ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А утро взмахнуло сырым лезвием тумана, отсекая прошлое от настоящего; и все — нужно было подниматься и идти дальше.

А дальше, за коварно-податливым, мягким поворотом горной тропы поджидали гномы, посланные Прэггэ, чтобы арестовать не нужных ей стариков. И зашипели разъяренными змеями клинки, покидая свои норы-ножны; подпрыгнули в воздухе серебристые полулунья секир, полетели трудолюбивыми пчелами стрелы и арбалетные болты.

Первые же потери обеих сторон насторожили Торна — слишком уж одинаковыми, зеркально подобными оказались эти потери. И, еле сдерживая дрожь, вожак остановился, опустил меч, смотрел, как убивают сами себя его гномы. Наверное, можно было бы криком остановить хотя бы некоторых — но он не смог. Пораженный происшедшим, Торн беспомощно следил за невесть откуда взявшимися дворцовыми стражами. Они не могли здесь находиться — но находились. Только одному Торну удалось подметить неестественность случившегося и в течение доли секунды понять, что любая агрессивность с его стороны обернется против него же.

И когда под ноги предводителя «безузорчатых» рухнул один из его гномов, раскинув руки и удивленно глядя вверх, на бездействующего («Почему?! Предатель?..») главаря, Торн понял, что это все. Конец. Финал.

Как только упал последний из его бойцов, дворцовые воины исчезли: просто шагнули назад и растаяли — в чем? Лишь сейчас Торн заметил плотную дымчатую стену, колыхавшуюся поперек тропы. Вот там-то и скрылись пришельцы-погубители. Даже те из них, кто упал замертво, превратились в дымок и тихонько потекли назад, к завесе.

И Торн, стиснув повлажневшими ладонями рукоять меча, шагнул вслед за этим дымком. Он шел — просто шел, безо всяких мыслей и чувств. И только когда из этой сытно подрагивавшей завесы начало проступать лицо и Торн узнал /бессмертного/ это лицо, он развернулся и побежал прочь. И не останавливался до тех пор, пока не очутился перед подъемным мостом, ведущим в Гритон-Сдраул.

6

Цах остыл, но Дрей продолжал механически отхлебывать его из чашки, не обращая, впрочем, на это ни малейшего внимания. Что было дальше, понять не так уж трудно. Слишком много об этом написано писателями-фантастами Земли, его родного мира. Свойства завесы казались бессмертному настолько очевидными, а реакция жителей Гритон-Сдраула — такой предсказуемой, что дальнейшее повествование Прэггэ он слушал невнимательно, размышляя над тем, как быть. И откуда взялась эта самая завеса.

И…

— А где сейчас Торн? — спросил он, поднимая голову.

Мстительная вздрогнула:

— Не знаю. После того как он прибежал в город и пересказал это — конечно, не все, но об остальном догадаться было нетрудно, — я совершенно забыла о нем. Как ты понимаешь, дел хватало. А потом, когда вспомнила, Торн уже исчез. Никто не видел его и не знает, куда он мог подеваться.

— Подеваться? — переспросил Дрей. — Говоришь, словно о какой-то вещи.

— А он и был долгое время вещью, только инструментом — не более.

Бессмертный покачал головой:

— Не был, просто делал все, чтобы ты так думала. Так казалось удобнее. Но извини, что прервал. Продолжай.

И маленькая женщина стала рассказывать ему, как исподволь проникал в подвластный ей город страх. Как завеса постепенно сдвигалась с места, понемногу приближаясь к Гритон-Сдраулу. И мороки, которые выходили оттуда, а на самом деле были просто воплощением подсознательных страхов тех, кто оказался рядом с завесой, становились все реальнее, иногда даже оживали и бродили по горным тропам, подбирались к стенам города и пугали тех, кого удавалось. А напугав, становились еще более осязаемыми, словно питались этим липким потным чувством.

И еще — но это Дрей понимал и сам — Прэггэ неоднократно повторяла: если завеса не исчезнет, Гритон-Сдраул ожидает катастрофа. И нужно что-то с этим делать. И…

Здесь Мстительная прерывалась, перескакивая на что-то другое, а Дрей понимал, что это самое «и» касается его. И — не отвертеться.

Потом к столу подкрался на мягких пушистых лапах сон, мурлыча и потягиваясь. Бессмертный зевнул, и Прэггэ вскочила, вышла за двери и вернулась уже со стражником. Она сообщила, что тот отведет Дрея в предназначенную для гостя комнату, пожелала спокойной ночи и удалилась.

Бессмертный вздохнул спокойнее. До завтра у него есть время подумать… и поспать. А потом уж он решит, делать ли то, о чем попросит Прэггэ, или просто уйти через окно не попрощавшись.

А там, за окном раскатисто смеялся, подвывал в изнеможении ветер, повторяя, как сумасшедший: «Просто уйти! Вот умора! Просто уйти!»

7

Кто это сказал, что выбора у нас в действительности никогда нет? Кто-то ведь сказал! И он был прав, так его растак!

Уже с утра, стоило только Дрею разлепить веки, рядом с ним оказалась такая масса народу, что «просто уйти» не было никакой возможности. Более того, судя по поведению и взглядам всех этих гномов и гноминь, таких суетливых, заботливых, предупредительных, они знали, кто он такой, и надеялись, что он их спасет. Злиться на них на всех не имело смысла, да и не до того было. Поток необходимостей: «одеться», «умыться», «постричься», «побриться», «откушать» — закрутил его, поволок за собой — не воспротивишься. Только на «откушать» Дрею удалось перевести дух, тем более что рядом оказалась Прэггэ. Тут он ей все и высказал, наболевшее, так сказать. Где-то подсознательно ожидал, что Мстительная станет отпираться, ан нет. Склонила голову, сказала:

— А что поделать? Ты нам нужен. Ты — единственная надежда. Но если хочешь — уходи. Все равно никто не сможет тебя остановить.

— А если бы мог — ты бы попыталась? — спросил он.

— Не знаю. Наверное, да.

И вот именно это признание поставило последнюю точку. Дрей был не в состоянии отказаться. И не отказался.

Чуть позже, шагая по раскаленному металлу подъемного моста, он мысленно похлопает себя по плечу: «Дружище, а ведь другого выхода у тебя нет. Потому что завеса эта чертова расположилась как раз на тех перевалах, которые тебе знакомы. А по незнакомым далеко не уйдешь. Рано или поздно, конечно, выберешься, но скорее всего поздно. Да еще породишь легенду о блуждающем духе неприкаянного альва. Так что…» И, усмехнувшись самому себе, он ни на секунду не собьется, не замедлит шага, минует мост и направится в горы, к одному из перевалов, где сейчас воцарилась странная завеса.

Но это потом. Сейчас же он доел, поблагодарил, как положено, хозяйку за гостеприимство и сел диктовать вызванному слуге список того, что требуется немедленно, нынче же, собрать. В дорогу не отправляются с пустыми руками, особенно в такую дорогу. Вот и диктовал, стараясь ничего не пропустить, хотя конечно же знал, что какую-нибудь необходимую мелочь обязательно забудет. Но так всегда, это просто еще одна кривая усмешка жизни.

К полудню все было готово, дальше оттягивать срок выхода не имело смысла. Он пересмотрел дорожный мешок, сверяя содержимое со списком, удовлетворенно кивнул и поднялся на ноги.

Прэггэ стояла у окна, высокого, с арочным закруглением наверху, а по ту сторону стекла настороженно крался собственными улочками перепуганный Гритон-Сдраул. Ее город.

Мстительная повернулась к бессмертному и встретилась с ним взглядом.

«Сделай это, — умоляли поседевшие за ночь глаза. — Я помню, я и так задолжала тебе по всем статьям, но сделай это. Не знаю, поверишь ли ты в то, что я забочусь сейчас не только о собственном благополучии (а я забочусь не только о собственном благополучии), — не знаю, поверишь ли, но сделай это хотя бы ради города. Ведь это город и Стиллы тоже».

«А вот об этом не стоило вспоминать, — промолчал в ответ Дрей. — Я сделаю это. Ради… Черт, не знаю сам, ради чего! Просто сделаю. Надеюсь, этого тебе достаточно!»

«Но достаточно ли этого тебе?»

«Да. В конце концов, Гритон-Сдраул и ее город».

Дрей закинул мешок на плечо.

— И поосторожнее с Торном, — обронил он уже на выходе.

Затейливо разукрашенные створки двери захлопнулись… как крышка гроба. Прэггэ, оставшаяся внутри, снова подошла к окну. Бессмертный, конечно, был прав, но бояться Торна сейчас ей казалось слишком… мелочно. Она и не боялась.

67
{"b":"1889","o":1}