ЛитМир - Электронная Библиотека

– Все ясно, – объяснил он. – Заговор расширяется.

– Вы заметили, кто это был? – спросил Хансен.

– Еще бы не заметил! Энди Бенди собственной персоной.

– Будем считать, что я этого не слышал, Ролингс, – ледяным тоном заметил Хансен.

– Это был вице-адмирал Военно-морских сил США Джон Гарви, сэр.

– Значит, Энди Бенди? – задумчиво произнес Хансен. И улыбнулся мне: – Адмирал Гарви – командующий Военно-морскими силами США в НАТО. Ну, доложу я вам, дело становится все увлекательнее. Хотел бы я знать, что он здесь делает.

– Не иначе как вот-вот начнется третья мировая война, провозгласил Ролингс. – И адмиралу самое время пропустить первый за день стаканчик до первого удара…

– Он случайно не с вами летел на вертушке из Ренфру сегодня? резко прервал его Хансен.

– Нет.

– А может, вы с ним знакомы?

– Даже имени его не слыхал раньше.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – пробормотал Хансен. В последующие несколько минут наш разговор стал пустым и бессмысленным: видимо, Хансен и его подчиненные доискивались про себя, с какой стати прилетел адмирал Гарви, а затем дверь столовой отворилась, и вместе с холодным ветром и снегом на пороге возник матрос в темно-синем бушлате. Он направился прямо к нашему столику.

– Вам привет от капитана, лейтенант. Будьте так добры, проводите доктора Карпентера к нему в каюту.

Хансен кивнул, встал и двинулся к выходу. На дворе уже лежал снег, тьма была хоть глаз выколи, а северный ветер прохватывал до костей. Хансен направился было к ближайшему трапу, но тут же остановился, увидев, как несколько матросов и портовых рабочих, чьи фигуры казались призрачными, расплывчатыми в бесконечном мельтешении слабо освещенного снега, осторожно вталкивают подвешенную торпеду в носовой люк. Повернувшись, он последовал к кормовому трапу. Мы спустились вниз, и здесь Хансен предупредил:

– Ступайте осторожнее, док, тут и поскользнуться недолго.

Это было верно, и одна только мысль о ледяной воде Холи-Лох, подстерегавшей мои неверный шаг, помогла мне действовать безошибочно. Мы поднырнули под брезентовый тент, прикрывающий кормовой люк, и по крутой металлической лесенке спустились вниз, в двигательный отсек, это было, сверкающее безукоризненной чистотой помещение, битком набитое выкрашенной в серый цвет аппаратурой и ярко освещенное не отбрасывающими тени флуоресцентными лампами.

– Может, глаза мне завяжете, лейтенант? – спросил я.

– Нет смысла, – ухмыльнулся Хансен. – Если у вас есть допуск, это лишнее. Если же нет допуска – тоже лишнее. Все равно вы не сможете, а точнее – вам не с кем будет поболтать о том, что вы здесь увидите, по крайней мере, несколько ближайших лет, пока вы будете разглядывать окружающий мир из-за тюремной решетки.

Что ж, он опять был прав. Мне оставалось только последовать за ним, и мы беззвучно зашагали по черному каучуковому покрытию палубы, минуя торчащие на пути огромные механизмы, которые я бы определил как турбогенераторы для выработки электроэнергии. Новое нагромождение приборов, дверь, за нею очень узкий проход длиною футов тридцать. Когда мы шли по нему, я почувствовал сильную дрожь под ногами. Где-то там, должно быть, размещался ядерный реактор «Дельфина». Наверняка он был именно здесь, прямо под нами. Я обратил внимание на круглые люки, расположенные на палубе вдоль всего прохода, скорее всего, они закрывали окна с защитными свинцовыми стеклами, служащие для осмотра и контроля и обеспечивающие максимально возможный доступ к ядерному оборудованию.

Конец прохода, ещё одна дверь с крепкими запорами – и мы, судя по всему, очутились в центральном посту «Дельфина». Слева размещалась отделенная переборкой радиорубка, справа – куча – мала приборов неизвестного мне назначения, а прямо впереди – большой штурманский стол. Дальше, за столом, виднелись массивные мачтовые опоры, а ещё дальше – двойной перископ с соответствующим оборудованием. Этот центральный пост по меньшей мере раза в два превышал те, что мне приходилось видеть на обычных подводных лодках, но все равно каждый квадратный дюйм его поверхности был занят аппаратурой, даже потолок нельзя было разглядеть: его покрывали хитроумно переплетенные кабели, фидеры и трубы всех диаметров и расцветок.

Передняя часть центрального поста была точной копией приборной доски современного многомоторного реактивного лайнера. Там располагались две отдельные штурвальные колонки авиационного типа, а за ними можно было разглядеть укрытые чехлами приборные доски. Перед колонками стояли два мягких кожаных кресла, они, насколько я смог заметить, были снабжены ремнями безопасности для фиксации штурвальных. Меня это немного удивило: на какие же кульбиты и взбрыки способен «Дельфин», если надо так привязываться.

На другом конце прохода, ведущего от центрального поста к носовой части корабля, виднелось ещё одно помещение, отделенное переборкой. Что там находилось, у меня не было времени разобраться. Хансен стремительно двинулся в проход, остановился у первой же двери слева и постучался. Дверь распахнулась, и перед нами возник коммандер Свенсон.

– Ага, вот и вы. Простите, что заставил ждать, доктор Карпентер. Мы отплываем в шесть тридцать, Джон… – это уже Хансену. – Успеете?

– Смотря как пойдет дело с загрузкой торпед, капитан. – Мы берем с собой только шесть.

Хансен поднял брови, но не стал возражать. Только спросил:

– Загружаем их прямо в аппараты?

– Нет, в стеллажи. Над ними ещё надо поработать.

– Запас не берем?

– Нет.

Хансен кивнул и удалился. Свенсон пригласил меня в каюту и закрыл за мной дверь. Если сравнивать с телефонной будкой, то каюта Свенсона выглядела все же попросторнее, но не настолько, чтобы впадать от этого в восторг. Откидная койка, складная ванна, крохотный письменный стол со стулом, легкое складное кресло, сейф, несколько контрольных приборов над койкой – вот и все, что здесь было. Если бы вам взбрело в голову станцевать твист, вам пришлось бы изгибаться самым немыслимым образом, не сдвигая ног с центра каюты.

– Доктор Карпентер, – сказал Свенсон, – позвольте представить вам адмирала Гарви, командующего Военно-морскими силами США в НАТО.

Адмирал Гарви поставил стакан, который держал в руке, встал со стула и протянул мне руку. Когда он стоял вот так, ноги вместе, я не мог не обратить внимание на изрядный просвет между его коленями и понял, наконец, смысл его прозвища Энди Бенди: адмирал родился если не ковбоем, как Хансен, то уж точно кавалеристом. Это был высокий мужчина со здоровым цветом лица, белыми волосами, белыми бровями и блестящими голубыми глазами. В его облике проглядывало что-то невыразимое словами, но присущее старшим морским офицерам всего мира; независимо от расы и государственной принадлежности. – Рад познакомиться, доктор Карпентер, – сказал он. – Извините за, гм, не слишком радушный прием, но коммандер Свенсон действовал строго по инструкции. Его люди позаботились о вас?

– Они позволили мне купить им по чашечке кофе в столовой.

– Все они неслухи, эти ядерщики… Боюсь, что известное всему миру американское гостеприимство оказалось под угрозой. Виски, доктор Карпентер?

– А я слышал, что на американских кораблях сухой закон, сэр.

– Вот именно, сынок, вот именно. Кроме небольшого запаса для медицинских целей, разумеется. Это из моего собственного резерва… он извлек карманную фляжку размером с солдатскую баклагу, потянулся за стаканчиком для чистки зубов. – Рискнув посетить заброшенные скалы в Шотландии, предусмотрительный человек принимает необходимые меры… Я обязан извиниться перед вами, доктор Карпентер. Я встречался вчера вечером с адмиралом Хьюсоном и собирался прилететь сюда ещё утром, чтобы убедить коммандера Свенсона взять вас на борт, но, увы, опоздал.

– Убедить, сэр?

– Да, убедить, – он вздохнул. – Капитаны наших ядерных субмарин, доктор Карпентер, люди тяжелые и обидчивые. Свои корабли они рассматривают как безраздельную собственность, порой можно подумать, что каждый из них главнейший держатель акций «Электрик Боут Компани» в Гротоне, где почти все эти лодки строились… – он поднял стакан. – Удачи коммандеру и вам!

4
{"b":"18832","o":1}