ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кавалеристы в гарнизоне были моментально разбужены и заняли место стражи, которая немедленно села на коней и поскакала под гору, чтобы узнать причину внезапной суматохи в такой поздний час ночи. Сержант Педро Гонзалес, а с ним и другие поспешили из таверны. Сеньор Зорро и его товарищи встретили сопротивление в тот миг, когда они меньше всего этого ожидали.

Тюремщик нашел в себе достаточно мужества, чтобы освободиться от кляпа и пут, и теперь уже кричал через окно своей комнаты, что пленников освободил сеньор Зорро. Его крик был понят сержантом Гонзалесом, который приказал своим людям следовать за ним и заработать часть вознаграждения, обещанного его превосходительством.

Но кабальеро посадили всех трех освобожденных пленников на коней и понеслись сквозь собиравшуюся толпу через площадь к большой дороге.

Выстрелы свистели вокруг них, но обошлось без жертв. Дон Карлос Пулидо все еще кричал, что не хочет быть освобожден. Донья Каталина удала в обморок, чему кабальеро, на попечении которого она находилась, очень обрадовался, так как теперь он мог легче справиться с лошадью и оружием.

Сеньор Зорро скакал, держа сеньориту Пулидо перед собою на седле. Он пришпорил и погнал свою великолепную лошадь впереди остальных и направил всех к шоссе. Достигнув его, он остановил лошадь и следил, как другие галопом приближались к тому же месту с целью узнать, не было ли каких-нибудь несчастных случаев.

— Выполняйте данные вам приказания, кабальеро! — скомандовал он, когда увидел, что все доехали благополучно.

И вот отряд разделился на три части. Одни двинулись с доном Карлосом по дороге в Пала, другие направились по шоссе к гациенде дона Алехандро. Сеньор Зорро, отделившись от всех спутников, поскакал к жилищу монаха Филиппа; сеньорита крепко обвила рукой его шею.

— Я знала, что вы приедете за мною, сеньор, — сказала она. — Я знала, что вы настоящий мужчина и что вы не захотите оставить меня и моих родителей в этом ужасном месте.

Сеньор Зорро не ответил ей ввиду близости неприятеля, разговаривать не было времени, но рукой крепче прижал к себе сеньориту.

Он достиг вершины первой горы; тут остановил коня, чтобы прислушаться к звукам погони и проследить за мигавшими далеко позади огнями.

Дело в том, что площадь была освещена теперь множеством огней, горевших во всех домах, так как все селение взволновалось. Здание гарнизона блистало огнями, он мог слышать звуки трубы и знал, что каждый боеспособный кавалерист будет послан в погоню.

Топот скачущих лошадей донесся до него; кавалериста знали, в каком направлении поехали освободители, и преследование должно было быть скорым и беспощадным. Его превосходительство будет предлагать свою знаменитую баснословную награду, влиять на людей обещаниями хороших мест и повышений но службе.

Одно лишь доставляло удовлетворение сеньору Зорро, в то время как лошадь его скакала по пыльному шоссе и сеньорита прижалась к нему. Он знал, что преследовавшие должны будут разделиться на три группы.

Он снова прижал к себе сеньориту, вонзил шпоры в бока лошади и яростно продолжал скакать.

Глава XXXII

По пятам

Над горами поднялась луна.

Сеньор Зорро предпочел бы, чтобы этой ночью небо было покрыто тучами и луна затемнена, так как он ехал не верхней тропинке, преследователи его были позади и могли видеть его на фоне прояснившегося неба.

Лошади кавалеристов были свежи, и кроме того большинство из тех, которые принадлежали людям из эскорта его превосходительства, были великолепными и самыми быстрыми во всей стране, способными переносить долгую езду при невероятной скорости.

Но теперь разбойник думал только о том, чтобы как можно скорее гнать свою лошадь и насколько возможно оторваться от преследователей, так как к концу своего путешествия ему надо было иметь запас времени, чтобы успеть совершить то, что задумано.

Он прижался к сеньорите, хлестнул поводьями и как бы слился со своей лошадью, как делает каждый хороший всадник. Достигнув вершины другой горы он обернулся, прежде чем спуститься в долину. Можно было отчетливо видеть авангард преследователей.

Без сомнения, если бы сеньор Зорро был один, такое положение вещей не обеспокоило бы его, так как много раз он бывал в более затруднительных положениях и все-таки ускользал. Но теперь перед ним на седле была сеньорита Лолита, и он хотел поместить ее в безопасное место не только потому, что она была сеньоритой и женщиной, которую он любил, но также и потому, что он был человеком, который не мог допустить, чтобы пленник, которого он освободил, был снова взят в плен. По его мнению такое событие бросило бы тень на его мастерство и смелость.

Миля за милей ехал он с прижимавшейся к нему сеньоритой. Ни один из них не говорил ни слова. Сеньор Зорро знал, что был в выигрыше, опередив своих преследователей, но находил это недостаточным для своей цели.

Он пришпорил свою лошадь, и они летели по пыльной дороге мимо гациенд, где лаяли встревоженные собаки, мимо хижин туземцев, где шум стучащих по твердой дороге копыт заставлял бронзовых мужчин и женщин вскакивать со своих постелей и бросаться к дверям.

Раз он врезался в стадо овец, которых вели на рынок в Рейна де Лос-Анжелес, и разогнал их по обе стороны дороги, оставив пастухов позади. С проклятиями они снова собрали стадо, но только для того, чтобы преследовавшие солдаты опять разогнали его.

Вперед и вперед мчался Зорро до тех пор, пока не увидел далеко впереди себя белевшее в лунном свете здание миссии Сан-Габриель. Он доехал до перекрестка и направился по тропинке, которая вела направо, к гациенде брата Филиппа.

Сеньор Зорро был знатоком людей, и этой ночью он полагался на свое мнение о них. Он знал, что сеньорита Лолита должна быть оставлена в таком месте, где имелись бы женщины или облаченный в рясу францисканец, которые могли бы сберечь ее. А сеньор Зорро решительно желал охранить доброе имя своей дамы, и в этом отношении он полагался на старого брата Филиппа.

Лошадь бежала уже не так скоро и сеньор Зорро мало рассчитывал на то, что кавалеристы достигнув перекрестка, свернут на дорогу в Сан-Габриель, как это случилось бы, если бы не было лунного света и если бы они время от времени не могли видеть преследуемого ими человека. Он был теперь на расстоянии мили от гациенды брата Филиппа и еще раз вонзил шпоры в коня, стремясь достичь большей скорости.

— У меня будет мало времени, сеньорита, — сказал он, нагибаясь над нею и говоря ей на ухо. — Все зависит от того, верно ли я судил о человеке. Я прошу вас только доверять мне.

— Вы знаете, что я верю вам, сеньор.

— И вы должны верить человеку, к которому я везу вас, сеньорита, ж слушаться его советов во всем. Этот человек — монах.

— Тогда все будет хорошо, сеньор, — ответила она и крепче прижалась к нему.

— Мы скоро снова увидимся, сеньорита. Я буду считать часы, и каждый из них будет казаться вечностью, Я верю, что нас ждут более счастливые дни.

— Да поможет в этом небо, — шепнула девушка.

— Где есть любовь, там есть надежда, сеньорита.

— Тогда моя надежда велика, сеньор.

— И моя! — сказал он.

Затем он повернул на проезжую дорогу, ведущую к брату Филиппу, и ринулся к его дому. Намерение состояло в том, чтобы остановиться лишь на минуту, чтобы оставить там девушку. Он надеялся, что брат Филипп сможет оказать ей покровительство, а сам он после этого пустится скакать снова, производя как можно больше шума, чтобы отвлечь на себя погоню кавалеристов. Он хотел заставить их подумать, что лишь проехал по кратчайшему пути через владения брата Филиппа на другую дорогу, не останавливаясь у его дома.

Сдержав поводьями лошадь перед ступеньками веранды, он спрыгнул на землю, снял сеньориту с седла и поспешил с нею к двери. Он постучал в нее кулаком, моля судьбу, чтобы сон брата Филиппа был Чуток и чтобы он легко проснулся. Издали доносился стук подков лошадей его преследователей. Сеньору Зорро показалось, что прошел целый век, прежде чем старый монах распахнул дверь и остановился в ней, держа в руке свечу. Разбойник быстро вошел и закрыл за собой дверь, чтобы света не было видно снаружи. Брат Филипп с удивлением отступил, увидев человека в маске и сеньориту, которую тот сопровождал.

37
{"b":"18812","o":1}