ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тиелиг ступил на улицу Церемоний. У облупленной стены храма Бога Удачи, Гээр-Дила, как и два дня назад, сидел торговец амулетами. Тиелиг подошел, остановившись рядом со столиком.

– Торгуешь? – тихо спросил у низенького человечка.

– Торгую, – согласился тот, не поднимая головы. – Но только никто не желает покупать. Не верят.

– Да, знаю. Не верят. Но возможно, скоро все изменится.

– Думаешь?

– Война, – сказал жрец. – Война заставит их поверить. Когда человеку не на что больше надеяться, когда от его силы, ума, доброты уже ничего не зависит – он вспоминает о Богах.

– И проклинает их за то, что дали ему слишком мало силы, ума и доброты, – горько рассмеялся торговец амулетами. – Мне кажется, что даже война ничего не изменит. По крайней мере, для Гээр-Дила. Но не для Ув-Дайгрэйса, так что – поздравляю.

Тиелиг покачал головой:

– Даже не знаю, принимать ли от тебя эти поздравления… – Он заметил вопросительный взгляд продавца и объяснил: – Война.

После чего, не прощаясь, пошел дальше, к своему храму. Человечек смотрел ему вслед и растерянно перебирал пальцами позвякивающие амулеты.

/смещение/

Принц не спал всю ночь. Ничего удивительного в этом не было, но и ничего хорошего – тоже.

Как внезапно все изменилось! Талигхилл ощущал слово «война» как больной зуб, и он постоянно дотрагивался до этого зуба; зуб от этого ныл еще больше, но какая-то неведомая сила заставляла касаться его вновь и вновь.

«Война».

Талигхилл никогда не был на войне. Вот отец его был.

/положим, не твой отец, а Руалнир/

Да какая, в сущности, сейчас разница?!

/Никакой/

Отец был на войне. Усмирял восточные племена. Усмирил за пару недель и вернулся. Вот и вся война – одно название.

Что ты расстраиваешься? Если ничего не изменится, эта война тоже закончится через пару недель. Только в роли Руалнира будут братья Хпирны, а в роли восточных племен – ашэдгунцы.

Принц перевернулся на другой бок.

Слишком много всего сразу. Признание Домаба, проблемы с войском, которого недостаточно, чтобы сдержать напор хуминов; завтрашняя церемония захоронения и последующее возведение на трон. Он должен будет доказать свое право на этот трон. Признать, что у него есть дар Богов, отметина каждого правителя династии Пресветлых. Для Талигхилла подобное признание значит слишком много.

И все равно он сделает его. Отказаться от трона в такие дни он не может. Не имеет права. Придется сжать свою гордость в кулак и выдавить по капле, как смрадный застоявшийся гной.

Да и… Гордость? Но он ведь на самом деле видел сны, которые теперь стали реальностью.

Черные лепестки? Завтра будет вдоволь черных лепестков! Они устелют собою улицы, по которым пройдет траурная процессия.

Я знал это намного раньше, чем отец уехал. Я мог его спасти!

/Во-первых, это не твой отец. А во-вторых, ты не знал. Черные лепестки могли означать и твои собственные похороны. Любого Пресветлого хоронят подобным образом. Вспомни, мать тоже так хоронили./

До утра принц не заснул, а утром круговерть неотложных дел закружила его, как беспомощного котенка. Каковым он, в сущности, и являлся в эти дни.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

И мы, между прочим, сейчас не очень отличались от древнего принца. Мы тоже были беспомощны, и все зависело только от того, как скоро до «Башни» доберутся спасатели и как скоро они смогут убрать камень. Я, конечно, верил словам Мугида о том, что в гостинице имеется достаточный запас пищи и воды, что мы здесь не загнемся от голода или холода; верил – но волновался не об этом. Старик не учел одного-единственного фактора. Не учел, потому что не знал о нем или же знал, учел, но смолчал. Все равно – главное, что я тоже знал об этом факторе и поэтому не мог чувствовать себя в безопасности. Я сходил с ума от вопроса: «Кто сегодня обладает сверхъестественной способностью? И – какой именно?»

– Прошу всех в Большой зал – думаю, там уже накрывают на стол. – Мугид поднялся со своего трона, и я мельком отметил то, что сегодня он двигается как-то замедленно. Устал, наверное.

– Нулкэр, с вами можно?..

– … поговорить? – завершил я. Карна удивленно сдвинула брови.

– Простите, но за эти дни подобную фразу мне приходилось слышать слишком часто. Похоже, Данкэн собирается написать обо мне статью. А то и сразу несколько статей.

– Да? Интересно будет почитать.

– Мне тоже, – признался я. – Так о чем вы хотели поговорить со мной?

– О вчерашнем вечере… И об этой жуткой ночи, – поколебавшись, добавила она.

Из комнатки для повествований все уже вышли, так что мы остались с девушкой одни.

– Дело в том, что я, если помните, вчера вечером сказала: «Как было бы хорошо, если бы пошел дождь». Или что-то подобное – сейчас уже не могу точно вспомнить.

– А потом всю ночь лил дождь.

– Вот, вы тоже заметили! – воскликнула она.

– Нет, догадался только сейчас, когда вы сказали. Ну так что же, вас смутило «дождевое» совпадение?

– Вы не знаете всего, – с отчаянием в голосе произнесла девушка. – Помните, когда упал камень, который завалил вход, все выбежали на лестницу, и я тогда кричала про мышь? Помните? Так вот, я увидела мышь до того, как камень упал. Я почувствовала, что по мне кто-то бегает, испугалась, закричала и на ощупь зажгла лампу. Я заметила только серый комочек и длинный хвост, потом мышь скрылась в щели, а я со всей силы швырнула туда книгой. Знаете, когда очень напугана…

– Знаю. – Я накрыл ее руку своей. – Я понимаю, что вы представили себе. Но даже если ваши предположения верны, все уже закончилось. Вы не можете больше управлять силами природы.

– Откуда вы знаете?..

– Я знаю, потому что я был первым, кто испытал на себе подобное. Вы обретаете некое сверхъестественное свойство – но всего на сутки. Так было со мной, так было с Данкэном, так и с вами. И еще с Сэллой. Только у каждого появляются разные способности.

Карна закусила губу и встала:

– Пойдемте к столу. О нас, наверное, уже подумали демон знает что.

Нужно было, наверное, сказать, что я бы не прочь дать повод таким мыслям. Или просто-напросто обнять ее… А я как проклятый думал о том, что нас ждет завтра. И еще о том, что в «Башне» нас семеро – внимающих; и – что будет, когда каждый почувствует себя Пресветлым? И еще мне почему-то казалось, что камень не уберут – ни сегодня, ни завтра. Слишком уж кислая рожа была у Мугида, слишком уверенно он говорил с Данкэном – чересчур уверенно.

Мы вышли из комнатки и стали подниматься на второй этаж, не прерывая молчания. В зале находились только Данкэн с генералом, так что наше появление не вызвало излишне пристального внимания.

Я принялся за еду, жалея о том, что не могу как следует порыться в местной библиотеке. Возможно, там имеются ответы на мои вопросы… Возможно-то возможно, но времени на поиски уже не остается. Если Мугид и дальше станет повествовать так долго, то мы только тем и будем заниматься, что есть, спать и внимать. Конечно, ему это выгоднее всего – ведь тогда на досуге никто не станет задавать себе лишних вопросов. И ему – тоже. Наш старик очень не любит лишних вопросов.

Поужинав, я отправился спать и даже не стал работать – сил уже не оставалось. Слишком много всего навалилось в этот день – камень, война, смерть…

Я вздрогнул и подумал, что начинаю потихоньку отождествлять себя с Талигхиллом. Кажется, еще в самый первый день Данкэн говорил о чем-то подобном. Для полного комплекта не хватает еще только этого!

Сон избавил меня от размышлений, но успокоения не принес.

НОЧЬ С ПЯТОГО ДНЯ НА ШЕСТОЙ

Сегодня ночью снова случилось происшествие. Кажется, это приобретает все более грандиозные масштабы.

Я проснулся от жуткого трубного крика, словно умирало какое-то животное и из последних сил просило о помощи, взывая к человеческому милосердию. Вообще-то я не считаю себя особо впечатлительным, но здесь, в этой проклятой «Башне», поневоле становишься таковым.

30
{"b":"1893","o":1}