ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вопрос, в общем-то, у меня только один. Он знает?

Помолчав, Лана ответила: «Нет», — и голос ее при этом звучал еще тише, чем обычно. Она вообще в присутствии Панла смущалась, двигалась неловко, говорила скомканно. Только недавно Ренкр понял: потому что боялась свекра, почти до смерти боялась и ненавидела.

Мать как будто хотела еще что-то сказать, но дед уже поднялся со стула и вышел из кухоньки. Через мгновение стукнула входная дверь, скрипнула калитка — Панл ушел. Размышляя об этом странном человеке, Ренкр подумал: «Как все-таки хорошо, что мы от него не зависим — ни материально, ни как-то иначе. Слава Создателю…»

всплеск памяти

Слава Создателю, с тех пор как Ренкр впервые встретился со старым Бро, многое в их с матерью жизни изменилось к лучшему. Конечно, не настолько, чтобы переехать в Центральный, но, по крайней мере, теперь им не приходилось больше думать о том, будет ли сегодня чем позавтракать. Домашняя живность стала постоянным источником доходов, хотя, конечно, требовала огромного количества времени. Ну, и к тому же — подработки в Лесу. Вскоре Лана смогла даже нанимать помощника, так как одна справиться со всем была уже не в состоянии. Постепенно домик «попроще» обретал уют, хотя все равно уют этот оставался уютом относительным. Ибо Переселенский есть Переселенский, до Центрального ему далеко.

Старый Бро регулярно наведывался в Лес за материалами и непременно просил Ренкра, чтобы тот отвез выбранное в мастерскую. Видимо, оружейник все еще не оставил надежды заполучить парня в ученики, пусть даже разговоров на эту тему больше не заводил. Ренкр не понимал, чем он приглянулся коротышке-ворчуну, но никогда не отказывался помочь Бро. У юноши имелись собственные интересы в данном деле. Внучка оружейника.

Виниэль (именно так ее звали) гостила у дедушки довольно часто. Во всяком случае, Ренкру удавалось регулярно с ней видеться. Поначалу отношения между молодыми людьми находились в состоянии «настороженной приглядки», потом постепенно невидимая стена исчезла.

Сперва паренек из Леса привлекал Виниэль скорее как диковинка. Еще бы — она, выросшая в Центральном, привыкшая к людям богатым и образованным, удивлялась Ренкру: вроде бы и простолюдин, но… «порода чувствуется», как справедливо отметил старый Бро.

Заметив, что юноша к ней неравнодушен, Виниэль решила подыграть ему, — разумеется, безо всяких серьезных намерений. Ну о каких серьезных намерениях может идти речь, когда этот Ренкр — бедняк? Смешно даже говорить! А потом… И как же так вышло, как же получилось, что она сама поверила в ту игру, которую затеяла? Ведь не хотела, и думать не думала, а вот однажды, когда вместо Ренкра довезти из Лесу брусья помог деду другой (юноша был занят, не смог подойти вовремя, а Бро спешил), вот тогда-то и поняла: попалась, сама же и попалась… Или — не тогда, а позже, когда он таки заявился после долгого перерыва, и она не желала с ним разговаривать, держалась холодно и надменно, а он растерянно смотрел и что-то спрашивал, и нужно было делать вид, что ей все равно. А ей — проклятый мальчишка! как же он не понимает?! — было не все равно! Еще и с дедом веди себя соответственно, чтобы старик, упаси Создатель, не догадался. Иначе… она старалась не думать, что иначе. Удивлялась сама себе, и радовалась, и мучилась, и жила, словно в бреду.

Все это она потом вышептала ему: что-то в первую их ночь, что-то — в последующие. Старый Бро, кажется, не заметил перемены в отношениях между мальчишкой из Леса и внучкой. А они и старались вовсю, чтобы не заметил, понимая: со временем, когда Ренкр заработает достаточно денег, можно будет поставить родных Виниэли перед фактом и сяк-так уговорить дать согласие на женитьбу. Но не сейчас, сейчас бессмысленно даже пытаться…

Они встречались в разных местах, где удавалось. Иногда — помогали подруги Виниэли, иногда — знакомые Ренкра. Влюбленные старались никого не посвящать в свою тайну, но порой приходилось и открываться. Впрочем, ни один из друзей не выдал их.

Так прошел ткарн, в постоянной скрытности, в постоянной игре на людях. Правда, Лане Ренкр в конце концов вынужден был все рассказать. Та сокрушенно покачала головой («Ох, сыночек, тяжелое это дело, когда брак неравный…») и пообещала помочь («Ну, если вы любите друг друга — тогда… тогда, глядишь, все образуется»). Оказалось, мать потихоньку, с тех пор как дела пошли в гору, откладывала кое-что «на черный день». Теперь этого да еще заработанных Ренкром денег должно было хватить и на свадьбу («Хочу, сынок, чтоб не хуже, чем у других, — один раз ведь такое случается…»), и на первое время совместной жизни. Они договорились с Виниэлью, что сразу же после Срока откроют тайну ее родителям, а там… «Никуда они не денутся», — улыбалась внучка старого Бро. «Она так уверена?» — удивлялась Лана. «Мам! — укоризненно восклицал Ренкр. — Если бы ты знала ее получше. Она… Она — удивительная!» И прав он был тогда, прав — но окончательно смог понять это лишь много ткарнов спустя.

— Чего он хотел?

Мать вздрогнула, и несколько сочных красных клубничин скатилось с тарелки, которую она держала в руке.

— А?

— Дед. Зачем он приходил?

Не оборачиваясь, Лана наклонилась поднять ягоды. Ренкр помог, но, кладя их обратно на тарелку, посмотрел ей в глаза, снова спросил:

— Мам, что ему было нужно?

— Давай вечером поговорим, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул парень. — Я закончил с сараем, пойду пройдусь.

Лана сделала движение, как будто хотела его остановить, но сдержалась.

Переодевшись, Ренкр пошел в Центральный. Куда же еще ему идти?! Вот уже целую неделю им с Виниэлью не удавалось увидеться: дела, проклятые дела, от которых только сегодня наконец избавился.

Он думал о предстоящем объяснении с ее родителями и о том, как будет жить с ней, как они купят домик и переедут туда с матерью. Денег хватит, может, даже и на обучение у старого Бро. А потом… Размышляя, Ренкр оказался на рынке, вечно галдящем, пахнущем разными вкусностями, пестром, весело-деловом. Покивал знакомым, но задерживаться не стал — хотелось поскорее увидеть любимую. Поэтому почти сразу же направился к магазинчику-оружейной. В последнее время Виниэль часто наведывалась к деду

— так молодым людям было удобнее встречаться.

Предварительно о сегодняшней встрече они не договаривались, но Ренкр надеялся…

— Привет!

Ренкр обернулся, удивленно поднимая бровь:

— Ты?!

— Я, — подтвердил Тезар.

Он, похоже, немного запыхался — так спешил… куда?

— Сбежал от старика? — предположил Ренкр.

Дежурному по Дому надлежало целые сутки неотлучно находиться на посту, а не разгуливать по Хэнналу. Друг отмахнулся:

— Нет… Слушай, ты… я тебя дома искал, но уже не застал.

— А в чем дело-то?

Разговаривая, ребята приблизились к магазинчику старого Бро; во всяком случае, отсюда уже можно было заметить табличку: «Закрыто. Переучет». Поэтому последняя реплика Ренкра в равной мере относилась и к ней, и к сказанному Тезаром. Но если Тезар промолчал, то сосед оружейника, аптекарь Лышшрин, сидевший у себя на балконе и удовлетворенно поглядывавший на солнце, молчать не стал:

— «В чем дело»?! А в том дело, что надо поуважительнее бы к соседям относиться! И вообще… Где это видано: в такой день свадьбу устраивать. А все зачем? — чтобы денежки не потерять. Мол, раз уж работать сегодня нельзя, так хоть…

— Какую свадьбу? — не понял Ренкр.

— «Какую», «какую»! — проворчал аптекарь. — Ясно какую, внученьки его ненаглядной. Да ты ж ее, парень, знаешь (я вот сижу, смотрю на тебя и думаю, почему лицо такое знакомое — вспомнил, это ты помогал Бро из Леса поленья возить!) — ну, Виниэли свадьба, значит, кого ж еще? И вот ведь какой человек: даже соседей не пригласил. Мол, это мы так, неофициально, а уж после Срока… Знаем мы ихний Срок, знаем мы ихнюю неофициальность! Все знаем!..

— Прости, — сказал за спиной Тезар. — Я, собственно, потому и прибежал.

— А? — не понял Ренкр.

14
{"b":"1890","o":1}