ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Финская система обучения: Как устроены лучшие школы в мире
Вернуться домой
Возвращение
Колыбельная звезд
Станция «Эвердил»
В самом сердце Сибири
Лохматый Коготь
Она ему не пара
Как не попасть на крючок
Содержание  
A
A

Джонстон Мак-Кэллэй

ЗНАК ЗОРРО

Глава I

Педро-хвастун

Дождь барабанил по крыше из красной испанской черепицы, ветер стонал подобно терзаемой в муках душе, дым выбивался из большого камина, и искры рассыпались по утрамбованному глиняному полу.

— Ночь как раз подходящая для темных дел! — заявил сержант Педро Гонзалес, протягивая к пылающему огню свои огромные ноги в широких сапогах и сжимая одной рукой рукоятку сабли, а другой — кружку, наполненную легким белым вином.

— В ветре слышится вой чертей, и демоны сидят в дождевых каплях. Это скверная ночь, верно, сеньор?

— Конечно! — поспешно согласился толстый хозяин; он поторопился наполнить снова кружку вином, так как сержант Педро Гонзалес становился ужасным, когда приходил в раздражение, а это случалось всегда, когда вино не поспевало вовремя.

— Скверная ночь! — повторил огромный сержант и залпом выпил всю кружку. Эта черта привлекла к нему в свое время много внимания и сделала его довольно известной личностью на всем протяжении Эль Камино Реаль, как называли шоссе, соединявшее миссии в одну длинную цепь.

Гонзалес придвинулся ближе к огню, не беспокоясь о том, что из-за этого остальные лишались части тепла. Сержант Педро Гонзалес часто высказывал мнение, будто человек должен прежде всего заботиться о своем комфорте, а потом уже интересоваться удобствами других; а так как он был высокого роста, обладал большой силой и очень искусно владел оружием, то встречал мало людей, которые имели бы мужество заявить, что их убеждения расходятся.

Снаружи завывал ветер, и дождь лил сплошным потоком. Это была обычная для Южной Калифорнии февральская буря. В миссиях монахи позаботились о скоте и позапирали здания на ночь. В каждой большой усадьбе-гациенде в домах горели огни. Кроткие туземцы запрятались по маленьким кирпичным хижинам, довольные своим убежищем.

Здесь, в маленьком селе Рейна де Лос-Анжелес, где в будущем должен был вырасти большой город, на одной стороне площади находилась таверна, в которой люди предпочитали лежать у огня до зари, нежели выйти на проливной дождь.

Благодаря своему чину и росту сержант Педро Гонзалес завладел камином, а капрал и три солдата из гарнизона сидели у стола, несколько позади него, пили легкое вино и играли в карты. Слуга-индеец сидел на корточках в углу; он не был неофитом, принявшим религию монахов, а был язычником и ренегатом.

Это было время упадка миссий, и между францисканцами в рясах, следовавшими по стопам святого Джуниперо Сэрра, — основавшего первую миссию в Сан-Диего де Алкала и тем способствовавшего созданию империи, — и последователями политиканов, занимавшими высокие должности в армии, не было большого мира. Посетителям, распивавшим вино в таверне Рейна де Лос-Анжелес, было бы неприятно иметь в своем обществе шпиона неофита.

Как раз в эту минуту разговор замер. Это огорчило толстого хозяина и внушило ему некоторый страх, потому что сержант Педро Гонзалес во время споров бывал всегда в мирном настроении: при невозможности же продолжать разговор, у него могло появиться желание действовать и затеять ссору.

Два раза уже Гонзалес поступал таким образом, причиняя много вреда мебели и лицам посетителей, и хозяину приходилось обращаться за помощью к капитану Району, коменданту гарнизона, но от него получал лишь ответ в том смысле, что капитан имеет множество своих собственных дел и забот и что управление таверной не входит в круг его обязанностей.

Вот почему хозяин тревожно поглядывал на Гонзалеса и, подсев поближе к длинному столу, заговорил, стараясь вызвать общую беседу и этим предотвратить неприятность.

— В селе говорят, — заявил он, — что этот сеньор Зорро опять действует.

Его слова вызвали у присутствующих эффект неожиданности и ужаса. Сержант Педро Гонзалес швырнул свою кружку с вином на глиняный пол, выпрямился на скамейке и ударил тяжеловесным кулаком по столу, так что кружки, карты и монеты разлетелись во все стороны.

Капрал и три солдата в испуге отступили на несколько шагов: красное лицо хозяина побледнело; туземец, сидевший в углу, вскочил и пополз к двери, решив предпочесть бурю страшному гневу огромного сержанта.

— Сеньор Зорро! — закричал Гонзалес страшным голосом. — Видно мне суждено всегда слышать это имя — сеньор Зорро! Господин-лиса — иными словами. Он вероятно воображает, что так же хитер, как лиса. Клянусь святыми, он издает такое же зловоние! — Гонзалес захлебнулся, повернулся лицом к присутствовавшим, посмотрел на всех в упор и продолжал свою тираду.

— Зорро носится вдоль Эль Камино Реаль, как козел по высоким холмам! Он ходит в маске и владеет прекрасным клинком, как мне говорили. Его кончиком вырезает свою ненавистную, отвратительную букву «Z» на щеке врага. Ха, ха! Это называется знаком Зорро! У него действительно чудесная шпага! Но я не мог бы поклясться ею — я никогда не видел ее. Он не оказывает мне такой чести показать ее. Грабежи сеньора Зорро никогда не случаются по соседству с сержантом Педро Гонзалесом! Быть может сеньор Зорро объяснит нам причину этого? Ха!

Он глядел в упор на стоящих перед ним собеседников, приподняв верхнюю губу и ощетинив кончики своих больших черных усов.

— Его называют теперь «Проклятием Капистрано», — заметил толстый хозяин, наклоняясь, чтобы поднять кружку и карты, и надеясь в то же время украсть монету.

— Проклятие всего шоссе и всей цепи миссий, — продолжал кричать сержант Гонзалес. — Головорез! Вот он кто! Ха! Обыкновенный парень, жаждущий приобрести себе репутацию храбреца тем, что он ограбит гациенды или что-нибудь в этом роде и запугает горсточку женщин и туземцев. Сеньор Зорро, э!.. Вот лиса, за которой я с удовольствием поохочусь! «Проклятие Капистрано», э! Я знаю, что вел скверную жизнь, но прошу у святых теперь только одного — пусть простят они мои грехи и даруют мне милость встретиться лицом к лицу с этим проклятым разбойником с большой дороги!

— Награда… — начал хозяин.

— Вы подхватываете слова, которые у меня на языке! — запротестовал сержант Гонзалес. — За поимку этого молодца его превосходительство губернатор назначил большую награду. И какова удача? По обязанностям службы я отправляюсь в Сан-Жуан Капистрано, а молодец ведет свою игру в Санта Барбара. Я нахожусь в Рейна де Лос-Анжелес, а он захватывает жирный куш в Сан-Луис Рей. Я обедаю в Сан-Габриель, предположим, а он грабит Сан-Диего де Алкала! Чума настоящая, вот он кто! Однажды я встретил его…

Сержант Гонзалес задыхался от злости, потянулся за кружкой, которую хозяин снова наполнил, поставил около него, и сразу проглотил содержимое.

— Он никогда не посещал нас здесь, — сказал хозяин с благодарным вздохом.

— На то есть причина, толстяк! Уважительная причина! У нас имеется здесь гарнизон и некоторое количество солдат. Этот прекрасный сеньор Зорро объезжает всякий гарнизон за тридевять земель. Он бесплотен подобно летающему солнечному лучу, я это признаю, но почти столько же в нем настоящего мужества.

Сержант Гонзалес снова разлегся на скамейке; хозяин посмотрел на него взглядом, полным облегчения, и понадеялся, что в эту дождливую ночь не будет больше разбитых кружек, мебели и окровавленных лиц.

— Все же этот сеньор Зорро должен когда-нибудь отдыхать, — сказал хозяин. — Наверное у него есть какое-нибудь потайное место для восстановления своих сил. В один прекрасный день солдаты выследят его в собственной берлоге!

— Ха-ха! — возразил Гонзалес. — Конечно, человек должен есть и спать. Но на что он теперь претендует? Сеньор Зорро говорит, что в действительности он не вор, клянусь святыми! Заявляет, что он только наказывает тех, кто плохо обращается с членами миссий. Друг угнетенных, э! Недавно оставил плакат в Санта Барбара, утверждающий это, неправда ли? Ха! И какой может быть на это ответ? Монахи в миссиях защищают и укрывают его, дают ему мясо и вино. Потрясите хорошенько рясу монаха и вы найдете следы этого прекрасного разбойника — в противном случае пусть я буду ленивым штафиркой!

1
{"b":"18812","o":1}