ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это девушка, с которой вы были в начале вечера?

— Да.

— Мои предки и я сам всегда предпочитали блондинок. — Его тон не оставлял сомнений в том, что брюнетки предназначены только для низшего сословия. Он неохотно положил нож и вилку и оглянулся. — Недурна, недурна, должен сказать. — Он понизил голос до заговорщицкого шепота, чтобы его не было слышно дальше двадцати футов. — Вы говорите: ваша подруга. Тогда кто же этот распутный бездельник рядом с ней?

Мужчина, сидевший за соседним столиком на расстоянии не больше десяти футов и потому в пределах четкой слышимости высказываний ле Гран Дкжа, снял роговые очки и сложил их с решительным видом. Это был высокий широкоплечий брюнет, одетый в дорогой серый габардиновый костюм старомодного покроя. Мужчину можно было бы назвать красивым, если бы не незначительная асимметричность его лица.

Девушка, сидевшая напротив него, высокая, темноволосая, улыбающаяся, с веселыми серыми глазами, взяла его за руку, стараясь успокоить:

— Пожалуйста, мистер Боуман. Не стоит. Боуман взглянул на ее смеющееся лицо и подчинился.

— Я очень рассержен, мисс Дюбуа, очень рассержен.

Он потянулся за вином, но его рука остановилась на полпути. Он услышал голос Лилы, неодобрительный, защищающийся:

— Он выглядит как боксер-тяжеловес.

Боуман улыбнулся Сессиль Дюбуа и поднял свой бокал.

— Да. — Ле Гран Дюк осушил еще полбокала розового вина. — Он был в расцвете сил лет двадцать назад.

Боуман опустил бокал на стол с такой силой, что из него выплеснулось вино и тонкий хрусталь едва не разлетелся вдребезги. Он резко встал, но Сессиль ко всем своим положительным качествам обладала еще и быстрой реакцией. Она моментально поднялась из-за стола и оказалась между Боуманом и столиком ле Гран Дюка. Мягко, но настойчиво она взяла Боумана за руку и увлекла его в сторону бассейна; для всех они выглядели как парочка, которая закончила трапезу и решила прогуляться. Боуман, хотя и с явной неохотой, подчинился. У него был вид человека, для которого ссора с ле Гран Дюком представляла удовольствие, но который устоял перед уличной дракой из-за присутствия молодых леди.

— Извините, — Сессиль сжала его руку, — но Лила моя подруга, и я не хочу, чтобы она оказалась в неловком положении.

— Ха! Вы не хотите, чтобы она оказалась в неловком положении. Я полагаю, для вас не имеет никакого значения, что меня оскорбили?

— О, перестаньте! Вы же понимаете, что ничего особенного не произошло. Вы не выглядите похожим на распутника.

Боуман подозрительно взглянул на спутницу, но в ее глазах не было ехидной усмешки. Она притворно, но по-доброму поджала губы:

— Понимаете, я не могу спокойно слышать, когда кого-нибудь называют бездельником. Кстати, чем вы занимаетесь? На всякий случай, если мне придется защищать вас перед герцогом.

— Черт с ним, с герцогом.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это очень хороший вопрос. — Боуман задумался, снял очки и протер их. — Дело в том, что я ничем не занимаюсь.

Они остановились у дальнего конца бассейна. Сессиль высвободила свою руку и взглянула на него неодобрительно:

— Вы хотите сказать, мистер Боуман...

— Называйте меня Нейл, так меня называют все друзья.

— Вы легко заводите друзей, не так ли? — спросила она.

— Да, — ответил Боуман просто. Она либо не слушала его, либо проигнорировала эти слова.

— Вы хотите сказать, что никогда не работали? Никогда ничего не делали?

— Никогда.

— У вас нет никакой профессии? Никакой специальности? Вы ничего не умеете делать?

— А зачем мне работать? — резонно возразил Боуман. — Мои предки сделали миллионы, и нет смысла увеличивать их. Каждое поколение, на мой взгляд, не должно усердствовать. Надо создать условия для проявления инициативы и выхода энергии последующих поколений, своего рода подзарядки семейной энергии. Кроме того, мне не нужна никакая профессия. У меня нет ни малейшего желания работать, — закончил он с достоинством, — и отбивать хлеб у бедного человека, который действительно в ней нуждается.

— Это все красивые слова. Но как можно так говорить о человеке?

— Люди всегда неправильно оценивают меня, — грустно сказал Боуман.

— Однако герцог оказался совершенно прав. — Она удивленно покачала головой, скорее с раздражением, чем с холодным осуждением. — Вы действительно бездельник, мистер Боуман.

— Нейл.

— О, вы неисправимы. — В голосе Сессиль впервые прозвучало раздражение.

— И завистлив. — Они подошли к патио, и Боуман взял ее за руку. Он не улыбнулся, и она не пыталась высвободить руку. — Завидую вам. Я имею в виду ваше самообладание и скромность. Две английские девушки живут здесь в течение года, получая зарплату машинисток двести фунтов в неделю...

— Лила Делафонт и я находимся здесь, чтобы собрать материал для книги. — Она попыталась быть официальной, но ей это не удалось.

— О чем? — спросил Боуман вежливо. — Местные кулинарные рецепты? Издатели не платят денег за сомнительные книги такого рода. Так кто же берет на себя расходы? ЮНЕСКО? Британский совет? — Боуман внимательно взглянул на девушку сквозь свои роговые очки, но та умела скрывать свои чувства. — Давайте лучше не будем ссориться, хорошо? Мир, моя дорогая. Здесь так чудесно. Удивительная ночь, прекрасный ужин, прелестная девушка. — Боуман поправил очки и оглядел патио. — Ваша подруга тоже хорошенькая. А кто этот презренный тип рядом с ней?

Она ничего не ответила, потому что была буквально загипнотизирована тем, как ле Гран Дюк, держа в одной руке огромный стеклянный графин с розовым вином, другой руководил официантом, переносившим содержимое десертного столика на тарелку, стоявшую перед герцогом. Лила Делафонт сидела слегка приоткрыв от удивления рот.

— Я не знаю, — опомнилась Сессиль. — Он говорит, что он друг ее отца. — Она оглянулась в замешательстве и, увидев проходящего метрдотеля, обратилась к нему: — А кто тот джентльмен, что сидит с моей подругой?

— Дюк де Кройтор, мадам. Очень известный винодел.

— Скорее очень известный любитель выпить. — Боуман проигнорировал неодобрительный взгляд Сессиль. — Часто он бывает здесь?

— Последние три года, и всегда в это же время.

— В это время особенно хорошо кормят?

— Пища, сэр, великолепная здесь в любое время. — Метрдотель был оскорблен. — Монсеньор ле Дюк приезжает на ежегодный цыганский фестиваль в Сен-Мари.

Боуман снова взглянул на Дюка де Кройтора, который уничтожал свой десерт с большим аппетитом.

— Теперь понятно, почему ему необходимо ведро для льда, — сказал он. — Чтобы охлаждать ножи. Разве вы не видите следов цыганской крови на них?

— Монсеньор ле Дюк является самым известным собирателем фольклора в Европе, — строго сказал метрдотель и добавил учтиво: — Исследование древних обычаев, мистер Боуман. В течение столетий сюда в конце мая приезжают цыгане со всей Европы поклониться мощам Святой Сары. Монсеньор ле Дюк пишет книгу об этом.

— Это место, — задумчиво произнес Боуман, — наводнено самыми невероятными писаками, которых вы когда-либо видели.

— Я не понимаю, сэр.

— Зато я очень хорошо понимаю, — сказал Боуман и для себя отметил: — Зеленые глаза могут быть и очень холодными. Нет необходимости... А это что такое?

Послышался слабый, но постепенно нарастающий звук множества двигателей, словно по дороге ползла танковая колонна. Они взглянули в сторону патио: первые кибитки цыган двигались по извилистой крутой дороге к отелю. Те, что уже въехали в передний дворик, располагались в нем строгими рядами, другие въезжали через зеленую арку на отгороженное место для парковки автомобилей. Смрадный грохот бензиновых двигателей, который с полным правом можно было назвать невыносимым, представлял такой разительный контраст с мирной роскошью отеля, так резко нарушал его тишину и порядок, что даже ле Гран Дюк прекратил жевать. Боуман взглянул на метрдотеля, который задумчиво взирал на звезды и, казалось, беседовал сам с собой.

4
{"b":"18824","o":1}