ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— У меня были на то причины, поверьте, сударыня.

— Разумеется, были, — подал голос Гвоздь. — Не расскажи мне господин врачеватель что да как, я ведь мог и свернуть с полпути, верно? Но что меня интересует сейчас больше, это ваш ответ на вопрос графини. Почему зверобоги решили собрать Носителей лишь теперь?

— Видимо, узнали что-то такое, благодаря чему переменили свое решение. — Врачеватель развел руками: — Признаться, я могу только строить догадки.

— То есть, — подытожил Гвоздь, — ответа у вас нет.

— Хватит! — Кувшин, благо, уже без вина, грохнулся о стену рядом с Рыжим, тот едва успел вскинуть руки, закрываясь от черепков. — Хватит! — повторила графинька, сверкая очами. — Теперь буду спрашивать я, а вы, господин жонглер, поставьте жеребца своего красноречия в стойло молчания.

— Валяйте, — махнул рукой Гвоздь. — Уже поставил.

— Значит, так, — повернулась она к врачевателю. — Во-первых, чего на самом деле добивались вы, мой отец и Смутный? Во-вторых, каким образом намеревались осуществить свои планы? И постарайтесь не темнить, господин Туллэк.

— Постараюсь, графиня. Мы — точнее, ваш отец и Смутный, меня они убедили позже — мы пришли к выводу, что мир неуклонно движется к гибели. Не мир в целом, не Тха Реальный, а Ллаургин Отсеченный, в котором мы обитаем. Смутный полагал (и имел на то основания), что причиной падения Пелены и затянувшейся катастрофы, которая рано или поздно закончится разрушением Ллаургина, было то, что Двенадцать восстали против Тринадцатого и развоплотили его. Тем самым они нарушили равновесие в мире — и лишь если Низвергнутый возродится, это может сулить хоть какой-то шанс на спасение. А чтобы возродить Низвергнутого, нужно собрать в Лабиринте Носителей его разъединенной души.

— И? Собрать — и что дальше?

— Смутный считал, что дальнейшие указания мы получим в Лабиринте. Но точно так же там необходимо собрать Носителей, если кто-то — например, сами зверобоги — захочет окончательно уничтожить их.

— И вы считаете, это по-прежнему имеет значение? — с недоверием спросила графинька. — Если уже два Носителя во власти зверобогов…

— Вы, кажется, не поняли, — торжествующе улыбнулся господин Туллэк. — Чтобы совершить то или иное окончательное действие с Носителями, все они должны оказаться в Лабиринте. Все. А как минимум один из них — здесь, с нами. Если же мы найдем еще хотя бы двух…

— То что?

— То мы войдем в Лабиринт и попробуем бороться.

— А не проще ли… простите, господин жонглер, но — не проще ли убить хотя бы одного из Носителей? И тогда задуманное Сатьякалом не осуществится.

Господин Туллэк сокрушенно покачал головой:

— Поймите, графиня, по большому счету это ничего не изменит. Ллаургин по-прежнему будет разрушаться…

— Я знаю, господин Туллэк, знаю о том, что происходит с Отсеченным. Мой отец считал обязательным посвящать меня в свои изыскания как я теперь понимаю, — не во все: но в ту их часть, которая касалась движения Пелены — посвящал. Возможно, вы правы, а я ошибаюсь. Но если бы мы отсрочили необходимость принимать решение… мы могли бы лучше подготовиться.

— Теперь — уже нет, графиня. Если Трюньил начнет войну с Иншгуррой, в Ллаургин придут не самые спокойные времена. Отыскать нововоплощенного Носителя и так непросто, поверьте, я знаю, о чем говорю. У нас есть шанс. Сейчас. Потом…

— Нет у вас никакого шанса! — не на шутку разозлился Гвоздь. — Повторяю еще раз, для особо непонятливых: я не Носитель! Покойный граф ошибся, поэтому на руках у вас — ни одного козыря, господа! Ни единого!

— Не забывайте про девочку, — холодно произнес господин Туллэк.

— Я не позволю вам использовать ее!

— Уже один раз вы пытались «не позволить», — съязвил врачеватель. — И потом, господин Кайнор, за чем дело-то? Отправляйтесь с нами и лично убедитесь, что с девочкой ничего не случится.

— Куда?

— Вот именно, — поддержала его графинька. — Куда вы намерены отправиться, господин Туллэк?

— На поиски остальных Носителей, — невозмутимо заявил тот. — И я надеюсь, сударыня, что вы поможете мне в этом. И вы, и господин Кайнор.

Она не успела ответить — за стенами монастыря раздался глухой рев толпы, затрещали доски, кто-то захлебнулся паническим криком; гремели монастырские колокола.

— По-моему, вы несколько преждевременно обсуждаете столь далеко идущие планы, — заметил Шкиратль. — Но, раз уж зашла об этом речь, не возьмете ли вы и меня с собой, господин Туллэк? В конце концов, полагаю, моя помощь не была бы лишней. Учитывая надвигающуюся войну, Иншгурра скоро станет не самым уютным местом, а ваша компания всё же… не столь внушительна, чтобы отпугнуть хотя бы вооруженный отряд мародеров. Да и вы вряд ли захотите расстаться с человеком, который настолько посвящен в ваши планы.

— Если графиня не будет против…

— Я не буду против, господин Туллэк. Но давайте сразу разберемся со всеми недоговоренностями. Как я помню из письма, отец считал, что Носители воплощаются равномерно по всей территории Ллаургина. Как минимум двое (те, кого видел ваш знакомый) обнаружены в Иншгурре. А вы уверены, что и больше.

— Вы собираетесь?.. — изумленно переспросил Шкиратль, но его прервал отчаянный стук в дверь.

— Кто там?!

— Это я, госпожа Флорина! Я, Талисса.

— Впустите же ее! Ну, говори, что там?

— Я была с людьми из свиты господина Дрово… Ой!

— Не обращай внимания, рассказывай! Да накройте же кто-нибудь тело Эндуана, видите, одеяло сползло! Продолжай, милая.

— Ох… — Она икнула, с благодарностью отпила из предложенной Гвоздем кружки и вздохнула: — Ну и день сегодня, ну и день! Вы знаете, там паломники эти, у входа… они ж сломали-таки ворота, ворвались, сражение завязалось нешуточное! Многих поубивали, знаете…

— Где они сейчас? — рявкнул Шкиратль, не теряя времени и прилаживая на пояс перевязь с ножнами. — Ну, не тяни!

— Убежали!

— Куда убежали?!

— Назад, в Клык. Или еще куда, — добавила она, поразмыслив, — я не знаю. Как посказились, честное слово! — то туда скачут, то сюда! Ну и монахи здешние послали всех, кто в людских был, чтоб господ своих предупредили, мол, лучше б отсюда убираться. Если не хотите в осаду попасть.

— Так снята ж осада!

— Этими снята, другие идут. Монахи говорят: войско вольноземельцев, они уж и Лимн захватили, и Храм раскурочили, теперь вот к Клыку приближаются. Паломники-то обезумевшие, говорят, потому и отступились, что про вольноземельцев услыхали.

— Беги, вели моим, чтоб запрягали!

— Так уже, господин Шкиратль, уже запрягают. Думаю, и запрягли на сей час, только нас ждут.

— За нами дело не станет, верно, господа? А диспут наш, полагаю, мы завершим попозже, в более располагающей обстановке.

«Вот интересно, — совсем невпопад подумалось Гвоздю, — интересно, если покойный граф посвящал свою доченьку во все тонкости того, что творится с миром, почему…»

— Не зевайте! — рявкнула упомянутая «доченька» у него над ухом. — Будите Матиль, собирайте вещи — только самое необходимое! — и спускайтесь вниз.

— Бегу! — отозвался Гвоздь.

«И всё-таки, — подумал он, глядя ей в спину, — почему?..»

* * *

Найти нужных Немигающей людей только сперва казалось простым заданием. Точное их количество тайяга-фистамьенн не назвала, а Фриний не настаивал: зачем? Его вели, он выполнял — привычное дело; «ты ведь именно так прожил большую часть жизни, Найдёныш?» — спрашивал воображаемый Купчина и подмигивал, почему-то грустно.

Немигающая приказала отправляться в Таллигон, да поскорее. Он так и сделал, но на полпути получил новое сообщение: теперь Фринию следовало забыть о Таллигоне и ехать к Ллусиму, причем так, чтобы непременно поспеть к началу Собора. Он выполнил: был там в середине месяца Кабарги, когда основная масса паломников еще только тянулась по трактам и бездорожью к заветному озеру.

Остановившись в «Рухнувшем рыцаре», Фриний ждал дальнейших указаний от Немигающей. И получил их — в один из дней ему было приказано как можно скорее отправляться в переулок неподалеку… где чародей обнаружил первого из своих будущих спутников — и при весьма неприглядных обстоятельствах.

132
{"b":"1891","o":1}