ЛитМир - Электронная Библиотека

«Дуракам закон не писан», — подумал он.

Дождавшись автобуса, идущего в обратном направлении, Альфредо протянул кондуктору сто лир и получил восемьдесят сдачи, тогда как билет стоил пятьдесят лир.

Вечная история — кондуктор не умеет считать. Как же можно держать на работе людей, не способных правильно дать сдачу?

Альфредо смотрел в окно. Вот он увидел на тротуаре лоток с фруктами; возле него стояла продавщица и кричала:

— Сочные персики! 250 килограммов — лира!

Сразу видно — деревенщина, сама не знает, что кричит. Не успел автобус повернуть на улицу, при въезде на которую висел знак ограничения скорости — 40 км в час, как мчавшийся ракетой «мерседес» врезался на глазах у Альфредо в «ситроен», выехавший справа.

Это было грубейшее нарушение правил уличного движения. Возмущенный Альфредо высунулся из окна:

— Какой болван дал тебе права?

Ну и народ в Нью-Грамотеевке — сплошные болваны!

Автобус сделал круг по всему городу и подкатил к школе в первом часу.

Альфредо переступил порог класса и, нахмурившись, прошел на свое место — к последней парте, где он сидел один. При его появлении учительница покраснела от смущения, но почти сразу же взяла себя в руки и продолжала объяснять урок:

— Как я вам только что сказала, Италия имеет форму пиджака. Столица Италии Неаполь насчитывает пятьдесят четыре миллиона жителей…

Говоря, она незаметно поглядывала на своего любимчика: ее не смущало хихиканье всего класса, ее беспокоило, что скажет Альфредо. Алфредо снисходительно кивнул, показывая, что она может продолжать: дескать, он её прощает, понимая, как она старается.

Он злился на своих товарищей, которые настолько обнаглели, что позволяли себе насмешки над учительницей. Какой срам — сидеть в одном классе с второгодниками!

Альфредо аккуратно расправил бант на груди, давая понять, что он не чета всем этим оболтусам. Тем временем учительница вызвала одного из оболтусов к доске:

— Сколько будет триста сорок восемь плюс сто двадцать семь?

Ученик начал считать, стуча мелом по доске и снова стирая написанное. Наконец он объявил:

— Четыреста восемьдесят шесть.

— Стыдись! Ты почти угадал! Я ставлю тебе тройку с минусом.

Бедняга чуть не расплакался:

— Синьорина учительница, спросите у меня еще что-нибудь. Увидите, я исправлюсь.

— Стоит ли терять время? Знаешь, какие отметки будут у тебя в табеле? Тройка с минусом по арифметике, двойка по географии, тройка по поведению, двойка по литературе.

«Какой ужасный табель! — подумал Альфредо. — Да это позор на всю жизнь, такие отметки!»

— А теперь, дети, внимание! — сказала учительница. — Приготовьтесь слушать, вам это будет полезно. Сейчас я вызову Альфредо. — Она посмотрела на него умоляющим взглядом. — Могу ли я задать тебе два-три вопросика? Что же ты молчишь, Альфредо? Нет? Ну тогда иди к доске.

С таким видом, будто оказывает учительнице неоценимую услугу, Альфредо встал из-за парты и направился к доске. В глазах учительницы блестели слезы умиления.

— Альфредо, скажи мне, пожалуйста, как пишется слово «козел», через «о» или через «а»?

Альфредо сосредоточенно почесал нос. Эта ведьма прикидывалась добренькой, а сама только и думала, как бы задать ему вопрос потруднее. Нужно было хорошенько пошевелить мозгами. Так он и сделал, прежде чем ответить:

— Через «и». Кизил.

Учительница с облегчением вздохнула.

— А теперь скажи, Нью-Йорк — река или озеро?

Очередной вопрос-ловушка. Ясно, у училки сегодня зуб на него. Но Альфредо не пал духом, он подумал и сказал:

— Гора в Китае.

— И последний вопрос: назови знаменитое сражение, выигранное Наполеоном.

Ну и ну! Весь класс понял, что Альфредо хотят засыпать, и принялся подсказывать:

— Канн!.. Ватерлоо!..

Негодяи, это они нарочно, чтобы сбить его! Нет, он не дурак, он недаром потел, добиваясь Черного банта!

— Я жду, — торопила его учительница. Альфредо наконец нашелся:

— Лично я предпочитаю эклер. С заварным кремом. Лицо учительницы озарила счастливая улыбка. По ее глазам было видно, что она готова броситься своему любимцу на шею и расцеловать его.

— Единица! — радостно объявила она. — Ставлю тебе единицу! Молодец, Альфредо! Повернувшись к классу, она продолжала:

— Вы слышали? Берите с него пример. Альфредо гордость нашей школы, гордость Нью-Грамотеевки. Второго такого осла нет в нашем городе. В 14 лет он все еще в третьем классе. Шестой год подряд! Вам до него далеко. Он не ошибается, почти угадав. Он и не пробует угадать, потому что это бесполезно, ведь он ничего не знает, ровным счетом ничего. В этом году он снова выйдет в первые ученики от хвоста, заслужив единицы по всем предметам. Его табель не будет испачкан двойками, не говоря уже о тройках. Никто не заставит меня перевести его в следующий класс. Молодец, Альфредо! Иметь такого ученика, как ты, — большое счастье для учителя.

Альфредо вернулся за свою парту. Вы думаете, он еще выше задрал нос? Ничуть не бывало.

На него никогда не действовали похвалы этой темной женщины, которая не могла похвастать даже в два раза меньшим, чем у него, невежеством, и она сама это понимала и терялась в его присутствии. Бедняжка была из тех, кто ошибается, почти угадывая: подумать только, она знала, что в Италии есть столица!

Восхищенные глаза одноклассников смотрели на него с завистью. Каждый был бы рад отвоевать у Альфредо почетное место, мечтал отобрать у него Черный бант, которым награждается величайший оболтус Нью-Грамотеевки. Но что это были за конкуренты! Такими и похвалиться стыдно — не ослы, а ослики, ослята, сосунки! Ни одна душа в Нью-Грамотеевке не в силах тягаться с ним. Его замухрышка-сестра уходила в школу не в двенадцать часов, как он, а в десять. А что написал этот неуч портье? «Партье»! И ему не стыдно, что он сделал в таком длинном слове только одну ошибку! Нет, человек, достойный уважения, написал бы это слово не меньше чем с тремя ошибками. «Парртъе» — вот как надо писать!

Он вспомнил ребят на остановке, которые, опаздывая на занятия, сели в автобус с надписью: «К школе», и бедную женщину, продававшую персики по 250 килограммов за лиру вместо того, чтобы самой платить покупателям.

«Как это унизительно, — подумал он. — Образец невежества, неподражаемый болван должен жить среди таких посредственностей! Болванчики, болванишки, иначе их не назовешь, ведь среди них попадаются почти образованные».

В класс вошел директор, и Альфредо с горечью отметил, что кое-кто из ребят поспешил встать. Какой позор — вскакивать, когда входят старшие!

Разумеется, директор пришел ради него.

— Ну как наш Альфредо? — поинтересовался он.

— Очень плохо, — сияя от радости, ответила учительница. — Мне пришлось поставить ему еще одну жирную единицу — мальчик ее, несомненно, заслужил. Он не сумел ответить ни на один даже самый простой вопрос.

— Поздравляю, Альфредо, — сказал директор. — Продолжай в том же духе, и никто не отнимет у тебя этот почетный знак.

Он показал театральным жестом на Черный бант. Похвалу директора Альфредо выслушал почти с удовольствием: как-никак директор был неучем из неучей.

— Скажи мне правду, — попросил директор, — как тебе удается быть все время первым?

— Очень просто, — ответил Альфредо. — Я в руки не беру учебников, сплю сколько влезет, не слушаю, что объясняет учительница.

— Молодец. Твоя сила воли вызывает восхищение. У меня тоже сын осел, но ему до тебя, к сожалению, далеко. Чтобы расшевелить его самолюбие, я всегда ставлю тебя в пример. «Не было случая, — внушаю я ему, — чтобы наш Альфредо позволил себе что-то понять. А с тобой это бывает». Ты не поверишь, но он и слушать не хочет, топает на меня ногами: дескать, надоел ты мне со своим Альфредо и вообще я не знаю, о ком ты говоришь.

— Люди забыли, что такое уважение, — с горечью заметил Альфредо. — Я из кожи лезу вон, чтобы завоевать Черный бант, а между тем находится мальчишка, который не преклоняется перед первым оболтусом в городе.

16
{"b":"1881","o":1}