ЛитМир - Электронная Библиотека

– Превосходно, – пробормотал Свенсон. – Нет, в самом деле, сделано превосходно. Оба двигателя вперед на одну треть. Надеюсь, эта хлопушка тряхнула лед посильнее, чем нашу лодку… – Он обратился к Бенсону, склонившемуся над ледовой машиной: – Скажите нам, когда мы подойдем, ладно?

Он двинулся к штурманскому столу. Рейберн поднял глаза и сказал:

– Пятьсот ярдов прошли, ещё пятьсот ярдов осталось.

– Всем стоп! – приказал Свенсон. Легкая дрожь от винтов прекратилась. Нам надо держать ушки на макушке. От этого взрыва могут нырнуть куски льда в несколько тонн весом. Если уж встретиться при подъеме с такой глыбой, так уж лучше не на ходу.

– Осталось триста ярдов, – произнес Рейберн.

– Все чисто. Вокруг все чисто, – доложили от сонара.

– Все ещё толстый лед, – нараспев сообщил Бенсон. – Ага! Вот оно! Мы под полыньей. Тонкий лед. Ну, примерно пять или шесть футов. – Двести ярдов, – сказал Рейберн. – Скорость уменьшается.

Мы двигались вперед по инерции. По приказу Свенсона винты крутанулись ещё пару раз и затем снова замерли.

– Пятьдесят ярдов, – отметил Рейберн. – Уже близко.

– Толщина льда?

– Без изменений. Около пяти футов. – Скорость?

– Один узел.

– Положение?

– Точно тысяча ярдов. Проходим прямо под целью.

– И ничего на ледовой машине… Совсем ничего?

– Ни проблеска… – Бенсон пожал плечами и поднял взгляд на Свенсона. Капитан пересек помещение и уставился на перо, чертившее на бумаге отчетливые вертикальные линии.

– Странно, если не сказать больше, – пробормотал Свенсон. – В этой штуковине было семьсот фунтов аматола высшего сорта… Должно быть, в этом районе исключительно толстый лед… Мягко говоря… Ладно, поднимемся до девяноста футов и прочешем пару раз окрестности. Включить огни и ТВ. Мы поднялись на глубину в девяносто футов и несколько раз прошлись туда-сюда, но ничего путного из этого не получилось. Bода была совершенно непрозрачной, огни и телекамера ничего не давали. Ледовая машина упрямо регистрировала от четырех до шести футов – точнее определить не могла. – Ну, ладно, похоже, тут ничего не отыщешь, сказал Хансен. – Так что?

Снова отойдем и пустим ещё одну торпеду?

– Право, не знаю, – задумчиво ответил Свенсон. – А что если попробовать пробить лед корпусом?

– Пробить лед корпусом? – Хансену идея не понравилась. Мне тоже. Это ж какую силищу надо иметь: все-таки пять футов льда!

– Ну, не знаю. Дело в том, что мы рассматриваем только один вариант, а это всегда опасно. Мы решили, что если торпеда не разнесет лед вдребезги, то хотя бы пробьет в нем дыру. А может, в этом случае получилось иначе. Может, сильный и резкий напор воды поднял лед и расколол его на довольно большие куски, которые после взрыва опустились обратно в воду на прежнее место и заполнили всю полынью. Короче, сплошного льда уже нет, есть отдельные куски. Но трещины очень узкие. Такие узкие, что ледовая машина не в состоянии их засечь даже на такой малой скорости… – Он повернулся к Рейберну. – Наше положение?

– По-прежнему в центре нужного района.

– Подъем до касания льда, – скомандовал Свенсон. Он даже не стал добавлять насчет осторожности. Офицер по погружению и сам поднял лодку бережно, как пушинку. Наконец мы ощутили легкий толчок.

– Держите так, – приказал Свенсон. Он пригнулся к экрану ТВ, но вода была такая мутная, что разобрать что-либо над «парусом» не удавалось.

Свенсон кивнул офицеру по погружению: – А ну-ка долбаните ее! Да посильнее…

Сжатый воздух с ревом устремился в балластные цистерны. Какое-то время ничего не менялось, потом «Дельфин» всем корпусом вздрогнул, наткнувшись на что-то тяжелое и очень прочное. Тишина, потом новый удар – и мы увидели на телеэкране, как мимо нас уходит вниз огромный кусок льда.

– Ну, что ж, теперь я уверен, что оказался прав, – заметил Свенсон. Похоже, мы стукнули как раз в середину трещины между двумя льдинами…

Глубина?

– Сорок пять.

– Значит, пятнадцать футов над поверхностью. Не думаю, что нам стоит поднимать сотни тонн льда, навалившихся на остальную часть корпуса. Запаса плавучести хватит?

– Сколько угодно!

– Тогда будем считать, что мы прибыли… Так, старшина, отправляйтесь-ка прямо сейчас наверх и доложите, какая там погода.

Я не стал дожидаться сообщения о погоде. Конечно, она меня интересовала, но гораздо больше я заботился о том, чтобы Хансен не заглянул в каюту как раз тогда, когда я прячу под меховую одежду «манлихер-шенауэр».

Правда, на этот раз я положил оружие не в специальную кобуру, а в наружный карман брюк из оленьего меха. Лучше, чтобы оно всегда было под рукой.

Ровно в полдень я перешагнул через край мостика и, держась за спущенный вниз трос, скатился с огромной, косо вздыбленной льдины, доходящей почти до верхушки «паруса». На избыток света жаловаться не приходилось: у нас в Англии так обычно бывает зимой, поздними вечерами, когда небо покрыто тяжелыми серыми тучами. Воздух все так же обжигал щеки, но погода заметно улучшилась. Ветер почти стих, повернул на юго-восток и только достиг скорости двадцать миль в час, поднимая ледяную пыль не выше чем на два-три фута над поверхностью льда. Хоть дорогу можно было различить – и на том спасибо.

Всего нас набралось одиннадцать человек: сам капитан, доктор Бенсон, восемь матросов и я. Четверо моряков прихватили носилки.

Даже семьсот фунтов высокосортной взрывчатки не сумели заметно разрушить ледовое поле. Взрыв раздробил лед примерно на площади в семьдесят квадратных ярдов, но огромные куски самой разнообразной формы снова легли на место так, что в трещину между ними не пролезла бы даже рука, и тут же начали снова смерзаться. Словом, урон от торпедной боеголовки оказался не слишком впечатляющим. Впрочем, не стоит забывать, что большая часть её ударной мощи ушла вниз, и все же она сумела вздыбить и расколоть массив льда не меньше 5000 тонн весом. В общем, не так-то и плохо она сработала. Может, даже нам ещё повезло, что хоть этого удалось добиться.

Мы направились к восточному краю ледяной равнины, вскарабкались на подходящий торос и огляделись, чтобы, ориентируясь по лучу прожектора, который, как белый палец, неподвижно упирался прямо в небосвод, определить, куда нам двигаться дальше. Заблудиться сейчас было бы трудновато. Когда ветер не гонит ледяную пыль, здесь легко разглядеть свет в окне на расстоянии в десять миль.

Нам даже не пришлось ничего искать. Стоило отойти на несколько шагов от ледяной равнины – и мы сразу же увидели её. Дрейфующую станцию «Зебра». Три домика, один из которых сильно обгорел, и пять почерневших остовов там, где когда-то стояли другие домики. И ни души.

– Значит, вот она какая, – прямо в ухо мне проговорил Свенсон. Вернее, то, что от неё осталось. «Я прошел долгий путь, чтобы увидеть все это…» – Процитировал он с пафосом какого-то классика.

– Да уж, ещё немного – и мы бы с вами обозревали совсем другие пейзажи, а этого никогда бы не увидели, – заметил я. – Если бы ушли на дно этого проклятого океана… Неплохо, да?

Свенсон медленно покачал головой и двинулся дальше. До станции было рукой подать, каких-то сто ярдов. Я подвел его к ближайшему уцелевшему домику, отворил дверь и зашел внутрь.

В помещении было градусов на тридцать теплее, чем раньше, но все равно чертовски холодно. Не слали только Забринский и Ролингс. В нос шибало гарью, лекарствами и специфическим ароматом булькающего в котелке противного на вид месива, которое Ролингс старательно продолжал размешивать.

– Ага, вот и вы. – охотно вступил в разговор Ролингс, словно увидел не человека, недавно ушедшего отсюда – почти на верную смерть, а соседа по улице, который пять минут назад звонил и просил одолжить газонокосилку. – Вы как раз вовремя, капитан: пора трубить к обеду. Небось, предвкушаете мерилендских цыплят?

– Да нет, чуть попозже, спасибо, – вежливо ответил Свенсон. Очень жаль, что вам не повезло с ногой, Забринский. Как она?

– Отлично, капитан, все отлично. В гипсовой повязке. – Он вытянул вперед негнущуюся ногу. – Здешний лекарь, доктор Джолли, сделал мне все чин-чином… А вам здорово досталось вчера вечером? – обратился он ко мне. – Доктору Карпентеру вчера вечером досталось очень здорово, сказал Свенсон. – А потом и нам всем тоже… Давайте сюда носилки. Вы первый, Забринский. А вы, Ролингс, не прикидывайтесь слабаком. До «Дельфина» всего-то пара сотен ярдов. Через полчаса мы вас всех заберем на борт.

34
{"b":"18832","o":1}