ЛитМир - Электронная Библиотека

Проснулся он от странного звука: кто-то пил воду, но не цедил крошечную порцию горячей солоноватой жидкости, выдаваемой Маккинноном три раза в день, а делал большие булькающие глотки, как будто пьет из целой канистры. Молодой солдат Синклер держал у рта черпак. Диаметр черпака был двадцать сантиметров, и в него входило много воды. Солдат наклонил голову вправо и осушал последние капли.

Николсон как-то одеревенело поднялся на ноги. Тщательно выбирая дорогу, пробрался через распростертые на скамейках тела и забрал черпак из рук не сопротивлявшегося парня. Он поднял черпак, вылил себе в рот несколько капель и поморщился: вода сильно отдавала солью. Морская вода, нечего было и сомневаться. Парень продолжал глядеть на него широко распахнутыми безумными глазами с выражением жалкого вызова на исхудалом лице. На них смотрели несколько человек, смотрели с видом безжизненным и безразличным. Их это не волновало. Некоторые видели, как Синклер опускал черпак в море и пил из него. Но никто его не остановил. Они даже не захотели кого-то позвать. Может быть, думали, что это хорошая идея.

Николсон покачал головой и посмотрел на солдата:

— Это ведь морская вода, Синклер?

Солдат не ответил. Он только шевелил губами, не произнося ни звука. Безумные глаза, широко распахнутые, плоские и пустые, неотрывно смотрели на Николсона, ни разу не мигнув.

— Ты выпил ее всю?

На этот раз парень ответил. Ответил длинной монотонной цепью ругательств, произнесенных высоким дребезжащим голосом. Какое-то время Николсон молча смотрел на него, потом устало пожал плечами и повернул обратно. Синклер приподнялся с сиденья, протягивая руки к черпаку, но Николсон легонько оттолкнул его, и тот тяжело рухнул на сиденье, наклонился вперед всем телом, спрятал лицо в ладони и стал медленно крутить головой. Николсон помедлил и вернулся на свое место.

Прошел полдень. Солнце миновало зенит, и пекло усилилось. Шлюпка казалась вымершей, даже Фарнхолм и мисс Плендерлейт прекратили шептаться и погрузились в тяжелый сон. И вот после трех часов дня, когда даже самым стойким начало казаться, что они затерялись в бесконечном аду, наступила внезапная перемена.

Перемена, столь же драматическая, сколь и неожиданная, сама по себе была такой незначительной, что поначалу истощенный разум даже не воспринял ее, не отметил и не оценил ее значения. Первым заметил ее Маккиннон и сообразил, что она означает. Он сел выпрямившись возле грот-паруса на корме, моргая от блеска отражаемого водой солнца и оглядывая горизонт с севера на восток. Потом впился пальцами в руку Николсона и разбудил его.

— В чем дело, боцман? — быстро спросил Николсон. — Что случилось?

Но Маккиннон просто сидел, молча глядя на старшего помощника, и его потрескавшиеся кровоточащие губы растянулись в ухмылке полнейшего счастья. Какое-то мгновение Николсон с недоумением смотрел на него, соображая, уж не свихнулся ли и Маккиннон в конце концов. Затем до него дошло.

— Ветер!

Его голос прозвучал всего лишь легким дребезжащим шепотом, но лицо, которое уже ощущало первое пробное шевеление бриза, более прохладного, чем адская жара предыдущих минут, — лицо выразило все его чувства. Подражая Маккиннону, он впервые в жизни фамильярно хлопнул улыбающегося боцмана по спине.

— Ветер, Маккиннон. И облако. Видите? — Он указал рукой на северо-восток, где вдалеке над горизонтом начинало подниматься фиолетовое облако.

— Я вижу его, сэр! Двигается в нашу сторону. Это точно.

— И ветер все усиливается. Чувствуете? — Николсон потряс спящую медсестру за плечо: — Гудрун, просыпайтесь. Просыпайтесь.

Она пошевелилась, открыла глаза и посмотрела на него:

— В чем дело, Джонни?

— Для вас — мистер Николсон, — сказал он с напускной строгостью, при этом восторженно улыбаясь. — Хотите увидеть самое замечательное зрелище на свете?

В чистых голубых глазах девушки промелькнула обеспокоенность. Николсон понял, о чем она могла подумать, и снова улыбнулся:

— Дождевое облако, глупышка! Замечательное, великолепное дождевое облако. Разбудите капитана!

Впечатление, произведенное появлением этого облака на сидящих в шлюпке, оказалось поразительным. Произошла полная перемена. За две минуты все пришли в себя, засуетились, нетерпеливо глядя на северо-восток и возбужденно разговаривая друг с другом. Правда, молодой солдат Синклер не обращал на это никакого внимания. Он просто сидел, уставившись в дно лодки в полном безразличии. Но он оказался единственным исключением. Остальные напоминали приговоренных к смерти, которым только что объявили о помиловании, и это почти что так и было. Файндхорн приказал выдать всем дополнительную порцию воды. Вытянутая туча уже ощутимо приблизилась. Ветер крепчал, прохлада касалась их лиц. К ним вернулась надежда, и их захлестнула радость жизни. Николсон смутно сознавал, что это возбуждение и физическая активность имеют чисто нервное, психологическое происхождение и, хотя люди об этом не догадываются, это истощит остатки их сил, лишит запаса прочности и тогда любое разочарование, любая измена внезапной удачи будут равносильны смертному приговору. Впрочем, такое казалось маловероятным.

— Сколько еще ждать, как вы думаете, мой мальчик? — спросил Файндхорн.

— Трудно сказать. — Николсон бросил взгляд на северо-восток. — Около полутора часов, возможно меньше, если ветер усилится. — Он посмотрел на капитана. — А каково ваше мнение?

— Меньше. Ветер определенно усиливается, как мне кажется.

— "Я принесу свежей воды для жаждущих цветов..." — торжественно продекламировал второй механик, потирая руки. — А цветы замените фамилией Уиллоуби. «Дождь, дождь, славный дождь...»

— Еще рановато считать цыплят, Вилли, — предупреждающе сказал Николсон.

— О чем это вы? — резко вмешался Фарнхолм.

— Просто такие дождевые облака не всегда означают дождь, — как можно спокойнее произнес Николсон. — Во всяком случае, не сразу.

— Хотите сказать, молодой человек, что наше положение не улучшилось? — В шлюпке был только один человек, кто обращался к Николсону подобным образом.

— Конечно, улучшилось, мисс Плендерлейт. Эти облака выглядят плотными и тяжелыми, и они укроют нас от солнца. Но по-настоящему мы с капитаном заинтересованы в ветре. Если он усилится и будет устойчивым, то мы сможем добраться до Зондского пролива приблизительно за ночь.

— Тогда почему вы не ставите паруса? — спросил Фарнхолм.

— Потому что, я думаю, мы все-таки дождемся дождя, — терпеливо объяснил Николсон. — Нам нужно подготовиться, чтобы успеть набрать воды. Приготовьте любую посуду. Чашки, миски, черпаки — все. Ветер пока еще недостаточно силен, чтобы двигаться со скоростью хотя бы полуметра в минуту.

Большую часть следующего за этим часа все молчали, осознав, что спасение вовсе не так близко, как они думали. На шлюпку отчасти вернулось царившее в ней ранее оцепенение. Но только отчасти — теперь здесь поселилась и надежда. Никто не желал, чтобы она исчезла. Никто не засыпал и не смежал глаз. Облако продолжало висеть на горизонте, за правым бортом, но становилось все больше и темнее. Все внимательно следили за ним, и только за ним. Возможно, поэтому никто не замечал Синклера до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Первой обратила на него внимание Гудрун Драчман. Она поспешно вскочила и стала пробираться вперед, к молодому солдату, у которого позеленело лицо, глаза закатились так, что зрачки исчезли под веками, а зубы выбивали дробь. Когда девушка добралась до него и окликнула его по имени, он вскочил и ударил ее. Она споткнулась и упала прямо на бригадного генерала, а солдат сорвал с себя рубаху и прежде, чем кто-либо успел осмыслить происходящее, бросил ее в приближавшегося Николсона и прыгнул за борт. От его падения брызги полетели по всей шлюпке.

Все замерли от неожиданности, но не требовалось много воображения, чтобы связать воедино пустое место в шлюпке и расходящиеся по зеркальной глади моря круги. Николсон с рваной рубахой Синклера в руке замер на месте: Девушку, повторяющую бесполезное «Алекс, Алекс», все еще поддерживал Фарнхолм. Но тут справа раздался еще один всплеск, не такой громкий. В воду прыгнул боцман.

46
{"b":"18822","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Снеговик
Вино из одуванчиков
Шесть пробуждений
Пятьдесят оттенков свободы
Молчание сердца. Учение о просветлении и избавлении от страданий
Методика доктора Ковалькова. Победа над весом
Литературный мастер-класс. Учитесь у Толстого, Чехова, Диккенса, Хемингуэя и многих других современных и классических авторов
Ненависть. Хроники русофобии
Глоток мертвой воды