ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Человеком, кстати, был Мугид. Не узнать повествователя трудно – и голос, и фигуру старика сложно спутать с кем-либо еще.

– Послушайте! – говорил он, и я впервые слышал в голосе Мугида нотки раздражения. – Послушайте, как вы не понимаете?! Необходимо, чтобы сюда немедленно прибыли спасатели. Мы заперты в гостинице вместе с группой внимающих. Что?.. Да, есть. Но это еще ни о чем не говорит. Психологически ситуация становится очень напряженной. Что? Молодой человек, вы, кажется, не совсем понимаете. Если спасатели не появятся в течение суток, я подам на вас в суд. На вашу компанию вообще и на вас в частности. И, не сомневайтесь, выиграю дело. Что значит выходные дни?! Вы же, сожри вас демоны, спасатели, а не продавцы мороженого! Какие могут быть выходные дни?! Что за чушь?! Я не волнуюсь.

Он раздраженно швырнул трубку на стол, и по шипению, доносившемуся из нее, я понял, что связь оборвалась.

– Идиоты! – прошептал Мугид. – Идиоты!…

Старик постоял немного, глядя в окно – для этого ему пришлось задрать голову, потому что оно располагалось почти у самого потолка. Я не мешал ему – кто знает, на что способен повествователь в припадке священного гнева? Еще швырнет вменя один из ножей, которые висят у него на нараге, а потом скажет, что так и было. Я лучше подожду.

Вряд ли это оказалось таким уж разумным решением с моей стороны. Просто я не задумывался над тем, понравится ли старику, что его разговор подслушали. А когда задумался, Мугид уже поворачивался и правая его рука – как чувствовал! – легла на рукоять ближайшего ножа.

Не знаю, как я сохранил самообладание. Почему, например, не закричал дурным голосом и не попытался выпрыгнуть из комнаты или не побежал крутить старику руку в надежде «авось успею раньше, чем он метнет». Не знаю. Наверное, не верил в душе, что он на такое способен.

А он метнул. Чисто автоматически – в глазах уже отразилось понимание того, что ошибся, а рука не успела оборвать движение, и клинок взвился в воздух.

Ить…

Нож вздрогнул в деревянной обшивке стены и шмякнул меня рукоятью по щеке – чуть зубы не вышиб! Не знаю, каким немыслимым способом в последнюю долю секунды Мугид успел изменить траекторию броска, но он это сделал. Своевременно.

– Какого демона!… – прорычал старик. – Что вам здесь нужно? И как?..

– Только не швыряйте больше ножи! – крикнул я, увидев, что рука повествователя снова потянулась к нарагу. – Иначе вы рискуете остаться без ответов.

– Я жду, – мрачно напомнил Мугид. – Как вы здесь оказались?

Я пожал плечами:

– Вошел через дверь. А что, вы привыкли к тому, что гости влазят через окно – или посещают вас каким-нибудь другим экзотическим способом?

– Через дверь? – переспросил он. А потом велел: – Обернитесь.

Я обернулся.

Ну и что он хочет этим сказать? Висит черная занавеска, та самая, через которую я так неосмотрительно пролетел, споткнувшись. И что?

Мугид словно читал мои мысли:

– Приподнимите занавеску.

Я приподнял. Вернее, отодвинул, потому что нож пришпилил черную материю (хорошо хоть, не меня!).

За занавеской была… Дверь там была, елки-палки… Заколоченная.

Я даже подергал за ручку, но две планки – крест-накрест – убедительнее всякого дерганья доказывали: заперто. И пройти я здесь не мог никоим образом.

Значит, еще одна тайна Мугида, в которую я неосмотрительно сунул свой нос.

И сразу между лопатками как огонь зажегся; я даже почувствовал небольшой крестик, нарисовавшийся там, – и в точку пересечения невидимых линий этого крестика должен был полететь Мугидов нож. Слишком много тайн на меня одного, недостойного. Убить здесь – и дело с концом. Сам виноват, дур-рак! Сидел бы тихо-мирно, при первой возможности уехал, отдал бы кассеты и эскизы, получил деньги, на курорте каком-нибудь отдыхал с роскошной женщиной – так ведь нет, захотелось мне поиграть в сыщиков-разбойников. А разбойник-то не по тебе, господин сыщик. Вот и получи…

Повернулся.

– Теперь о том, что вы услышали, – невозмутимо продолжал старик. – Мне бы не хотелось, чтобы среди внимающих зародились панические настроения. Это усложнит жизнь не только мне, поверьте. Так что прошу вас хранить все в тайне.

– Минуточку, – произнес я, чувствуя слабость в ногах от собственной дерзости. – А как же я сюда попал?

Мугид улыбнулся: – А это, любезный господин Нулкэр, вам лучше знать.

Ха-ха. Очень смешно.

Повествователь указал на отверстие в центре комнаты, прямо у моих ног:

– Может, вы просто поднялись сюда по лестнице, как все нормальные люди?

Спирально закрученные ступеньки уходили вниз, и только в этот момент я догадался: комната, в которой мы находимся, – не на первом этаже башни. И даже не на втором. Она где-то под самым потолком – потому и небо здесь, в окошке, другое. Высотное, так сказать, небо.

– Да, – сказал я. – Наверное, вы правы. И я поднялся сюда по лестнице.

Он неопределенно кивнул, давая понять: разговор окончен, темы исчерпаны,

Я стал спускаться. Спустившись по пояс, вспомнил о том, что привело меня сюда, и остановился:

– Скажите, господин Мугид, где находится комната Карны? Я слышал, ей нездоровится. Хочу проведать, а слуг не нашел – ни единого, – и поэтому показать мне, куда идти, некому.

– Третий этаж, девятая комната. Всего доброго.

– До свидания. Простите за беспокойство.

В ответ старик что-то рассеянно промычал и отошел к окну; похоже, до меня ему уже не было никакого дела.

Лестница оказалась на редкость неудобной: ступеньки выгибались вниз, а спиральные витки прилегали друг к другу слишком близко, так что приходилось идти согнувшись.

Кстати, создавалось впечатление, что ходили здесь нечасто. С одной стороны – пыли на ступеньках не было, со стен не капало и других характерных признаков запустения не наблюдалось, а с другой – мышиный помет, паутина… И ведь не похоже, чтобы с помощью паутины и помета пытались придать окружающему антураж древности, как это сделано на первом этаже. Во-первых, вряд ли эти места предназначены для частых посещений туристами, а во-вторых, если бы хотели «придать дух», нацепили бы псевдофакелы. А то – помет… Несерьезно как-то. Что же они его, специально разбрасывают? – Хорошо, тогда чем объясняется эта странность? – А ничем. Она пока вообще не объясняется, как и большинство здешних странностей.

Между тем я очутился на небольшой площадке с единственной дверью. Потолок здесь почти касался моих волос, и с этого потолка, как и на всей лестнице, свисали клочья старой паутины. Я инстинктивно пригнулся, чтобы не нацеплять этой дряни, и шагнул в дверной проем.

Влево и вправо тянулся обычный кольцевой коридор. Здесь было тихо и пустынно, закрытые двери стояли безмолвными стражами, а несколько псевдофакелов, находившихся друг от друга на приличном расстоянии, придавали всему окружающему мрачный сумеречный вид. Вот здесь сохранилась та атмосфера, которую столь безуспешно пытались воспроизвести владельцы гостиницы. Я почувствовал тот необъяснимый, неуправляемый трепет в груди, который возникает при соприкосновении с чем-то по-настоящему древним Как будто совершил скачок во времени. Или слушаешь повествование… о самом себе.

Не знаю, что было тому причиной – может быть, отсутствие признаков цивилизации, которое в таком пустынном и мрачном месте неизбежно начинает пугать, а может быть, какой-то еле слышный звук, – но я вдруг почувствовал панический страх. Сдерживаясь, чтобы не побежать сломя голову, я направился вправо… нет, влево – только бы поскорее выбраться из этого коридора! Но я шел, стены тянулись, а выхода все не было. Где-нибудь здесь должна находиться лестница, ведущая вниз. Нужно только найти.

Мне начало казаться, что я иду по кругу – причем прошел уже несколько раз. Чтобы проверить это, я порылся в кармане, отыскал там клочок бумаги, оборвал по краям так, чтобы получился треугольник, и положил на пол, у стенки. Пошел дальше.

Когда через некоторое время я увидел этот треугольник, сомнений не осталось: открытого выхода на общую лестницу, которая связывает все этажи

39
{"b":"1893","o":1}