ЛитМир - Электронная Библиотека

Джеймс внимательно посмотрел на мать.

– Ты ведь не знаешь точно, что произошло?

Герцогиня пошевелила плечами, как она делала всегда, когда ей возражали.

– Я знаю достаточно. Граф приехал сделать официальное предложение, и ты ему отказал.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Я не отказывал ему, а только сказал, что не советую торопиться.

– Граф Мэндерлин был бы прекрасной партией для Лили, – герцогиня вздохнула, – он богат, пользуется уважением. И если он не вращается в вашем «веселом свете», то, по крайней мере, его очень уважает королева.

Джеймс медленно отошел от окна.

– Лили еще ребенок. Она не готова для замужества.

– То, к чему готова девушка, и то, чего она хочет, не всегда совпадают с тем, что является лучшим для нее. Ты, как глава семьи, должен позаботиться о том, чтобы было принято самое разумное решение.

– Нечто подобное случилось с тобой, не так ли? – с иронией заметил Джеймс.

Герцогиня сердито надула губы.

– Позволь напомнить тебе кое-что. Я герцогиня Уэнтуорт, и мы являемся одним из самых уважаемых семейств в Англии.

Джеймс многое мог бы сказать, оспаривая столь высокое мнение о семье, которое мать всегда отстаивала, а также повторить то, что он высказал много лет тому назад. Тогда он был молод, полон злости и не всегда мог сдерживать свои эмоции. Однако герцогине и без того было известно его мнение о величии их семьи.

– Сезон только начался, мама, и у Лили есть время осмотреться. Это все, что я могу сказать тебе по данному поводу.

Вдовствующая герцогиня несколько секунд молчала, затем медленно произнесла:

– Я слышала, что ты вчера был в Гайд-парке с американкой.

– Это и есть то, что тебя больше всего волнует? – Джеймс подошел к столу, взял первое попавшееся ему в руки письмо и прочел имя адресата.

Мать сделала несколько шагов, и он увидел в ее глазах одновременно возмущение и страх. Похоже, она испугалась того, что ей казалось совершенно немыслимым.

– Надеюсь, это не серьезно? Ты же не собираешься... – Герцог не торопился отвечать, он внимательно смотрел на мать, и герцогиня вынуждена была продолжить: – Но она же американка, Джеймс!

– Я это отлично знаю.

– Говорят, ее дед по отцовской линии был сапожником, а дед по материнской линии... Боже, это трудно даже произнести. Он работал на бойне, забивал свиней. – Герцогиня возмущенно взмахнула рукой. – А внешний вид этой мисс Уилсон! Туалеты из Парижа, драгоценности, очаровательная улыбка – ничто не может скрыть главного – того, что она представляет собой на самом деле. Дочь бедняка находится здесь... как это... «в поисках жемчуга и злата».

Джеймс рассмеялся:

– Ты забыла, мама, что золотом владеет именно Софи.

Вдовствующая герцогиня недовольно пожала плечами.

– И ее отец далеко не бедняк. Он деловой человек и сам заработал свое состояние. Я уважаю его за это.

– Ты просто пугаешь меня, Джеймс.

Герцог снова рассмеялся:

– Ты испугана? Но не надейся, что я попытаюсь успокоить тебя.

Это были жестокие слова, и Джеймс отлично это понимал. В какой-то момент он даже пожалел, что произнес их. Но, увидев блеск в глазах герцогини, отражавший ее нежелание поверить в то, что кто-нибудь может противоречить ей, он тут же расстался со своими сомнениями.

Совершенно неожиданно перед его глазами возникла колеблющаяся картинка, как будто кто-то бросил камень в спокойную поверхность воды и по ней во все стороны распространились круги.

Вот герцогиня заходит в детскую, видит сына в слезах у ног гувернантки, видит его молящий взор... и спокойно выходит из комнаты, закрывая за собой дверь...

Невольно он почувствовал удовлетворение. Его радовала возможность сохранять дистанцию между ними. Разумеется, мать по-прежнему хотела, чтобы каждый, кто ее окружал, послушно исполнял свой долг так, как она его понимала, не задавая лишних вопросов, даже если это могло привести к катастрофе.

Резко повернувшись, герцогиня покинула кабинет сына так же внезапно, как и появилась в нем. Когда дверь за ней закрылась, Джемс хладнокровно уселся за стол и вернулся к разбору почты.

Глава 7

Лондонский сезон представлялся Софи нескончаемой вереницей балов. Каждый вечер ей нужно было надевать новое платье с драгоценностями, слушать музыку, танцевать и вести светские беседы, а еще пить шампанское и очень поздно ужинать. Перед ее глазами мелькали танцевальные карты, висящие на одетых в перчатках нежных девичьих руках, и яркие диадемы на головах хозяек балов. Для Софи это была настоящая волшебная сказка, в которой, к счастью, нашлось место красивому принцу, занимавшему теперь ее мысли и сердце.

Вместе с матерью и Флоренс она шла по красному ковру к входной двери дома Стентонов. Прием был уже в полном разгаре, и Софи нервничала, поднимаясь по широкой парадной лестнице. Она разглядывала публику и пыталась найти того, кто ее интересовал больше всего – ее волшебного избранника.

Боже, что произошло, что заставило ее изменить мнение о нем? Софи трудно было точно определить, что именно, но после того, как она не виделась с ним всего несколько дней, ее непреодолимо тянуло к нему. Все эти дни она мечтала о герцоге, вспоминала свои ощущения, когда он пальцем проводил по ее руке во время прогулки в парке. Она хотела не только увидеть его, ей безумно хотелось прикоснуться к нему. Раньше у нее никогда в жизни не возникало подобного желания. К тому же это было не просто желание, скорее потребность находиться рядом так близко от него, чтобы губами коснуться его кожи, ощутить его мужской аромат. Только об этом Софи в состоянии была думать эти последние дни. Она даже представляла себя в постели с ним. Сейчас щеки ее наверняка раскраснелись, и они могли выдать совершенно неприличные мысли, роившиеся у нее в голове.

Зайдя в дом, Софи поздоровалась с хозяевами, но мысленно не переставала удивляться тому, как, несмотря на все сплетни и невероятные слухи о нем, герцог сумел завоевать ее уважение. И все же сомнения не покидали ее. Софи не могла забыть все то, что слышала о герцоге. Следовало ли ей руководствоваться исключительно своим инстинктом и игнорировать все сплетни? Она отлично понимала, что его обаяние могло затуманить ей голову.

Отец всегда советовал ей доверять своим инстинктам. «Верь тому, что у тебя внутри», – говорил он, растягивая слова, как обычно это делали на юге Америки. НоЛондон не Америка.

Когда они вошли в гардеробную, Флоренс прошептала:

– Сегодня здесь политический вечер. Не показывайте, что вам скучно, если речь зайдет о политике и о парламенте.

– Напротив, мне это интересно, – возразила Софи, – я даже читала некоторые речи в газете.

– Прекрасно, но не притворяйся, что ты разбираешься во всем этом.

Софи хотела ответить, что она вообще никогда не притворяется, но Флоренс и Беатрис уже пристально рассматривали платье мисс Везерби.

– Она таких платьев никогда раньше не носила, – заметила Флоренс.

Платье было с весьма откровенным низким декольте, очень похожее на то, в котором Софи приехала на бал в Уэлдон-Хаус, где она танцевала с Джеймсом.

Флоренс подмигнула Софи:

– Ты уже становишься законодательницей мод. Так и должно было случиться. Скоро все будут искать твои портреты в витринах магазинов рядом с другими английскими красавицами.

Они вошли в огромный, ярко освещенный зал, и примерно в течение часа Софи беседовала то с одним джентльменом, то с другим. Здесь собралось много политиков, как из палаты общин, так и из палаты лордов, а кроме того, множество банкиров, журналистов, их жен, сестер, матерей и тетушек. Это было самое большое сборище людей, на каком доводилось присутствовать Софи.

Поскольку все мужчины были одеты одинаково, ей не сразу удалось обнаружить того, кого она искала. От черных фраков, белых рубашек и белых жилетов рябило в глазах. Что, если он вообще не пришел, подумала Софи, и тут Беатрис шепотом произнесла:

17
{"b":"18813","o":1}