ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хлеб великанов
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Похититель детей
Монстролог. Дневники смерти (сборник)
Три царицы под окном
Дневник «Эпик Фейл». Куда это годится?!
Блог на миллион долларов
Настройки для ума. Как избавиться от страданий и обрести душевное спокойствие
Ненавидеть, гнать, терпеть
A
A

— Бачыу ты багато, — сказала Настасья Матвеевна. — Дык и ехау бы дадому. Стаццю напишыш. А тут… Што табе тут рабиць? Прауду узнаць хочаш — так не скажэць табе нихто прауды. Ты, хлопчык, тут чужый. Вось, па суци, табе уся твая прауда. Иншай не будзе.

Игорь только головой покачал да извинился. А что будешь говорить? Что не уедешь — и так ясно.

Вместо того, чтобы бить баклуши, журналист решил еще разок сходить к кругам у реки: Игорю все время казалось, что он что-то упускает из виду, некую важную деталь, которая помогла бы ему разобраться в происходящем.

Добравшись до Струйной, пошел вдоль берега, припоминая дорогу к кругам.

И вот тут-то наткнулся на свежий холмик земли.

9

Фотоальбом.

Юрий Николаевич медленно листал его — старый потрепанный фотоальбом, в котором во многих местах карточки уже отваливались. Желтые прямоугольники, словно кругляши-спилы с дерева Времени, призванные засвидетельствовать, напомнить, укорить, заставить скатиться по щеке слезу… впрочем, для кого-то они — всего лишь помятые куски бумаги.

А что — для него?

Вопрос Макса задел Журского, зацепил по-настоящему, так что оставшись в комнате один, Юрий Николаевич решил переглядеть снимки. Их здесь не так уж много, во-первых, потому что в деревне заниматься фотографией некому и некогда, во-вторых же, семья у них, по сельским меркам, небольшая, откуда взяться карточкам? Но кое-что все-таки имеется.

Вот, например, эта, на которую сегодня обратил внимание Макс. И как деда узнал? — здесь отец совсем на себя нынешнего не похож, лет ему восемнадцать или девятнадцать, молодой, веселый: саму Войну, как-никак, победил! А то, что мизинца на правой не хватает, так даже незаметно, если не приглядываться.

…Бате давно уже пора на пенсию, но уходить с работы он не намерен, даже ругался дважды, когда пытались спровадить. В конце концов никуда не делись, позволили. Да и, по правде сказать, такого специалиста, как он, еще поискать надо! Мастер!

А на карточке он — сама молодость, задору через край… только в уголках глаз тревога просверкивает. Тогда он еще не знал, что Стаячы Камень уцелел, а вот про то, что немцы проходили как раз по тому району, методично выжигая перед собой деревню за деревней — это тогда каждый знал…

И значит…

Потом оказалось, уцелели. Как?! Благодаря чему?! Это поначалу — «радости через край», а потом власти прислали дознатчиков, слишком уж подозрительной показалась кому-то там наверху подобная удачливость.

Копали дознатчики, копали — да многого не раскопали. А местные партизаны, чья зона захватывала в военные годы и Камень, — так те вообще на дыбы встали, мол, нашли где предателей искать, кр-рысы тыловые! (Ну, про крыс, понятное дело, сказано не было, но жаловаться собирались, и жаловались — и в конце концов копание прекратилось).

И тайна Каменя так и не выплеснулась наружу, не позволила чужакам проникнуть в себя…

«Интересно, — подумал Юрий Николаевич, — если бы отыскать нужные архивы фашистов — что там пишется о случившемся в Стаячем?» Но архивы были далеко (если вообще уцелели), в фотоальбоме же карточки сороковых-пятидесятых закончились быстро; несколько страниц, отведенных шестидесятым-семидесятым в основном были заклеены снимками Семена и Юрася. Потом отыскалось даже несколько цветных карточек, сделанных в райцетровском фотоателье.

Правда, все это уже волновало Юрия Николаевича не так. Его сейчас больше занимали проблемы сегодняшние.

10

Фонарик Игорь одолжил у Журского, хотя не сказал зачем. Отбрехался, мол, для неких опытов.

Если рассудить, то в чем-то Остапович был прав.

Теперь он светил фонариком в лица двух сорванцов и размышлял, как же с ними поступить.

— Гэта тут ляжала ци прынясли з сабой? — он указал на сумку и разложенные рядом с ней инструменты (любопытный, кстати, комплект!).

— З сабой, — угрюмо протянул Дениска.

— И навошта ж вам, дазвольце запытаць, стольки усяго?

Молчат. Оно и понятно — сам бы в подобной ситуации тоже молчал.

И что с ними теперь делать?

— Дзядзя ж прасиу цябе ня йци далека.

— Он говорил, чтобы я не сбегал. Но я ведь не сбежал!

У мальчика недюжинные задатки адвоката, это факт.

— Думаю, ты яго не зусим правильна зразумеу. Але пра гэта — пагаворице з им… можа быць. Цяпер паслухайце-ка, хлопцы…

Он выключил фонарик (зачем батарейки зря расходовать?) и сел у выхода из чердака, поскольку и дальше стоять полусогнувшись было бы неудобно. Опять-таки, авторитет — в глазах мальчишек Игорь выглядел серьезнее сидящим, а не скорчившимся в три погибели.

По крайней мере, ему так казалось.

Он смотрел на них, а думал о самом себе, когда-то бывшем точно таким же шалопаем из города. Понимал их желание нарушать запреты, вообще не признавать их.

Поэтому и начал рассказывать о своей идее.

Кажется, поначалу они не поверили. Нет, то, что «корреспондент» хочет устроить на этом чердаке пункт наблюдения за полем, понятно и объяснимо. Но зачем ему сдались помощники, тем более такие… непослушные?

Да, признавал Игорь, с дисциплиной, конечно, надо что-то делать, он не потерпит самодеятельности. Но и один с постоянным наблюдением не справится, поэтому…

Короче, согласны?

Согласны.

— Скажице, — неожиданно подал голос Дениска, — а чаму у вас руки у зямли?

Вот так! Один — будущий адвокат, второй — будущий следователь.

— Падняцца хацеу, а берег крутый — вымазауся.

Не рассказывать же, в самом деле, про тот холмик-могилку! Поначалу-то решил, какую-нибудь вещь закопали, а когда разрыл (благо, неподалеку отыскался подходящий камень) — ахнул.

Свежий трупик щенка: не повезло зверенышу, сверзился откуда-то и сломал себе позвоночник.

И можно подумать, наткнулся на беднягу случайный прохожий да и закопал…

— но нет! И не то, чтобы там лапа у щенка отгрызена или… короче, трупик целый.

Вот только полностью выпитый, досуха. Ни капельки крови в теле не осталось.

Бедная девочка, она еще, наверное, долго будет искать песика!

Конечно, может, она его нашла и закопала… хотя вряд ли.

А ведь явно могилку рыл человек!

…Впрочем, об этом Игорь мальчишкам рассказывать не стал.

11

— Уф! Добра банька! — Хворостина, загорелый, немного обрюзгший, шлепнулся голым задом на пенек, утер широкой ладонью лоб, стряхнул капли на землю. — А што ж сваих не пакликау, га, Карасек?

— А я им воды помог наносить, тоже, небось, сейчас топят, — Юрий Николаевич устроился на соседнем чурбачке и махнул рукой. — Да и городские они, Витюха. С непривычки в чужую баню…

— Ну да, асобныя ванны, цывилизация. Разумеем. А можа, — добавил он, помолчав, — и правильна ты гэта зрабиу, што адзин прыйшоу. Размова есць.

— Вот видишь, — они немного выпили, хоть и под плотную закуску, а все равно после первого пара говорить было тяжеловато. И соображать. — Кстати, я бы тоже с тобой поговорил кое о чем. Но это — попозжее.

— Ну — тады давай па другому разу и у хату.

Так и сделали.

В доме у Хворостины было уютно, так что хотелось утонуть в кресле, вяло цедить из кружки крепкий чай и ни о чем не думать. Жена Витюхи, приятная толстушечка — Вольга из Мховищ, поняла, что разговор намечается серьезный, мужской — и, убедившись, что на столе царит порядок, ушла куда-то по своим делам. Кажется, телевизор смотреть (Хворостина с теплой смешинкой жаловался, мол, «кины слезные любит, спасу нет»!).

А мужики, значит, принялись за разговор.

Поначалу он не клеился: Витюха, тоже «утомленный» выпитым, все никак не мог толково начать, говоря о вещах малозначительных, вспоминая какие-то приключения их давней, мальчишечьей поры. Юрий Николаевич терпеливо слушал и не перебивал, поскольку и сам не был склонен сегодня к серьезным беседам.

— …А памятаеш, як Рыжань… — захлебываясь от восторга, заливисто хохотал Хворостина, — …Рыжань-та…

47
{"b":"1885","o":1}