ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И что дальше?

Ренкр пожал плечами:

— Дождемся, пока мастера придут в себя, отыщем Гунмеля, Сирэма или Рафкри и попросим, чтобы они провели нас к выходу.

Тролль выразительно посмотрел вниз, где лежали упавшие горгули, но ничего не сказал.

Бурчание у Ренкра в животе прервало их невеселые размышления. Больше всего сейчас хотелось есть и пить, и тролль с альвом направились туда, где вертикаль соединялась с мертвым Сердцем Горы. Здесь по стенкам ползало несколько фосфоресцирующих насекомых; они уже снова начали светиться, и лишь увидев это свечение, Ренкр подумал, что в Сердце должно быть темно — однако темно там не было. Тогда он обратил внимани на то, чего поначалу не заметил,

— на шарики-мо, висевшие под самым потолком и излучавшие мерное, пусть и не очень яркое, свечение. Оно-то и разгоняли тьму в Сердце.

Вдвоем Скарр и долинщик изловили нескольких мокриц и съели, не испытывая особого отвращения — голод брал свое. Потом они вернулись обратно и начали терпеливо ждать, когда же мастера очнутся. Песнь далась им тяжелее, чем великорослым чужакам, видимо, потому, что горгули были сильнее привязаны к Горе — ибо глубже проникли в ее суть.

Но вот один за другим мастера стали приходить в себя. Они поднимались и начинали пробираться к выходу. Судя по их блуждающим глазам, по неуверенным, медленным движениям, горгули еще не совсем оправились от того переживания, которое им довелось испытать. Они не замечали сидевших у стены Ренкра и Скарра, проходили мимо, а те все не решались побеспокоить горгулей.

Но вот Скарр тронул альва за плечо и указал на торец гигантской стены-перегородки, по которому брело несколько мастеров. Лицо одного из них показалось Ренкру смутно знакомым. Присмотрелся…

Трудно было поверить, что это Гунмель, раньше такой жизнерадостный и деловитый, полный энергии, — теперь он скорее напоминал жалкую тень того прежнего Гунмеля!

Ренкр поднялся и подбежал к мастеру, бережно обнял за плечи и отвел в сторонку. Усадил рядом с троллем и заглянул в светло-малиновые глаза, надеясь отыскать в них хоть кроху разума. Гунмель вздохнул и перевел на него взгляд, в котором скользнула нотка узнавания.

— С тобой все в порядке? — заботливо спросил альв.

Горгуль кивнул и свернул оба уха в трубочки.

— Где Сирэм? — вмешался Скарр. — И Рафкри?

— Сирэм? — Голос Гунмеля шелестел опавшим листом. — Он ушел вслед за Песней. Я был рядом. Я… Я не смог уйти.

— В этом нет ничего страшного, — попытался утешить его Ренкр.

— Есть, — мастер не возражал, а лишь констатировал факт. — Есть, просто ты этого не понимаешь… и никогда не поймешь. Потому что ты не горгуль. …А теперь, — добавил он, — теперь Гора мертва и мы должны будем уйти.

— Куда? — удивился Скарр.

— Не знаю. Куда-нибудь. В конце концов, Транд смог уйти — и живет ведь, ничего с ним не случилось. Самое страшное не это, — прошептал Гунмель почти неслышно. — Самое страшное — то, что слез больше нет, и боли нет, и вообще ничего больше нет — внутри пустота. И меня тоже — уже нет. Я знаю вас, я знаю — помню — все, что было, но меня прежнего в этом теле — ни капли. Я мертв. И все мы, мастера Эллин-Олл-Охра, все мы теперь мертвы. Мы сделаем, что должно, и уйдем.

— Но мы — мы ведь пели вместе с тобой — и в нас нет этой пустоты, — возразил Ренкр.

— Я же говорю, вы не поймете, — бесстрастно произнес Гунмель. — Мы жили Горой… Вы не поймете.

— Ты выведешь нас отсюда? — спросил Скарр.

— Пойдем. — Гунмель поднялся; его мо, висевшее до того мгновения чуть в стороне, словно боялось помешать, подплыло, освещая им путь.

2

— Вот и все, — молвил Гунмель. — Дальше вам придется добираться самим — как-то же вы сюда попали.

— Вот и все, — подтвердил Ренкр. — Ты-то как теперь?

Горгуль пожал плечами и свернул уши трубочками, затем развернул и произнес тихим, тусклым голосом:

— Закончим дела в Горе, наведем порядок (насколько это будет возможно) и уйдем… куда-нибудь.

Они стояли у выхода из вертикали, ее темное отверстие чернело за спинами, а впереди плескалась вода, с силой безумца ударяясь о каменный берег. Ренкру не хотелось уходить, расставаться с мастерами, тем более в такую час, когда им было тяжелее всего. Ему начало казаться, что он прощается с горгулями навсегда, а ведь так хотелось поговорить с Рафкри о Транде, так хотелось узнать поближе о жизни мастеров! Он привязался сердцем своим к симпатичному малорослому народцу — горгулям. И поэтому не хотелось уходить — но идти было нужно.

— Ну, — молвил Гунмель, — кажется, за вами приплыли.

Он указал рукой на воду. Блестящая поверхность реки дрогнула, разрываясь на множество брызг-осколков, и они увидели плавник динихтиса. Плавник был немного потрепан — видимо, и сюда дошли отголоски случившейся трагедии, даже под водой отыскали себе мишени… А может, динихтис просто подрался с соперником из-за самки.

Так или иначе, больше не было причин оставаться — ни единой.

Ренкр присел, чтобы Гунмелю не приходилось задирать голову, и положил ладонь ему на плечо:

— Ты… живи. Гора мертва, но ты — живой, поэтому — живи! Слышишь?!

— Слышу…

Ренкр легонько сжал плечо Гунмеля, встал и пошел к воде, не оборачиваясь. Динихтис воодушевленно плеснулся и подплыл поближе, чтобы альву было удобнее залезть.

За его спиной попрощался с мастером молодой тролль — попрощался и поспешил следом.

Взобравшись на мокрую, скользкую спину рыбы, долинщик повернулся и бросил взгляд на каменную площадку и вход в вертикаль — там уже никого не было.

«Ты знаешь, — подумал Ренкр. — И Транд тоже знал. И Вальрон. Вы все знали — но что?!»

3

Глаз Горы, закрываясь, таки натворил дел. Ренкр и Скарр выяснили это очень скоро — когда тоннель, раньше наполненный речкой лишь до половины, теперь вдруг опустил свой потолок едва ли не к самой речной поверхности. Динихтис, видимо, имел слабое представление о потребностях пассажиров, поэтому иногда им приходилось плыть, почти полностью скрывшись под водой и стараясь держать наверху нос. Смотреть было просто невозможно из-за брызг, так что в конце концов Ренкр стал закрывать глаза и вдыхать побольше воздуха

— когда сие представлялось возможным.

Но лучше так, чем добираться до пещеры Всезнающего вплавь. Правда, и здесь наиболее любопытные обитатели реки делали попытки познакомиться с путешественниками. Один раз к наружной стороне ладони альва прицепилась какая-то мелкая креветка. Пришлось щелкнуть ее по усам — ракообразное в панике отпустило руку и суетливо удалилось, дергая хвостом. Ренкр, в это время находившийся как раз под водой полностью, по самую макушку, имел неповторимую возможность лично созерцать случившееся. В другой раз неосторожная рыбина не успела убраться с дороги и ударилась о бок Скарра. Тот возмущенно булькнул и торопливо приподнял нос, дабы заглотнуть недостающую порцию воздуха. Подобные казусы немного скрашивали монотонное и утомительное плавание.

Добравшись наконец до пещеры Ворнхольда, оба путешественника обнаружили, что вымокли «до мозга костей», как выразился, клацая зубами, Скарр. Они на скорую руку развели огонь в камине и уселись перед ним, кутаясь в обнаруженные в пещере запасные одежды и шкуры Всезнающего. Ренкр цапнул с ближайшей полки какой-то манускрипт и попытался почитать, но вроде бы знакомые слова складывались в удивительную абракадабру, и парень сам не заметил, как заснул.

Проснувшись, альв почувствовал легкую досаду от того, что не попрощался и не поблагодарил динихтиса. Уж если рыба поняла, что нужно дождаться их, поняла бы и слова благодарности.

С этими сонно-недовольными мыслями Ренкр вышел к реке, надеясь невесть на что. Разумеется, там никого не было. Это только в легендах Вальрона герой перед концом повествования встречается и прощается со всеми второстепенными персонажами. Таковы законы жанра, но здесь-то жизнь, а не легенда…

«…пока еще…»

Ренкру пришла в голову мысль, что надо бы разобраться с бумагами Всезнающего, ведь в них может обнаружиться что-нибудь крайне ценное или просто интересное. Но… не сейчас. Вот сходит он в селение, скажет Хиинит и Одмассэну, что все в порядке, и тотчас вернется — ведь горянам уже не нужно будет защищаться от змей. И Скарр, наверное, тоже к нему присоединится.

81
{"b":"1889","o":1}