ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однажды у него выдался-таки свободный часок, и Найдёныш, предвкушая, как будет рисовать, медленно достал и разложил на столике рядом с кроватью рисунки и чистые листы. Взял в руки карандаш, решил, что нужно его заточить, потом сходил выбросил крошки, потом еще раз пересмотрел листы, провел несколько линий, стер одну, затем другую… выронил карандаш.

«Я не знаю, что рисовать!»

Когда они с Тойрой еще только подъезжали к Хайвурру, Найдёныш был изумлен тамошней архитектурой, тем, как массивное могло быть одновременно изящным, громадное — хрупким; поражен соседством узких улочек и просторных площадей, крытых рынков, храмов, самой различной формы лавчонок, притулившихся к их стенам, прораставших, казалось, как грибы после дождя, стоило только отыскаться свободному пятачку…

«Та еще мешанина, — усмехнулся Тойра, когда Найдёныш поделился с ним своими впечатлениями. — Тут когда-то был город пралюдей, и во время Второго Нисхождения ему чудом удалось уцелеть. Сперва здесь продолжали жить хэллане, но потом их вытеснили за Хребет, а город достался потомкам Бердальфа. Те кое-что подновили со временем, конечно, начали возводить новые постройки. В Третье Нисхождение Хайвурру пришлось несладко, но он выстоял, хотя многие кварталы превратились тогда в руины. Иногда, глядя на какой-нибудь дом или храм, и не подумаешь, что он стоял здесь триста или пятьсот лет назад».

Этот рассказ натолкнул Найдёныша на идею нарисовать Хайвурр таким, как его описал Тойра: чтобы на одних и тех же улочках соседствовали прошлое и настоящее. Он уже даже мысленно сделал некоторые наметки. Начать собирался со зданий эрхастрии, которые, оказывается, едва ли не самые древние в городе. Не все, конечно; те же башни: Снежная, Орлица и Свеча Вдовы, — построены намного позже. Но башни — это так, только мизерная часть эрхастрии, основные помещения которой расположены под землей.

«Чародейством люди занимались издавна, — говорил, размеренно покачиваясь в седле, Тойра. — И те из них, кто приплыл в Ллаургин на кораблях Бердальфа, были ничуть не хуже своих предшественииков-пралюдей — чародеи с Востока попросту были другими. Но смогли найти места, наиболее подходящие для своих занятий, ведь прежде в подвалах Хайвуррской эрхастрии чародейство творили пралюди. Так что нижние, подземные этажи — самая древняя часть города, его сердце. Хотя мало кто, кроме чародеев, об этом знает».

Даже, понял Найдёныш, не все махитисы догадывались об этом. Их, первогодков, поселили на втором этаже Орлицы, а под землю водили лишь изредка, на отдельные занятия. Но и тех хватило воображению Найдёныша: низкие сводчатые потолки из черного камня, какие-то непонятные пометки на стенах, двери, всегда запертые за увесистые засовы… Даскайль, которому предстояло провести очередной урок, всегда подолгу громыхал связкой ключей, прежде чем отпереть такую дверь. И Найдёныш подсознательно вжимал голову в плечи и оглядывался по сторонам, ему казалось, что этот грохот может разбудить кого-нибудь… кто живет во тьме… кого совсем не следует будить. Другие махитисы тоже оглядывались, не только девчонки (которых было раза в четыре меньше, но которых всё-таки брали в обучение — это очень удивило Найдёныша), оглядывались и мальчики… правда, все они были младше его. Обычно в махитисы отдавали детей восьми-девяти лет, а Найдёныш попал в эрхастрию, уже когда ему стукнуло одиннадцать; но, как и малышня, он трепетал перед чернотой коридоров и таинственными гулкими колодцами винтовых лестниц, по которым им пока что ни разу не доводилось спускаться.

Всё это: лестницы, двери, страх в напряженной спине мальчика, что стоит с краю группы махитисов, — Найдёныш и собирался набросать в первую очередь. Город у него был задуман как срез пространства и времени, где непрозрачность стен и невозвратность прошлого не имеют силы.

Был задуман…

В тот момент, когда Найденыш признался сам себе: «Я не знаю, что рисовать!», — он невольно солгал. Что — он знал, не знал — как.

Но причину своего «не знаю» мальчик видел — предпочитал видеть! — в недостатке времени. Поэтому, хоть Змея, Мотылек и Стрекоза в этом году не сулили ему отдыха, Найдёныш всё же рассчитывал на них. Каждый из махитисов получил на лето массу заданий, но задания вкупе с грядущим ежедневным трудом в сэхлии не могли занять Найдёныша с утра до вечера. Значит, будет время и на рисунки, обязательно будет!

Первые два дня Змеи он привыкал к своим новым обязанностям. А на третий… Найдёныш как раз бежал куда-то по поручению даскайля М'Осса, когда старенький привратник открыл скрипучие створки и впустил во двор эрхастрии некоего всадника на мышастой куцехвостой кобыле

— Господин Тойра! — захлебнулся криком Найдёныш.

— М-м-м? — удивленно вскинул бровь тот. — Я тоже рад тебя видеть. Ты уже сложил вещи?

— Какие вещи?

— Свои, разумеется. Или ты предпочитаешь всё лето провести в сэхлии?

Тогда-то Найдёныш и познакомился с хозяйкой упомянутого выше домика в безымянной деревушке рядом с Хайвурром.

«Вообще-то — не безымянная, — объяснял по пути Тойра. — Просто ее называют так же, как и город, — Хайвурр. Но согласись: кому нужна этакая путаница? В общем, здешние обычно про нее говорят просто „деревня“, и все понимают, о чем речь».

Место, где Найдёнышу предстояло провести три летних месяца, выглядело не очень роскошно, даже по сравнению с аскетичной Тхалемской обителью или разномастными зданиями эрхастрии. По сути, деревушка-тезка Хайвурра ничем не отличалась от других себе подобных. Найдёныш вдосталь нагляделся на них по пути из монастыря в эрхастрию — и не только нагляделся, приходилось там и на ночлег останавливаться. Тойра знай смеялся себе: мол, ничего, тебе полезно, для опыта.

А какой здесь опыт, когда спать приходится в одной халупе с хозяйской скотиной, ибо заморозки уже, холодно ей будет, безъязыкой?!..

В деревушке, куда привез Найдёныша Тойра, обычаи, кажется, царили сходные. Махонькие дворики; кривые, словно зубья во рту старицы, заборы, свора полудиких псов, лениво провожающих взглядом всадников, дорога-змея кашляет вам в лицо сухой пылью, у дальней рощицы поблеивают овцы да всё норовят разбрестись в поисках тени, а пастушонок лишь для виду покрикивает на них, укрывшись в этой самой тени…

И кроме двух-трех любопытных мальчишечьих носов да старика на почерневшей колоде, никого, кажется, и нет. Все в поле, сейчас самый сезон — не до посиделок; спят, небось, по пять часов в день, подумал Найдёныш. Подумал и удивился: откуда знаю? Или это и есть тот самый опыт, про который полгода назад Тойра говорил?..

Тем временем они приблизились к невысокому, словно приплюснутому к земле домику, что стоял на отшибе. Его окружал неожиданно прочный, явно недавно сооруженный или починенный забор. Тесный двор порос здоровенными лопухами, между которыми там и сям темнели протоптанные дорожки: от калитки к дому, от дома к отхожей яме, от дома же — к махонькому огородцу…

— Правильно говорят, что у тебя в голове мураши живут! — раздался строгий женский голос.

Возле упомянутого забора росла яблонька с болезненно искореженным стволом, но необычайно густой листвой. В ее-то тени и стояла, оперевшись одной рукой о дерево, невысокая пышнотелая женщина. Уже в летах, она, однако, была по-прежнему привлекательна (и Фриний в своем сне-пытке понимает это, конечно, лучше, чем Найдёныш) — привлекательна даже в истрепанной крестьянской одежде, несмотря на выпачканные в земле руки с темными полукружьями грязи под ногтями, несмотря на рваный росчерк шрама у левого виска. Так блестит из-под спуда водорослевых наслоений упавшая на дно озера изумрудная серьга: ты только приглядись, протяни руку, соскреби ил…

Тойра смеется — Найдёныш впервые слышит, чтобы этот человек смеялся — так: всегдашняя отстраненность, с которой он что-либо делал, теперь почти исчезла, вытесненная искренней радостью.

Потом Тойра успокаивается и добродушно выслушивает обвинения в свой адрес, в том смысле, что как же ты, здоровый мужик, позволил себе ехать на лошади, когда мальчонка пешком плетется! Душа твоя бессердечная, сердце твое черствое, мало тебя в детстве лупцевали, зандроба.

75
{"b":"1891","o":1}