ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда страсти улеглись и немножко поутих восторг от появившейся надежды на избавление, бывшие паломники снова смогли появляться в селении, не опасаясь «увязнуть» в толпе взволнованных горян. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло, напоминая о том, что избавление избавлением, но есть и повседневные хлопоты, заботы, о которых следует помнить.

Охотничьи группы формировались путем тщательного подбора каждого добытчика, и теперь Одмассэн с Мнмэрдом рисковали надолго остаться не у дел. Недовольно поворчав, Одинокий заявил, что, пожалуй, переселится вместе с Ренкром поближе к Монну: где, мол, советом помогу, а где и сам подучусь. Мнмэрд почесал в затылке да и присоединился к ним, подчеркнув, что уж он-то, конечно, никогда не возьмется руководить войском, но и ему знания не помешают. Неподалеку от Монновой пещеры отыскались три пустующие, туда перенесли нехитрый скарб «учеников», и друзья принялись обживать новое место.

Новые пещеры оказались несколько обустроенное, чем прежние, но, как выяснилось через несколько дней, это ничего не меняло. В том смысле, что бывать в них Ренкру удавалось очень и очень редко — с утра и до позднего вечера он находился рядом с Монном, который всерьез принялся за обучение всей троицы, а особенно, разумеется, Ренкра — своего будущего преемника.

Все началось как-то обыденно, без долгих вступлений и впечатляющих речей. Просто военачальник собрал у себя всех трех учеников и повел их проверять посты — а заодно и познакомиться с расположением оных.

А потом было еще много всего: за эти долгие месяцы им приходилось упражняться в воинском мастерстве, изучать теорию руководства войском на переходе, процесс изготовления мечей и самострелов, запоминать, как зовут всех воинов… Монн, насколько мог, старался ускорить процесс обучения, так как было решено, что уже к следующему Теплыню горяне выступят против змей. Разумеется, ничто не мешало отсрочить поход еще на ткарн или два, но змеи и впрямь, как говорил Андрхолн, стали злобствовать пуще прежнего, так что откладывать кампанию никто не хотел. Вот и старались как проклятые, где уж тут думать об отдыхе, когда каждый день на счету. Вобрать в себя то, чему вэйлорн учился ткарнами, — задачка не из простых! Поневоле задумаешься: справлюсь ли?

Не один Ренкр сомневался в том, удастся ли ему роль нового вэйлорна. Многие горяне с недоверием косились на молодого альва, что теперь все чаще и чаще попадался им на глаза: вот он встречает у внешних врат вернувшихся с рейда добытчиков, расспрашивает о чем-то; вот — идет в компании Мнмэрда и Одмассэна и весело смеется, недоверчиво качая головой, а иногда, говорили, преемник Монна даже заявлялся в трапезную и — дело небывалое! — ел со всеми… Поселяне реагировали на подобные слухи по-разному, но самым удивительным было отношение к Ренкру воинов. В него верили и серьезно относились к нему ветераны — умудренные бойцы в шрамах и рубцах, бившиеся и с долиной, и со змеями. То, что они, былые (да и нынешние) противники хэннальцев, не были враждебны к Ренкру, приятно удивляло его. Куда хуже относились к новоиспеченному вэйлорну его сверстники-воины и мужчины средних лет, то ли из гордости, то ли еще по каким-то причинам не признававшие его за такового. «Ничего, — успокаивал Ренкра Монн, — будет первый бой, и, если ты поведешь себя как подобает, отношение к тебе постепенно изменится. Дай им пообвыкнуться с мыслью, что отныне командир моложе их самих».

Старый вэйлорн пока вел большую часть дел, постепенно, но неотвратимо втягивая Ренкра в руководство войском. «Привыкай, — говорил он, — привыкай. Теперь тебе предстоит заниматься этим всю оставшуюся жизнь».

Парня удивляло собственное отношение к происходящему. Казалось, это не он из полупленника стал военачальником горянского войска, он даже никогда не думал всерьез, что «будет заниматься этим всю оставшуюся жизнь». Нет, Ренкр оставался лишь наблюдателем, холодным и бесстрастным. У него имелась цель: избавиться от льдистых змей, — и нужно только двигаться к этой цели.

Он почти не вспоминал о долине. Однажды Монн заметил, что не исключена возможность войны с хэннальцами. Ренкр пожал плечами: «Уничтожим змей, и воевать будет незачем». Сам он после этого случая долго думал: «Зачем? Зачем я все это делаю?» И внезапно, как откровение, — понял, что он просто не смог бы жить дальше, и причина даже не в желании странствовать, хотя и это — тоже. А дело все в том, что нельзя оставаться безразличным к тому, что он увидел и услышал за последний ткарн, нельзя просто уйти, отвернуться, нельзя, потому что это уже поселилось в его душе, оно рвет ее на клочки, и единственный шанс на избавление — убить, искоренить это в окружающей жизни. Потому что неправильно то, что альвы враждуют друг с другом, неправильно, что драконы взимают с них ежеткарные жертвы, и неправильно, что на земле вообще существуют льдистые змеи, — неправильно! И уж тем более неправильно знать обо всем этом и ничего не делать. Ренкр же находился и вовсе в уникальной ситуации, потому что у него была реальная возможность исправить если и не все, то по крайней мере — часть этой неправильности. Он сделает это — и довольно слов!

А долина тут ни при чем, нет. Ренкр и вспоминал-то о ней последний раз… Ого-го когда!..

всплеск памяти

Собирая вещи для того, чтобы переселиться в новую пещеру, Ренкр вдруг наткнулся на старую куртку, ту самую, в которой он полткарна назад попал сюда. Долинщик уже намеревался было ее выбросить, но нащупал ладонью что-то твердое в кармане и, заинтригованный, решил посмотреть, что же это такое.

Сначала он только недоуменно смотрел на маленький тяжелый сверток, лежавший на ладони, но потом вспомнил.

Вальрон на крыльце Дома Юных Героев, запоздалый подарок к уже прошедшему дню рождения, а потом — дракон, полет, горяне…

Сухая шуршащая бумага буквально распадалась под пальцами, клочки, кружась, опускались на каменный пол… Сквозь бумажное крошево проступало лицо. Чье?

Ренкр не знал, ясно было только одно: этот человек (то есть, конечно, альв) никогда ему не встречался. На лице чело… альва читалось скрытое напряжение, легкая досада на какие-то мелкие препятствия, которые мешают ему, и еще — решимость закончить начатое. Чудное сочетание. Впрочем, что бы ни хотел сказать этим Вальрон, теперь узнать об этом представлялось весьма затруднительным.

Ренкр уже хотел было положить деревянную голову в карман чеша — и снова забыть о ней Создатель ведает на сколько времени, но в это мгновение заметил небольшую дырочку в волосах безделицы. Повинуясь мгновенному порыву, долинщик подхватил обрывок бечевки, лежавший в том же кармане, продел в отверстие, завязал взлохмаченные концы и повесил подарок Вальрона на шею. Пускай висит, все же память о Хэннале.

Нахлынула волна легкой ностальгии — по дому, по матери, по Тезару, по /высокой девушке с короткими светлыми волосами, завивающимися на концах, с большими светло-синими глазами, в которых когда-то блестели слезы. Слезы по другому/ мастеру и деду.

Потом к Ренкру заглянул Одмассэн:

— Ты идешь?

И он, стряхнув мимолетное чувство, кивнул, подхватил вещи и пошел «переезжать».

Когда были вычислены сроки выступления армии. количество воинов, припасов и оружия, когда было приготовлено и перепроверено снаряжение, изготовлены факелы и свистки, когда прошли обучение бойцы, а излюбленной детской игрой стал «поход на льдистых змей» — неожиданно быстро и ярко наступил, ворвался, зажурчал тающими снегами Теплынь и пришла пора выступать.

Изменения в составе командования произошли в последний момент: вместо Монна по непонятным причинам в поход отправился Одмассэн, а старый вэйлорн и Мнмэрд остались в селении. Кое-кто удивлялся подобным перестановкам, но большинству было не до размышлений: мужчины собирались и прощались с женщинами и детьми, жены и матери, сдерживая слезы, наказывали им непременно вернуться, сыновья и дочери просили папку принести камешек из пресловутого котлована льдистых змей.

50
{"b":"1890","o":1}