ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Со всех сторон давил холод, но в нем пульсировало тепло. Его тепло, только недавно обретенное вместе со второй сущностью, вошедшей в него. Странная сущность. Она хотела вернуться в тот дикий холод снаружи и не лежать, уютно устроившись в удобном углублении, а ползти куда-то. Глупо.

Но сущность была настойчива. Это надоело ему, и он стал бороться, пытаясь подчинить ее своей воле и растрачивая столько драгоценного тепла и света.

И хотя сущность была сильна в своих стремлениях, он-то оставался здесь хозяином.

И он побеждал.

7

Ранним утром Одмассэн спешил по коридорам селения к пещере Кирры Вдовой. И все пытался припомнить, кого же напоминает ему лицо полуобмерзшего альва, найденного ими вчера вечером. Вернее, нашел-то незнакомца как раз Хилгод — двенадцатиткарный паренек с черными курчавыми волосами и огромными глазами, явно доставшимися ему от матери. Вообще было неясно, как мальцу удалось одному выбраться из селения, и Одинокий пообещал себе самым серьезным образом с этим разобраться и строго наказать виновных. Но, как бы то ни было, Хилгод оказался снаружи и случайно наткнулся на тело молодого парня, уже почти присыпанное снегом. Возвращаться в селение за помощью мальчик не решился, так как боялся из-за пороши не найти потом дороги к пострадавшему. А тащить парня на себе Хилгод не смог бы. И он не придумал ничего лучшего, как лечь сверху на окоченевшего и не подававшего признаков жизни незнакомца и попытаться его согреть, надеясь, что их найдут.

Наступила ночь, а помощь все не приходила. Мальчик уже совсем отчаялся, когда вдруг заметил, как из-под лежащего лицом вниз незнакомца пробивается мерное алое сияние, пульсирующее в такт биению Хилгодова сердца. Он ужасно перепугался, но потом успокоился.

А вскоре появился вэйлорн со стражниками.

Они отнесли пострадавшего к Вдовой, как она сама того потребовала. Одмассэн не противился: в конце концов, кому-то же нужно ухаживать за обмерзшим, так почему бы и не Кирре. Опять-таки мальчонка тоже хотел, чтобы дивного незнакомца оставили у них, и обещал помочь взрослым выхаживать его.

Собственно, поначалу слово «выхаживать» вызывало у Одмассэна сомнения. То, что он и стражники принесли вчера в селение, скорее можно было бы назвать трупом, чем живым телом. Но отчаянные хлопоты Кирры (которая, между прочим, славилась как хорошая лекарка), ее дочери Хиинит и Хилгода вроде бы возродили хоть надежду на то, что пострадавший выживет. Дай-то Создатель.

Одмассэн постучал камешком о стену у входа, дождался скрипучего: «Входите», — и прошел в пещеру Вдовой.

Справа у стены, рядом с очагом, стояла кровать незнакомца, и около нее суетились обе женщины. На появление вэйлорна они отозвались рассеянными кивками, зато мальчишка, выбежавший из соседней пещеры, подлетел к нему и затараторил:

— Дядя Одмассэн! Он! У него камень на шее перестал пульсировать. Вот. А сам он ожил, сегодня утром глаза открыл, посмотрел на Хиинит и как застонет: «Виниэль, Виниэль!» И — бац! — опять в обморок. Вот!

Одинокий посмотрел в большие темные глаза, уставившиеся на «дядю» чуть ли не с обожанием, и подумал, что где-то уже слышал это имя — Виниэль. Вот только где, где?..

Да-а, ткарны ведь не снежинки, они уносят с собой многое, но главное — память. Еще вчера ты помнил, как выглядела девчонка, из-за которой у тебя впервые по-другому забилось сердце, а уже сегодня не то что лицо — даже имя ее позабыл. Вот так-то.

Он подошел к постели и посмотрел на парня. Змея в ребро! Ну и досталось бедняге. Руки и ноги обморожены, живот ободран так, будто парень долго полз на нем, прежде чем упасть. Лицо заросло густой бородой, а на голове — растрепанная копна волос. И желудок, судя по всему, давненько не принимал в себя ничего по-настоящему значительного. Но ничего. Они тут живо поставят его на ноги, женщины это умеют. Ладно. Вот придет в себя, тогда и поговорим. А нынче пускай спит, сил набирается.

Одмассэн молча вышел. Мать и дочь даже не заметили этого — хлопотали у кровати незнакомца.

«Но все-таки где же я его видел? — мучительно пытался вспомнить Одинокий. — Где?»

8

Было холодно, мокро, а в рот набился песок и не давал дышать. Эльтдон разлепил веки и с запозданием понял, что песок набился не только в рот, но и в другие места, вот, например, в глаза. Он выругался самым непристойным для воспитанного эльфа образом и потянулся руками к лицу, чтобы стереть песок. Но вовремя успел остановиться и сжать ладонь в кулак. Так и есть! Рука тоже была вся в песке.

Где-то сзади шелестел прибой, и астролог отполз туда в надежде вымыть руки и лицо. Вода оказалась грязной, в ней плавали какие-то щепки, листья и тушки мелких насекомых — результаты прошедшей бури. Эльтдон умылся (он знал, что скоро морская соль начнет досаждать и потребуется смыть ее пресной водой, но пока предпочитал не задумываться об этом) и огляделся. Песчаный пляж шириной примерно в двадцать шагов сменялся невысоким кустарником, который в свою очередь уступал место деревьям, образующим довольно-таки густую чащобу.

Неплохо.

Потом он учинил осмотр своей экипировке. Нож и нижнее белье остались при нем, а вот тарр куда-то исчез. Эльтдон философски пожал плечами: астролога больше бы огорчило, если б вместо тарра пропал он сам.

Делать было нечего — эльф отправился вдоль берега, надеясь найти пусть даже малюсенький, но пресноводный ручеек, впадающий в море.

Судьба сегодня, похоже, пребывала в благодушном настроении, и поэтому через некоторое время мечта астролога исполнилась. Да еще как! Прямо перед ним в море вливалась река и, судя по всему, отнюдь не из маленьких. Ее противоположный берег весело зеленел вдали неширокой полоской. А на пляже у моря лежал тарр. Эльтдон просто ошалел от такой удачи.

И чуть было не поплатился за это.

Когда он с тарром в руках шел по прибрежному песку, омываемому набегавшими волнами, лишь испуганно метнувшаяся в сторону рыбка спасла эльфа. Благодаря ей он успел отпрыгнуть подальше от воды, удобнее перехватывая тарр, и увидел огромные клешни, звонко клацнувшие в том месте, где только что стоял, — а мгновением позже рассмотрел и их владельца — огромного прибрежного ракоскорпиона, достигавшего в длину едва ли не двух метров. Членистоногое лежало, зарывшись в желтый, как и его панцирь, песок, и только глаза напряженно следили за окружающим. Вначале Эльтдон хотел оставить хищника в покое, но тут в его раздумья вмешался желудок, громко пробурчавший, что голод, между прочим, не тетка. И даже не дядька.

Тарр меганевреров представлял собой сверхпрочную и очень легкую длинную, тонкую палку. На одном конце она заканчивалась полумесяцем, рожки которого выгибались наружу, а на другом — копьеподобным острием. Эльтдон, особо не раздумывая, выбрал копье — уж он-то за свою долгую неспокойную жизнь узнал, как можно справиться с ракоскорпионом. Острие вошло точно между головным сегментом и следующим за ним члеником тела и, судя по тому, что тварь дернулась только один раз, а потом обреченно затихла, перебило нервную цепочку. Эльтдон понадежнее насадил тушу на тарр и отволок подальше от воды. Потом другим концом перерезал еще шевелившиеся клешни и отхватил шипастый хвост. Так, на всякий случай. Он видывал эльфов, пренебрегших этим и поплатившихся за беспечность. Как правило, они оставались калеками на всю жизнь.

Разумеется, было бы шикарно, если б ракоскорпиона удалось поджарить, но сейчас это не представлялось возможным. Астролог раскроил тушу. Он постарался наестся впрок, и отнюдь не из жадности. Во-первых, мясо ракоскорпиона очень быстро портилось, а во-вторых, его запах должен был привлечь окрестных любителей поохотиться или попировать на трупах. Ни с теми ни с другими Эльтдон не имел желания встречаться.

Он запил сладковатое мясо водой из речки и пошел вдоль берега вверх по течению, отдаляясь от моря и углубляясь в лес. За едой у эльфа имелось достаточно времени, чтобы составить себе план дальнейших действий. Он и составил.

4
{"b":"1889","o":1}