ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Опять молчание. Потом она сказала:

— Выйти замуж за тебя? После того, как ты им... Прошу, оставь меня, Джонни. Оставь меня в покое. Я выйду за того, кто любит меня, а не за...

— Она остановилась и хрипло закончила:

— Прошу, уйди.

Я грузно встал и пошел к двери. Открыл дверь, и потоки солнца хлынули в комнату. Осветили койку, светлые волосы, разбросанные по брезентовому заменителю подушки, огромные глаза газели на изможденном лице. Я долго смотрел на нее. Мученик, приговоренный к сожжению, не вызвал бы у меня слез. Слишком легкие эти слезы в сравнении с нынешней мукой. Я смотрел на единственного человека, которого за всю свою жизнь полюбил. Потом отвернулся. Крутой парень Бентолл не пожелал, чтоб хоть кто-нибудь стал свидетелем его слез. Даже Мэри. И тут послышался взволнованный шепот:

— О Боже, милостивый Боже... Твое лицо...

— Ничего, — сказал я. — Скоро в нем отпадет надобность. Прости, Мэри...

И захлопнул за собой дверь. Часовой отвел меня в ангар. Повезло и мне, и Леклерку: мы на сей раз не встретились. Меня дожидался Хьюэлл.

Харгривс и Вильяме приготовили блокноты. Я сам, без приказа, ступил на площадку лифта. Эти двое ко мне присоединились. И вскоре мы принялись за работу.

Сначала я открыл коробку на внутренней стороне внешней оболочки и установил на вращающемся часовом механизме регулятор зажигания.

Рубильник поставил рядом с табличкой: «Безопасно». Осмотрел второй ввод к системе самоуничтожения, рубильник соленоида над регулятором зажигания. Соленоид, активизацию которого призван был обеспечить ток в проточном кольце, поддерживала мощная пружина; она, согласно лаконичной пояснительной табличке, срабатывала под полуторафунтовым давлением. Я оставил коробку незапертой с опущенной крышкой. Вернулся к системе самоуничтожения. Прикидываясь, будто налаживаю рубильник, проделал ту же операцию, что и на первой ракете, то есть засунул кусочек проволоки между чехлом и рубильником. Потом окликнул Хьюэлла:

— Мне нужен ключ к коробке самоуничтожения. Рубильник заедает.

Зря возился с проволокой. Он сказал:

— Ключ у меня. Босс предсказал, с этим рубильником тоже будет непорядок, как и с тем. Лови!

Я снял чехол, отвинтил рубильник, сделал вид, что чиню, поставил на место, приладил рычаг, но предварительно развернул на 180" так, что бронзовые бегунки приняли позицию «Наоборот». Крохотный рубильник, заслоненный моими руками... Что могли заметить Харгривс да Вильяме?! Да и подозрений никаких у них не возникало. Ведь я повторил манипуляции, знакомые им по прошлому разу. Я вернул чехол на место, перевел рычаг в нейтральную позицию. Теперь система самоуничтожения была готова к действию. Один нажим на соленоид — и система оживет. В нормальных условиях рубильник подчиняется радиосигналу. Но руке он подчинялся тоже...

— Все, забирай ключ, — крикнул я Хьюэллу.

— Потерпишь, — пророкотал он.

Подозвал лифт, поднялся, взял ключ. Проверил рубильник системы самоуничтожения. Убедился, что на полпути к опасной черте рычаг притормаживается, пружина с должным рвением возвращает его к безопасной черте. Хьюэлл кивнул, спрятал ключ в карман, спросил:

— Еще долго?

— Пару минут. Заканчиваю.

Лифт с подвыванием уехал вниз. Хьюэлл выгрузился. По дороге вверх я шепнул Харгривсу и Вильямсу:

— Хватит вам писать.

Электромотор — отличная глушилка, а опухшее лицо — столь же эффективная камуфляжная маска.

Прислонившись к люку изнутри, я закрепил один конец гардинного шнура на соленоиде. Нарушенная координация движений, трясущиеся руки, полуослепшие глаза... Словом, вместо десяти секунд эта процедура отняла у меня две минуты. Распрямившись, я пропустил шнур через пальцы правой руки, а левой начал прикрывать люк. Сунулся обратно — у Хьюэлла теперь появится впечатление, будто я вожусь с ручкой. А я и впрямь с ней возился: обмотал шнуром. Люк захлопнулся, ключ в скважине крутанулся, операция завершилась.

Первый, кому доведется распахнуть этот люк больше чем на четыре дюйма с силой, превышающей полтора фунта, приведет в действие механизм самоуничтожения, и ракета взорвется. Если среагирует еще и ракетное горючее, погибнет не только вошедший, но и все живое в радиусе полумили.

Я рассчитал, что в любом случае первым окажется Леклерк собственной персоной.

Лифт опустился. Я устало шагнул на землю. Через распахнутые ворота ангара я видел сидевших на траве ученых и моряков, ;а также часового, прогуливающегося ярдах в пятидесяти от них.

— Несчастные ребята в последний раз наслаждаются солнцем? — спросил я Хьюэлла.

— Ага. Ну что, закончил?

— Закончил. — Я показал пальцем на сидевших. — Можно присоединиться к ним? Мне и самому солнышко не повредит.

— Ничего там не затеешь?

— Что я могу здесь затеять, — утомленно спросил я. — Похож я сейчас на затейника?

— Бог свидетель, не похож, — признал он. — Что ж, иди. А вы вдвоем...

— это относилось к Харгривсу с Вильямсом. — Босс хочет сопоставить записи.

Я пошел прочь. А жизнь вокруг кипела. Несколько китайцев загружали на платформы металлические ящики. Дюжина матросов под дулами пистолетов помогала им. Флекк пришвартовался к пирсу. Шхуна его казалась еще более грязной и потасканной, чем прежде. Капитан Гриффите сидел в стороне от остальных. Я растянулся на песке футах в шести от него — лицом вниз, лоб на правой руке, как на подушке. Чувствовал себя ужасно.

Первым заговорил капитан.

— Итак, Бентолл, ты смонтировал им вторую ракету? — Таким тоном — ей-богу — друзей не завоевывают.

— Да, капитан Гриффите, вы правы. Смонтировал. Тот, кто откроет люк ракеты, взорвет ее. Вот почему я так старательно снарядил первую ракету.

Теперь у них осталась только эта... Они шантажировали меня. Грозили перебить вас всех выстрелами в затылок. Угрожали, что будут пытать мисс Гопман. Они до нее добрались, я не сумел им помешать.

Потянулась долгая пауза. Ему удалось вникнуть в суть сказанного.

Мычание — оно и есть мычание. Наконец он тихо проговорил:

— Мне чертовски жаль, мой мальчик. Никогда себе этого не прощу.

— Назначьте дежурных. Пусть подадут знак, если те — Леклерк, Хьюэлл, часовой — двинутся сюда. Полюбуйтесь морем, И обращайтесь ко мне пореже.

А что я разговариваю, этого не увидят.

Минуть за пять я рассказал Гриффитсу планы Лек-лерка. Потом целую минуту он молчал.

— Ну? — спросил я.

— Фантастика! — пробормотал он. — Совершенно невероятно!

— Верно ведь? Чистая фантастика. Но осуществимая?

— Осуществимая, — мрачно согласился он. — О Господи, осуществимая!

— Я тоже так считаю. Значит, по-вашему, моя проделка с ракетой оправданна?

— В каком смысле, Бентолл?

— Заполучив «Черного сорокопута», — бубнил я, уткнувшись носом в песок, — они не будут искать стартовую площадку за тридевять земель. Они доставят ракету на завод, скорее всего, в индустриальной густонаселенной местности, чтоб там досконально изучить. Если тринитротолуол спровоцирует взрыв твердого топлива, погибнут сотни людей, большей частью ни в чем не повинных. Страшно подумать!

— А сколько миллионов ни в чем не повинных людей погибнет в ядерной войне? Об этом думать не менее страшно, — тихо проговорил Гриффите. — Не будем заниматься моральным обоснованием акции. Единственный актуальный вопрос — долго ли протянут батареи, питающие систему самоуничтожения?

— Эти конкретные батареи продержатся шесть месяцев, а возможно и год.

Послушайте, капитан Гриффите, сотрясать воздух ради праздных дискуссий на этические темы или ради просветительского удовольствия я не стал бы.

Мне трудно шевелить языком. Моя цель — предложить вам: расскажите обо всем капитану Флекку. Он с минуты на минуту высадится на берег.

— Капитану Флекку? Этому чертову ренегату?

— Прошу вас, говорите потише. Скажите, капитан, вы представляете себе, что произойдет со мной, с вами, с вашими людьми, едва наш друг Леклерк отчалит?

52
{"b":"18818","o":1}