ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хроники Черного Отряда: Черный Отряд. Замок Теней. Белая Роза
Телепорт
Отголоски далекой битвы
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Кето-диета. Революционная система питания, которая поможет похудеть и «научит» ваш организм превращать жиры в энергию
Душа в наследство
Фартовый город
Падение
Фирма
A
A

— Какого… тебе надоть? — прорычал гном. — Пшел вон, оборвыш!

Бессмертный положил на калитку ладонь, чтобы вояка случайно ее не захлопнул:

— Я к хозяйке.

— К кому?! — хохотнул гном.

— К Мстительной, — пояснил Дрей.

— И как же тебя представить? — съехидничал доблестный боец.

— Назови меня Странником. Да добавь, что ткарнов двадцать назад я сорвал Горный Цветок. Ступай. — И Дрей сам закрыл калитку — снаружи. Потом сел под стеной, чтобы ждать ответа. Он не сомневался, что правительница Гритон-Сдраула обязательно пожелает с ним встретиться. Потому и был так спокоен.

Стражник вернулся быстрее, чем Дрей ожидал. Наверное, Прэггэ очень хотела встретиться с нечаянным гостем.

Гном хмуро посмотрел на «оборвыша» и сотворил приглашающий жест, который, впрочем, можно было трактовать по-разному. Дрей не стал привередничать и вошел. Они пересекли внутренний двор, не блиставший особым великолепием, но и не впавший в окончательное запустение, и приблизились к башне.

У входа стражник препоручил гостя двум другим гномам, подтянутым и собранным, хотя под маской суровости на их лицах — Дрей это видел — пряталось встревоженное удивление. Что делает здесь этот альв? И какие общие интересы могут связывать его и Мстительную?

Но воинам не положено задавать вопросы, поэтому они безропотно повели Дрея наверх, к покоям Прэггэ.

Правительница встретила гостя в тронном зале — темном, с завешанными блеклыми портьерами окнами, с холодным эхом, игриво катавшимся по залу.

— Входи-входи-входи, — забегало оно по углам, не задевая, впрочем, паутину и не тревожа слежавшуюся пыль: зачем тревожить, зачем задевать?..

— Здравствуй-здравствуй-здравствуй, — мечется эхо от Дрея к низкой фигурке в противоположном конце зала.

Несколько зажженных свечей сокрушенно качают светлыми головками: к чему, мол, такой шум? И бессмертный смущенно замолкает, идет к низенькой фигурке, и никто не рискует остановить странного худого незнакомца, потому что никого и нет в зале — кроме этих двоих, да эха, да свечей.

— Я могла бы спросить, зачем ты пришел, — говорит Прэггэ, и Дрей видит, что ее уже немолодое лицо, властное и внешне спокойное, скрывает мертвенную усталость. Она — просто маленькая напуганная женщина, которая взвалила на свои плечи слишком тяжелый груз — и тот убивает ее.

— Я могла бы, — продолжает Прэггэ, — но не стану. Ты сам расскажешь. Но сперва я хочу кое-что рассказать тебе. Идем. — Она берет его холодной ладошкой за локоть и уводит прочь из тронного зала. Официальная часть встречи закончена.

— Ты голоден? — спрашивает Мстительная, пока они шагают по коридору, по мягкой ковровой дорожке, где в стенных нишах для свечей — темно, а за окнами

— хищно зевает ветер. — В зале накрыли стол, так что не беспокойся, я бываю и гостеприимной. Ты поешь, а я расскажу тебе о том, что ты, наверное, и желаешь выяснить.

— Завеса, — роняет Дрей, и слово полым шариком ударяется о мягкий ворс дорожки, застревая в нем.

— Да, — соглашается Прэггэ. — Завеса. Но прежде о другом. Я благодарю тебя за то, что ты помог Стилле бежать. Она ведь говорила тебе о том, что произошло?

— Твой родитель, совершивший переворот и уничтоживший почти всю правящую династию, кроме одной маленькой девчушки? Да, она говорила. — И слова падают, падают распухшими каплями, впитываясь в дорожку, одно за одним.

— Я не могла ни убить ее, ни отпустить, — признается Прэггэ. — Отпустить — потому что придворные, тогда еще игравшие какую-то роль в правлении, были против. Убить… ты знаешь сам.

— Знаю, — соглашается Дрей. — Знаю.

Шелестит за окном ветер: «О да, он знает!»

— А ты развязал этот узел. И еще — Торн тогда действовал на свой страх и риск.

— Но с твоего позволения, — уточняет бессмертный.

— Да. Он был мне нужен.

— А сейчас? — спрашивает Дрей.

— А сейчас мне нужен ты… наверное. Потому что я не уверена в том, что даже ты сможешь помочь.

«Завеса, — предупреждает заоконный ветер. — Завеса, завеса, завеса… Туман».

всплеск памяти

А все началось несколько месяцев назад.

Первыми завесу обнаружили как раз гномы Торна. Близился час Драконьей Подати, и, хотя в мертвом Эхрр-Ноом-Дил-Вубэке никто не собирался лететь за жертвами, здесь этого не знали. Поэтому Торн вынужден был оставить в покое Дрея и по возвращении почти сразу же отправился на промысел.

Если бы не это, завесу, наверное, обнаружили бы нескоро. Только обладатели безузорчатых рубашек ходили на север от Гритон-Сдраула, остальные же не рисковали покидать горы из-за древней вражды, той самой, что разлеглась злобным зверем на границе двух стран. Многие не помнили уже о причине этой вражды, впрочем, и теперь сие казалось неважным.

Да, завесу, наверное, обнаружили бы нескоро. Потому что кое-кто считал (и не без оснований), что двигаться она начала только тогда, когда ее заметили. Не заметили бы — стояла бы на месте, а так… Впрочем, не о том сейчас речь.

Как бы там ни было, а время Подати настало, и Торнова банда отправилась на север, еще не подозревая, что ждет их на сей раз. Они не таились и передвигались днем — все равно в долине не существовало силы, на самом деле способной противостоять отряду. Вернее, существовать-то она существовала, но с трудом верилось в то, что вот так, внезапно, Дэррин пожелает эту силу использовать. Он небось и не знает о существовании Торновой банды. Так что гномы считали себя здесь в полной безопасности.

Да к тому же Торн был очень недоволен тем, что снова пришлось идти на «промысел». Подземелья Варна кишмя кишели «мертвым мясом», но, но… Но нужно было доказывать свою незаменимость в стране, нужно было показать Прэггэ, что Торн все еще на что-то может сгодиться. Тем паче что местные жители «волновались», когда дракону отдавали их соотечественников. Значительно лучше воспринимались жертвы из долинных гномов, к тому же это «влияло на политическую сторону дела». И вот теперь, когда Торн мог наконец разобраться со своим заклятым (да-да, господа хорошие, именно заклятым!) врагом, нужно все бросать и нестись невесть куда!..

Привал устроили рано. Торн позволил своим подчиненным развести небольшой костер, но проследил за тем, чтобы его разожгли аккуратно и дым не поднимался кверху слишком заметно. Впрочем, мог бы и не следить — все, находившиеся сейчас с ним, прекрасно знали о таких мелочах. Просто… нужно было, наверное, хотя бы для самого себя делать кое-какие привычные вещи, как эта, например.

Команда значительно уменьшилась за последние ткарны, а Торн все не желал набирать новичков — наверное, старел. Эта мысль была неприятна, но отмахнуться от нее все не получалось. Да, сейчас Торн не мог не признать: время шло, и он, пусть и не внешне, лишь внутренне, — увы, старел, начиная привыкать к окружающему, не желая менять и меняться. Вот и теперь, вместо того чтобы послать кого-нибудь во главе группы, вынужден был пойти сам. А скоро ведь он может остаться совсем один. Да, многие его гномы умерли насильственной смертью, но в последние ткарны — больше от старости. И Прэггэ уже относится к нему по-другому, иногда кажется, что еще чуть-чуть — и она хлопнет в ладоши, властно выкрикнет: «В темницу!» — и из закрытых гобеленами ниш явятся стражники, обезоружат его и поволокут к старине Варну, но уже не приятелем — подчиненным в темное королевство горбуна.

Торн яростно помотал головой, даже, кажется, загнанно прорычал что-то сквозь стиснутые зубы. Сидевшие рядом осторожно покосились на него, но промолчали. Слишком хорошо понимали своего главаря, ведь и у самих подобные мысли кружились в голове злобным комарьем. Их время проходило, даже прошло уже — просто они этого не заметили. А для того чтобы совершить переворот и захватить власть в Гритон-Сдрауле, они уже слишком стары и малочисленны. И кое-кто даже предчувствовал, что эта их «охота» — последняя. Вот и сидели у пламени, не торопясь улечься спать, молчали и расслабленным взглядом следили за извивами огненных пальцев — пока еще оставалась свобода и возможность просто глядеть на костер.

66
{"b":"1889","o":1}