ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ничего не получится, – заявила Тэсса.

– Правитель говорил тебе о том, что не поедет в Крина? – спросил Кэн, не обращая внимания на слова воительницы. – Не говорил, сам знаю. Так что нам мешает сделать вид, будто мы поняли его так, как нам нужно? А?

Тэсса покачала головой:

– Да он плюнет на все наши понимания и сделает как захочет. Мы ему не указ. Не забывай, что он – Пресветлый. Кэн хмыкнул:

– Пока Пресветлый. Почему-то мне кажется, что братья Хпирны захотят переложить тяжкий груз правителя с плеч Талигхилла на свои собственные. Очень удобно, между прочим: поскольку их двое, один будет править Хуминдаром, а другой – Ашэдгуном. Вот так. А если народ разочаруется в Пресветлом, тот никогда не соберет армии, способной отразить натиск хуминов. Все просто, Тэсса.

– Слишком просто.

– Другого выхода у нас нет. Теперь – и у него тоже.

– А тебе не кажется, Кэн, что мы заманиваем в капкан слишком опасного зверя? Брат жестко улыбнулся:

– Нет. Это они заманили в капкан нас. Теперь мы показываем когти.

– Эй, стройтесь! – крикнула воительница, поворачиваясь лицом к Клинкам. – Кто там у вас следующий? Перерыв закончился!

– Так что же ты решила? – вполголоса спросил у нее Кэн.

– Там видно будет, – бросила она через плечо. – Как тебя зовут?.. Вот здесь распишись. Да, ставь крест, а потом обмакнешь палец в чернила и во-от здесь…

/смещение – невидимый ветер щекочет ресницы/

Армахог вернулся только к вечеру следующего дня, запыленный и усталый, как рудничный каторжник. Он зашел к себе, чтобы переодеться в чистое, поцеловал в щеку Валькидэ и сообщил: вернется поздно. Жена молча кивнула – она понимала, что к чему. Иногда старэгх ей завидовал.

Он пришел в зал заседаний и, к своему изумлению, обнаружил: никого нет. Непривычно, ведь последние дни все, кто имел отношение к войне и связанным с ней проблемам, буквально жили в зале. Теперь же – никого.

Наверное, ушли ужинать.

Он присел на кресло и попытался хоть немного расслабиться. Тело тяжело вибрировало, как после длительных тренировок по фехтованию. Армахог вспомнил свою поездку на рудники, безжалостное слепящее солнце, голые спины каторжников в рубцах, громыхание цепей. Потом они с Укрином и Согом сидели в хлипкой хибарке управляющего, пока кто-то из «подошв» бегал за ним самим.

Пришел управляющий – толстый потный мужчина с зеркально блестящей лысиной. Он поначалу никак не мог понять, «чего нужно», и только опасливо косился на двух Клинков, приехавших вместе с Армахогом. Потом все-таки уразумел, что от него требуется, и предложил господам – пока будут собирать «счастливчиков» – на выбор: либо остаться здесь, либо совершить экскурсию по рудникам. Старэгх согласился прогуляться. Согу и Укрину это тоже показалось интереснее, чем истекать потом в хибарке управляющего.

Уже у входа в шахту на них навалился тяжелый и смрадный чад, который казался почти видимым; он оседал на теле плотной маслянистой пленкой – смесь запахов пота, человеческих и звериных испражнений, металла, каменной крошки, крови и тухлого мяса. Со всех сторон, неразличимые, стучали кирки, перекликались голоса, кто-то надсадно кашлял.

Начиная от самого входа и далее, все глубже и глубже, к стенам были прикованы каторжники. Эти люди, остриженные наголо и одетые в какие-то рваные тряпки, тяжело взмахивали кирками, откалывая куски породы, а потом складывали осколки в специальные корзины и отставляли в сторону. Затем приходили другие заключенные и уносили корзины. Где-то породу, видимо, сортировали; нужное упаковывали и отсылали куда следует, остальное выбрасывали.

Когда Армахог со своими спутниками проходил мимо закованных, те искоса взглядывали на чужаков, но старались делать это незаметно, чтобы не придрались надсмотрщики. Внимание старэгха привлек один из таких типов: корявый и плотный, с бичом в руке, он прохаживался вдоль ряда прикованных и ковырял в зубах чем-то длинным. Рядом с ним каторжники затихали и начинали энергичнее колотить киркой – возможно представляя в этот момент, что бьют по надсмотрщику.

Уже некоторое время управляющий говорил, но Армахог, пораженный происходящим вокруг, заметил это не сразу.

– Что? – переспросил он.

– Говорю, некоторых можно увидеть, если хотите, – сказал, отдуваясь, толстяк. Ему было здесь жарко и неуютно. Он не понимал, зачем Пресветлому понадобилось освобождать заключенных. Перечить он не смел, но сходил с ума от любопытства.

Старэгх взглянул на Укрина.

– Да, наверное, – сказал Клинок. – Почему бы и нет? Заодно освободим.

Управляющий позвал надсмотрщика и что-то у него спросил. Потом повернулся к высоким гостям:

– К сожалению, поблизости работает только один из вашего списка. Мабор.

– Хорошо, – сказал Армахог. – Ведите к Мабору.

Он помнил этого бунтовщика, пусть и смутно, но помнил. И кличка – Бешеный. В той истории их пути почти не пересекались. Принял из рук осажденного – и освобожденного от осады силами его, Армахога, армии – вельможи и передал в руки правосудия. Бешеный получил пожизненное заключение, что, кстати, практиковалось и практикуется в судебном деле очень часто. Подобные молодцы-удальцы исправляются редко, поэтому, если есть такая возможность, их сажают на цепь на всю оставшуюся жизнь. Потом, когда каторжник состарится и не сможет поднять кирку, его, возможно, отпустят на свободу. Впрочем, не «когда», а «если». На рудниках долго не живут. Не зря ведь ходит байка о том, что практикующие лекари, которым выпадает возможность вскрыть мертвеца, добравшись до легких, долго кашляют и машут руками, разгоняя поднявшуюся пыль. Одним словом, рудники; это вам не северный курорт.

В общем, Армахог и не думал, что еще раз доведется увидеть этого выродка. А вот довелось.

Они подошли к перекосившемуся на одно плечо каторжнику, и управляющий окликнул его. Рядом стоял надсмотрщик, готовый при необходимости прийти на помощь.

Медленно, не выпуская из рук кирки (тоже, кстати, прикованной – Армахог только сейчас это заметил), заключенный обернулся. Исподлобья посмотрел поочередно на людей, обступивших его полукругом, промолчал.

– Ты – Мабор?

Каторжник молчал.

Дюжий рыжеволосый надсмотрщик начал не торопясь разворачивать бич. Когда развернул почти полностью, Бешеный кивнул:

– Я. Мабор.

Надсмотрщик перехватил взгляд управляющего и сдержал руку на замахе. Освинцованный кончик бича выстрелил в пол.

– Вот эти господа пришли, чтобы забрать тебя с собой. – Толстяк указал на Армахога и Братьев.

Бешеный сплюнул и переложил кирку из одной руки в другую.

– Решили-таки кончить? – презрительно спросил он.

Но старэгх не обманулся – заметил звериный огонек, зажегшийся в глазах своего старого знакомого. Тот, видимо, узнал Армахога; но узнал и Братьев, поэтому был в затруднении и не мог понять, что происходит; тянул время.

– Оставь, – скривившись, велел Укрин. – Оставь это, Бешеный.

– Слушаюсь и повинуюсь. – Каторжник отвесил шутовской поклон. – Что еще прикажете?

Вольный Клинок проигнорировал ерничанье бывшего Брата, повернулся к управляющему и попросил:

– Пускай его раскуют… когда закончит вырабатывать сегодняшнюю норму.

– Договор, – сказал Армахог.

Укрин непонимающе посмотрел на него.

– Он должен подписать договор, – пояснил старэгх.

– Подпишет, – сказал Брат. – Ручаюсь. Cor присвистнул. Бешеный ухмыльнулся:

– Ручаешься, Братец? Благодарю.

– Не стоит благодарности, – холодно сказал Укрин. – Пойдем обратно? Я, кажется, удовлетворил свое любопытство.

– Вот что, – сказал Клинок, когда они остались одни (управляющий ушел позаботиться об остальных «счастливчиках»). – Вот что, господин Армахог. Мне, наверное, не стоит вам советовать, но я все же посоветую. Отправьте всех наших Братьев, которых мы освободим, прямо в Крина. Или пускай дожидаются здесь. Я ведь понимаю так, что войско на пути в ущелье будет проходить мимо рудников – вот и заберем их. А везти Бешеного в столицу…

51
{"b":"1893","o":1}