зови меня, как сама пожелаешь».

Девушка усмехнулась:

— Тогда я буду звать тебя Пехнан — «Оса» на моём языке. Идём с нами, будем вместе жалить наших врагов.

«Именно так, моя названая сестра, пришедшая из глубин времени».

Копыта гулко цокали за спиной Элири, когда она шла обратно сквозь туман. И снова он медленно расступался перед ней и смыкался позади. Когда совсем недавно девушка погрузилась в него, она знала так мало и даже не догадывалась, какое её ждёт сокровище. Сокровище, которое обогатит и ум, и сердце. Интересно, она когда-нибудь вернётся сюда или это место превратится в руины и рассыплется прахом у неё за спиной? Элири пожала плечами. Какое это имело значение? Каньон, дом в нём — всё это принадлежало ей. Пусть то, что таится в глубине тумана, по-прежнему принадлежит её далёким предкам, она не станет нарушать их покой. Приняв такое решение, девушка тут же ощутила, что друзья одобряют его. Даже Пехнан легко дотронулся до неё в знак согласия. Хорошо. Значит, так тому и быть.

Туман расступился, Элири зашагала по траве. Кобылы и жеребята Кеплиан расступились перед ней, и девушка мгновенно ощутила изумление, которое взорвалось в их сознании. Но смотрели они не на неё, а на Тарну, Хилана и удивительного жеребца Кеплиан. Постаравшись скрыть улыбку, она предоставила друзьям самим давать объяснения. День был утомительным; Элири с удовольствием окунулась в воды ручья, попила и поела. Утром — снова в путь. Нужно произвести разведку на границах территории Серых, посмотреть, как далеко продвинулось Зло.

Однако ночью ей явился Ромар. В его глазах полыхало отчаяние, лицо выглядело более усталым, чем когда бы то ни было, а тело настолько исхудало, что казалось совершенно измождённым. Руки Элири начертали знак, и его голос еле слышно донёсся до неё:

— Если в самое ближайшее время ты мне не поможешь, потом уже будет слишком поздно.

— Я знаю, где ты, — сказала она, — но не знаю, как освободить тебя и уберечь тех, кого я люблю. Я не перенесу, если они погибнут во время этой попытки.

— Тут есть потайная дверь, и я расскажу тебе, где она. Мой господин… — его лицо исказилось от боли и гнева, — вскоре собирается снова выступить против Света. Тогда ты сможешь действовать.

— Но, наверно, войти в эту дверь будет не так уж просто? — со свойственной ей практичностью спросила Элири.

Пробраться через чёрный ход — хорошая мысль, без сомнения, но вряд ли он не охраняется тем или иным способом.

— Я отвлеку его внимание, пока ты будешь входить. Он сильнее меня, но сила у него не так уж велика. Именно поэтому он использует меня. Весь расчёт на то, что, оказавшись внутри, ты нападёшь на него, и тогда я постараюсь освободиться сам. Может быть, у нас и получится.

Ромар не сказал больше ни слова, но девушка понимала, о чём он думал. Даже смерть во время этой борьбы будет для него освобождением; не совсем таким, как ему хотелось бы, но всё же — освобождением. Что касается самой Элири, то у неё не было ни малейшего желания погибнуть во время схватки с силами Тьмы. И всё же… И всё же это был брат Маурин, друг Джеррани, а для неё — пусть и очень далёкий, но всё же родственник. И она обещала, что попытается освободить его.

Элири собрала всю свою решимость.

— Расскажи мне всё, что знаешь.

Ромар молчал довольно долго, но взгляд его был достаточно выразителен. Потом он заговорил, спокойно и мягко. Дверь не охраняется. Её местоположение — тайна для всех, кроме Ромара, и то лишь благодаря его ментальной связи с Тёмным. Нельзя использовать человека без того, чтобы хотя бы кое-что тайное не стало для него явным. Дверь открывалась с помощью слова, и Ромар назвал его Элири.

Одновременно он предупредил: как только она и её спутники окажутся внутри, их подвергнут испытанию. Не следует забывать, что многое будет иллюзией, но, возможно, не все. Снаружи постов охраны нет, хотя Серые постоянно бродят поблизости. Внутри Башни обитают те, кто служит Тьме. У них на вооружении множество хитрых приёмов, способных любого ввести в заблуждение. Всё время, пока Ромар говорил, висящий в воздухе между ними знак становился все бледнее. И всё же молодой человек успел рассказать Элири обо всём, что знал.

— Чтобы открыть дверь, потребуется сила, — предостерёг он её напоследок. — Попроси о помощи Маурин и Джеррани. — Он вздохнул. — Не хочется втягивать в это дело их, раз ты согласилась мне помочь, но сила Тьмы с каждым днём растёт. Боюсь, что им угрожает опасность даже в том случае, если они не присоединятся к тебе.

Элири вскинула руку.

— Клянусь. Я расскажу им о тебе и попрошу, чтобы они отправились со мной. Хотя думаю, что и просить не придётся. Они всегда очень беспокоились о тебе.

Ромар даже не догадывался, чего ей стоило произнести эти слова. Она не упомянула о той внутренней борьбе, которую ей пришлось выдержать с самой собой. Маурин была хрупкого телосложения, но под внешней хрупкостью скрывалась железная воля. Джеррани не просто приходился Ромару зятем — он был его братом по мечу; вне всякого сомнения, он бросится на штурм Тёмной Башни даже в одиночку, если не будет другого способа освободить Ромара. Стоит ей рассказать им, что он являлся ей во сне, и ни отступление, ни оттяжка станут невозможны. Уже дважды она была на грани того, чтобы поделиться с ними тем, что знала. Но каждый раз, вернувшись в каньон и увидев жеребят, отступала. Как могла она подвергать риску всё, что было создано здесь с таким трудом? Как могла она поставить под удар тех, кто только-только начинал новую жизнь?

После пережитого страха и жестокости, поселившиеся в каньоне кобылы Кеплиан с трудом, очень медленно, но всё же начали радоваться обретённой свободе. Теперь им доставляло удовольствие приводить в каньон новых своих соплеменниц и учить их тоже познавать доброту. Взрослых жеребцов уже ничему не научишь, не то что кобыл и жеребят. Как могла Элири бросить их на произвол судьбы и ввязаться в смертельно опасную схватку? На одной чаше весов лежало все, чего они добились, а на другой — жизнь одного-единственного человека. Стоил ли он этого? Элири не была уверена. Мгновения, прошедшие перед тем, как она ответила Ромару, были исполнены для Э три внутреннего трепета, но именно тогда она приняла окончательное решение. Покупать собственное спокойствие ценой его жизни было бы неправильно. Он приходился ей родственником, пусть и очень, очень дальним. Она обязана ему помочь. Не говоря уж о том, что с каждой их новой встречей этот человек становился всё более дорог ей.

Если она устранится и просто предоставит Ромару умирать, то и ей потом жизни не будет. В конечном счёте всё было очень просто. Если удастся его освободить, она объяснит Маурин и Джеррани, почему так долго молчала; они поймут и простят её. Если она погибнет, они так никогда и не узнают, что стояло за её молчанием. Но даже в этом случае Джеррани, по край — ней мере, поймёт её. Если, конечно, останется в живых.

45
{"b":"18807","o":1}