ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что вы имели в виду, когда говорили о кошмаре? – спросила она.

Обернувшись, ее собеседница посмотрела в ту сторону, куда направился герцог.

– Мне не следовало упоминать об этом. Просто досужие сплетни...

– Так вы хотели подразнить меня? – продолжала допытываться Софи.

– Я только хотела предупредить вас. – Наклонившись ближе к Софи, девушка шепотом добавила: – Его иногда называют Опасным Герцогом. Говорят, у него каменное сердце.

– А кто говорит? – не унималась Софи.

Незнакомка сердито нахмурила брови:

– Все так говорят. И еще говорят, что на его семье лежит проклятие. К тому же они все невероятно жестокие. Только посмотрите на него! Разве вы не согласны со мной?

Софи обернулась и опять посмотрела в сторону герцога, стараясь получше разглядеть его глаза. Прищурившись, герцоге пренебрежением смотрел на каждого, проходившего мимо него.

– Пока мне трудно сказать, – неуверенно ответила она. Инстинкт подсказывал Софи, что герцог на самом деле был опасным человеком: в глазах его не видно было теплоты, они казались мрачными, в них отражалось глубоко спрятанное презрение ко всему миру. В итоге она твердо решила, что ей не следует знакомиться с ним. Судя по степени ее любопытства, по впечатлению, которое маркиз на нее произвел, и, что еще более важно, по тому, как у нее внутри захлопали крылышками глупые юношеские бабочки-фантазии, такое знакомство было бы просто ошибкой. И тем не менее Софи была совсем не уверена, что ей удастся справиться с этими бабочками и не допустить, чтобы они взяли верх над ее рассудительностью; а это значило, что ей надо почаще напоминать себе: мужа следует выбирать, руководствуясь здравым смыслом, а не страстью. Софи еще раз посмотрела в сторону герцога и, увидев, как он элегантно поклонился проходившей мимо леди, почувствовала слабую дрожь в спине.

Он, безусловно, мог быть весьма опасным.

С трудом вернув себе самообладание, Софи неуверенно посмотрела на мать. О Боже, ее матушка тоже через чье-то плечо смотрела на герцога!

Джеймс Николас Лэнгдон, девятый герцог Уэнтуорт, маркиз Рослин, граф Уимборн, виконт Стаффорд, вышел из тени большого папоротника и внимательно всмотрелся в заполненную публикой гостиную. Когда неожиданно открывшийся веер леди Симор оказался у него перед глазами, он раздраженно наклонил голову... и тут что-то в зале привлекло его внимание.

– Кто эта женщина? – спросил он графа Уитби, который, стоя рядом с ним, с рассеянным видом вертел изумрудное кольцо на своем пальце.

– Она американка, – равнодушно ответил Уитби, – ее называют Жемчужиной Нью-Йорка, а приданое ее столь велико, что она могла бы содержать Букингемский дворец, – во всяком случае, так говорят.

Джеймс все не отводил взгляд от красивых синих глаз и чуть приоткрытых пухлых губ.

– Так это она наследница, о которой ты говорил?

– Ты удивлен? Правда, она очаровательна? А ведь ты тогда не поверил мне.

Ничего не ответив приятелю, Джеймс продолжал смотреть на белокурую красавицу, направлявшуюся к лорду Брэдли, хозяину приема. Американку представили, и герцог увидел блеск ее глаз, когда она улыбнулась. На ней было коричневое парчовое блестящее платье, отделанное серебром, жемчужное ожерелье и невероятных размеров бриллиантовый кулон, висевший в привлекательной ложбинке у нее на груди.

Пристальным взглядом осмотрев американскую девицу, Джеймс недовольно проворчал:

– Еще одна охотница за британскими мужьями. Сколько их тут? Три, четыре? И что они делают? Пишут своим соотечественницам, чтобы те побыстрее приезжали сюда, поскольку здесь можно найти аристократический титул, если есть чем заплатить за него...

Лорд Уитби подошел ближе и стал рядом с ним.

– Ты же прекрасно знаешь, – проговорил он тихим голосом, – так же, как знаю и я, что Берти всегда ищет что-нибудь новенькое, особенно если это красавица и к тому же не дура. А то, что принц хочет, он всегда получает.

– Разумеется, окружение с удовольствием исполняет его прихоти.

В этот момент Софи рассмеялась, и все смогли увидеть ее красивые белые зубы.

– Они с матерью живут у графини Лансдаун. – Уитби повернул подбородок в сторону обеих дам.

– Графиня Лансдаун, – сухо заметил Джеймс, – еще одна охотница за титулованным мужем, которая в конце концов его заполучила, а теперь вот опекает молодых. – Он слишком хорошо знал графиню и считал, что доброта не была определяющим свойством ее характера.

Вместе они прошли на другую сторону зала. Джеймс сам не понимал, что заставило его приехать на этот бал. Он с презрением относился к лондонской ярмарке невест, не искал там себе жену, и вообще в его планы женитьба пока не входила. Он не выносил настойчивого внимания алчных мамаш, готовых отдать своих любимых дочек за человека с репутацией монстра, лишь бы они знали, что их кровь окажется в венах будущего герцога.

Но в этот вечер что-то потянуло его сюда...

Остановившись возле мраморного камина, на полке которого лежала отделанная золотой бахромой салфетка и стояла ваза с красиво расположенными белыми перьями, Джеймс не переставал смотреть на прекрасную американку.

– Ты встречался с ней? – спросил он приятеля.

Лорд Уитби также не отрывал от нее глаз. – Да, на балу три дня назад.

– А что принц? – продолжал расспрашивать Джеймс.

– Он встретился с ней на прошлой неделе на балу в Уилкшире и танцевал с ней два раза подряд. С тех пор у нее нет отбоя от поклонников.

Джеймс облокотился на каминную полку, внимательно глядя на Софи, спокойно беседовавшую с хозяином дома.

– Неужели она тебя всерьез заинтересовала? – не без удивления спросил Уитби.

– Конечно, нет. Я вообще редко чем-нибудь интересуюсь.

Но возможно, сегодня вечером, вынужден был признаться сам себе Джеймс, область его интересов несколько сместилась. Эта девушка, безусловно, заслуживала внимания. Он не мог не обратить внимания на изящные руки, обтянутые длинными белыми перчатками, и плавную линию талии. А как изящно она держала в руках бокал с шампанским, изредка делая маленький глоток!

Опытным взглядом герцог отметил ее локоть, красивые плечи и соблазнительную линию шеи. Грудь ее была стиснута узким вечерним платьем, и он представил себе, как бы выглядела эта американка, свободная от одежды и оказавшаяся в его руках.

– Твоя мамаша все еще терзает тебя, требуя, чтобы ты женился? – спросил Уитби, прервав его приятные размышления.

– Терзает, причем ежедневно, – недовольно ответил Джеймс, – но сомневаюсь, чтобы ее заинтересовала какая-то американка. К тому же мать давно привыкла сама руководить домом. Она надеется найти тихое незаметное создание, – что-нибудь британского производства, – которое не будет ни жаловаться, ни требовать к себе чрезмерного внимания, постоянно оставаясь в тени.

В это время мимо них, направляясь в галерею, где висела недавно приобретенная хозяевами картина Рембрандта, прошла леди Симор, и Джеймс любезно ей поклонился. В богатых домах Лондона хорошо знали, что картина была приобретена у маркиза Стокса, вынужденного продавать принадлежавшие ему произведения искусства для того, чтобы привести в порядок пришедшее в упадок родовое поместье. Снисходительным шепотом обычно добавляли, что с тех пор его жена не обменялась с ним ни единым словом.

– А американка, даже такая богатая и красивая, – продолжал Джеймс, стараясь не думать о ситуации маркиза Стокса, так напоминавшей его собственную, – была бы настоящим кошмаром для матери. Да и для меня, я думаю, тоже. Если я когда-нибудь и решусь жениться, то постараюсь найти спутницу жизни, которая растворится в наших обоях и позволит мне забыть о том, что я женился.

В группе джентльменов, стоявших неподалеку от них, раздался громкий смех, видимо, обозначавший чью-нибудь весьма удачную шутку.

– Ты единственный из титулованных особ, который говорит «если я решусь жениться», – заметил граф. – Впрочем, ничего удивительного – ты всегда был оригиналом, Уэнтуорт всегда бунтовал против общепринятых правил.

2
{"b":"18813","o":1}